Су Хань молча смотрел на Лу Синъе, не спеша с ответом.
Глаза этого мальчишки горели слишком ярко – почти обжигающе.
─ Играем до одиннадцати очков, ─ Су Хань поднял вверх один палец.
─ До одной победы.
Лу Синъе на секунду замер, после чего яростно и часто закивал.
Выражение лица тренера Чжао стало бесценным. Уголок его рта застыл в неопределенном положении – ни вверх, ни вниз. Одиннадцать очков? Он даже причмокнул от удивления, решив, что ослышался.
Но нет, не ослышался.
Этот залетный учитель из нищей горной дыры и впрямь воспринимал всё происходящее всерьез? Одиннадцать очков – в официальном бадминтоне это даже за полноценную разминку не сойдет.
Однако, поразмыслив пару секунд, тренер Чжао вновь расплылся в улыбке.
Одиннадцать очков – это прекрасно. Быстро проиграют, быстро уберутся восвояси, меньше хлопот.
─ Отлично! Какой боевой дух! ─ он хлопнул в ладоши, и хлопок гулко разнесся по всему залу. ─ Лю Кай, слышал? С тобой хотят сыграть до одиннадцати.
Мальчик по имени Лю Кай уже подошел ближе.
В свои двенадцать-тринадцать лет он был чуть выше Лу Синъе, ладный, крепко сбитый – сразу видно ребенка, который всегда был сыт, высыпался и никогда не знал голода. Новенький синий спортивный костюм, фирменные кроссовки, ослепительно белые подошвы. Стоимости одной только этой пары хватило бы, чтобы всё классное руководство Лу Синъе питалось в школьной столовой целый месяц.
Про карбоновую ракетку в его руках и говорить нечего: на натянутой струне красовался четкий фирменный логотип, знакомый Су Ханю по двум аналогичным предметам из системного инвентаря.
Взгляд Лю Кая упал на Лу Синъе.
В нем не было маслянистого презрения тренера Чжао – скорее чистое любопытство. Примерно так же смотрят на кузнечика, случайно запрыгнувшего на обеденный стол: ты не испытываешь к нему неприязни, но совершенно не понимаешь, какого черта он здесь забыл.
Пару секунд поразглядывав Лу Синъе, Лю Кай перевел взгляд с его загорелого лица на запыленную старую одежду, а от нее – на ту самую железную ракетку с намотанной на обод черной изолентой.
─ Тренер Чжао, против кого играем? ─ звонким голосом поинтересовался он.
Тренер кивнул в сторону соперника:
─ Вот против него.
Брови Лю Кая чуть качнулись, но возражать он не стал и зашагал к площадке. Сделав пару шагов, он снова обернулся, глянув на покрытые желтой глиной башмаки Лу Синъе.
В этом взгляде не читалось откровенной злобы, но Чжао Тьечжу от увиденного закусило в правом виске.
Су Хань не обращал внимания на происходящее у корта.
Он присел на корточки, опустившись так низко, чтобы их лица оказались на одном уровне.
Вблизи стало заметно, до чего же сильно у мальчика напряжен подбородок, как ходуном ходят мышцы на щеках и вздуваются жилы на руке, сжимающей ракетку.
─ Страшно?
─ Нет.
Слово было буквально выжато сквозь зубы, а голос дрожал.
─ Ври больше, ─ улыбнулся Су Хань.
Он положил руку на плечо мальчику и ощутил под ладонью мелкую, непрекращающуюся дрожь. Плечи оказались до боли тонкими, кости впивались в ладонь, и сквозь хлипкую рубаху Су Хань, казалось, мог пересчитать каждое ребро.
И при этом в худом теле таилась мощнейшая пружина, запрятанная в самую глубину костей, сдерживать которую становилось всё труднее.
Су Хань понизил голос почти до шепота:
─ Не паникуй. Играй в то, что умеешь. Вспоминай, как мы гоняли мяч на глине.
─ Шаги помнишь?
─ Помню.
─ Как отрабатывали движение крестом?
─ Тренер, вы мне об этом раз сто уже говорили.
Услышав дерзкую нотку, Су Хань почувствовал себя чуть спокойнее.
─ Главное – без брака на подаче. Держи высокие дальние. Остальное выкинь из головы.
Он сделал паузу.
Короткую паузу, но Лу Синъе умел ждать. Он знал этот ритм: всё самое важное тренер всегда приберегал напоследок.
─ Он медленнее тебя.
Всего четыре слова.
Зрачки Лу Синъе сузились.
Он не стал допытываться, откуда тот знает или в чем уверен. Просто молча сверлил Су Ханя взглядом две секунды, а затем плотно сжал губы.
Перестал дрожать.
Су Хань выпрямился и похлопал парня по спине – выступающие позвонки больно отзванивались в ладони.
─ Иди.
Лу Синъе развернулся и направился на корт, сжимая в руке потрепанную железную ракетку. Шел он мерно, не суетясь, а спину держал прямо.
На бровке Чжао Тьечжу шумно дышал, словно кузнечные мехи; его огромные кулаки то сжимались, то разжимались, а губы беззвучно шевелились – вероятно, он вовсю крыл противников матом или возносил молитвы небесам, а скорее всего, совмещал оба занятия.
Шэнь Нянь стояла рядом с ним – тихая, незаметная, безмолвная. Но бросив на нее косой взгляд, Су Хань заметил, что девочка глубоко спрятала руки в рукава, а пальцы переплелись в тугой, дрожащий узел.
Остальные воспитанники центральной школы уже облепили кромку корта, не скрывая праздного возбуждения.
─ Вы поглядите на него! У него же вся обувь в грязи.
─ А ракетка... Погодите-ка, она что, железная?
─ Разве железной можно играть? Я в детстве пробовал – тяжелая, зараза, как топор.
─ И он против Лю Кая собрался играть? Да Лю Кай в прошлом году всех в городке порвал.
─ Спорим, он и трех воланов не отобьет?
Последняя фраза прозвучала громче положенного.
Шея Чжао Тьечжу мгновенно побагровела, а мускулы на руках вздулись так, что стали заметны издалека. Резко повернувшись, он уставился на болтуна – тот оказался едва ли не на полголовы ниже, и под суровым взглядом великана тут же захлопнул рот.
─ Тьечжу, – спокойно окликнул его Су Хань.
Парень шумно фыркнул, отвернувшись, но вены на его шее продолжали сердито пульсировать.
Лу Синъе тем временем занял позицию на площадке.
Он не обращал никакого внимания на окружающий шум – вовсе не благодаря железным нервам, а потому, что попросту не слушал. Всё его восприятие поглотило непривычное ощущение под ногами.
Зеленый пластик корта.
Мягкий. Пружинящий. Стоит наступить, как опора чуть проседает вниз, и это ощущение казалось диким, совершенно не похожим на твердую глину в горах. Там под подошвой всегда чувствовался монолит: сколько силы вложил в толчок, ровно столько же получил в ответ без потерь.
Здесь же всё было иначе. Покрытие крало усилие.
Сделав несколько шагов и слегка пробежавшись, он нахмурился, оценивая чуждую упругость материала.
По другую сторону сетки Лю Кай уже ждал соперника.
Он разминался с ленивой грацией: покачивал стопами, разминал плечи, а затем сделал пару воображаемых махов справа – замах, разворот корпуса, хлесткий удар рукой.
Каждое движение перетекало в следующее без малейшего изъяна.
Это была не просто одаренность, а та самая мышечная память, которую годами вбивали на стандартных кортах. Су Хань с первого взгляда понял: у парня отличная школа, занимался он никак не меньше пары лет.
Закончив разминку, Лю Кай замер с ракеткой в руках и с любопытством воззрился на соперника.
Лу Синъе стоял позади линии подачи, не выполняя разминок и не взмахивая оружием. Он просто замер со своей потрепанной сорокапятирублевой железякой в руке, худой, угловатый, болтающийся в чересчур широкой футболке словно согнутый бурей стебель.
Тренер Чжао неторопливой походкой приблизился к площадке, засунув правую руку в карман и поигрывая свистком в левой, словно прогуливался по аллее.
─ Лю Кай, подавай.
Он даже не удосужился спросить согласия второго игрока.
Кто должен подавать первым? На официальных соревнованиях для этого бросают жребий. Но местный тренер и не думал воспринимать происходящее как матч.
– Издеваться так издеваться, но хоть приличия бы соблюдал, – пронеслось в голове у Су Ханя.
Лицо его осталось бесстрастным, руки по-прежнему утопали в карманах.
Чжао Тьечжу задохнулся от возмущения: ─ С какой стати...
─ Цыц, – не оборачиваясь, бросил Су Хань.
Великан разинул рот, но послушно проглотил остатки фразы.
Лю Кай равнодушно кивнул. Выудив из кармана новенький волан, он повертел его в пальцах: ослепительно белая пробковая головка блестела на свету, а все шестнадцать перьев были целыми и ровными.
Приняв стандартную стойку – левая рука с воланом перед грудью, ракетка наготове, вес перенесен на носки.
Тренер Чжао зажал свисток в зубах и резко дунул.
Пронзительный звук прокатился под высокими сводами зала.
Кисть Лю Кая качнулась.
Движение было чистым, хлестким, лишенным малейшей суеты. Классическая высокая подача из учебника.
Хлоп.
Звук удара по пластику прозвучал предельно отчетливо.
Белоснежный волан взмыл ввысь, чертя в воздухе высокую крутую дугу, перелетел через сетку и устремился прямо в правый угол задней линии на стороне Лу Синъе.
Высота с запасом, точка падения – под самую черту.
Это была не просто случайная подача, а тщательно выверенный тактический ход – заставить противника пятиться к самому заднику, загнать в угол и подавить с первого же удара.
Губы тренера Чжао уже предвкушающе растянулись.
Ребята у кромки корта привстали на цыпочки, ожидая развязки.
Завершив движение, Лю Кай сразу перенес вес вперед, даже не глядя на соперника – подобные свечи он нащелкивал сотнями за день, и чтобы кто-то смог нормально вернуть такую, он бы не поверил ни за что на свете.
Сердце Чжао Тьечжу стучало в самых висках.
Шэнь Нянь до боли сжала пальцы в кулаки.
Су Хань, скрестив руки на груди, неподвижно стоял у боковой линии.
Волан миновал высшую точку и начал стремительно падать.
Траектория стремительно клонилась вниз, целясь точно в правый угол корта.
Ноги Лу Синъе пришли в движение.

Комментарии

Загрузка...