Су Хань усмехнулся, но отвечать не стал.
Он отлично понимал, к чему клонит этот мужчина средних лет.
Такой снисходительный взгляд с высоты собственного положения, тон, в котором примесь презрения смешивалась с крохами фальшивой жалости, – всё это было ему чересчур знакомо.
─ Тренер Су, я полагаю?
Заметив, что Су Хань хранит молчание, мужчина заговорил снова, улыбнувшись еще шире, хотя в его глазах не было и намека на теплоту.
─ Я понимаю ваше рвение. Хочется показать детям мир, это похвально.
Он сделал паузу, и его интонация неуловимо сменилась, приобретая менторский, «доброжелательный» оттенок.
─ Только вот у нас здесь строго расписанный тренировочный процесс, знаете ли. Мы посторонних не пускаем.
Мужчина чуть подался вперед, понизив голос, будто поверяя Су Ханем величайшую тайну.
─ По правде говоря, вы сами прекрасно знаете, какие порядки в этих ваших горах. Детям бы о книжках думать, а не дурью маяться.
Его взгляд скользнул по стоптанным, облезлым кроссовкам Лу Синъе и остальных ребят, а уголки рта презрительно скривились.
─ Бадминтон – это знаете ли, удовольствие не из дешевых. Ракетки, воланы, обувь, аренда корта... На всё деньги нужны. Хватит уже детей тешить несбыточными мечтами.
Стоило ему это произнести, как кулаки стоявшего за спиной Су Ханя Чжао Тьечжу мгновенно сжались. Его смуглое лицо налилось кровью, грудь тяжело заходила – казалось, еще секунда, и он бросится в драку.
Но Су Хань лишь небрежно, словно не заметив бури, опустил руку на плечо парня и чуть-чуть надавил.
Чжао Тьечжу оцепенел. Бросив косой взгляд на бесстрастное лицо тренера, он с трудом подавил ярость, подступившую прямо к горлу.
Лицо Су Ханя осталось абсолютно невозмутимым. Встретившись взглядом с мужчиной, он ровным голосом произнес:
─ Тренер Чжао, я пришел сюда не для того, чтобы обсуждать условия. Моим ученикам нужна площадка, где они смогут тренироваться.
Выдержав паузу, он озвучил свои требования:
─ Два раза в неделю, по два часа. Мы готовы приходить в те часы, когда у вас нет занятий, и никому не помешаем.
Мужчина расхохотался, будто услышав уморительную шутку, и вздернул брови к самому лбу. Поковырявшись в ухе, он стряхнул остатки притворной любезности, сменив ее на откровенное раздражение.
─ Вы что же, оглохли? Я русским языком... то есть, русским по белому объясняю, – не договорил он, поморщившись.
Он закатил глаза и уже собирался выгнать их вон, как вдруг боковым зрение заметил чьего-то приближение.
Раздражение вмиг испарилось, сменившись подобострастной улыбкой, и он поспешил навстречу гостю.
─ Директор! – расплылся он в поучительной любезности.
Приближавшийся мужчина лет пятидесяти с аккуратно зачесанными назад волосами, в золотой оправе очков и с заметным брюшком был не кто иной, как Ван Цзяньго – директор центральной начальной школы городка Цинъян.
Ван Цзяньго сухо бросил «Угу», скользнув взглядом по Су Ханя и трем ребятам, и слегка поморщился, словно увидел нечто неуместное.
─ Тренер Чжао, в чем дело?
Тот немедленно подскочил к директору и зашептал ему что-то на ухо.
Су Хань не мог разобрать слов по движению губ, но догадался о сути. Наверняка докладывал в духе: «Это из деревни Тунлин», «просятся на корт», «деревенщина со своими правилами».
Разумеется, выслушав донос, Ван Цзяньго нахмурился еще сильнее.
Он даже не удосужился посмотреть на Су Ханя прямо – лишь нетерпеливо махнул рукой на тренера Чжао и процедил сквозь зубы:
─ Разберись.
С этими словами он заложил руки за спину и зашагал дальше размеренной походкой, всем видом показывая, что даже взгляд на этих людей способен оскорбить его взор.
Получив негласное «благословение», тренер Чжао тут же выпрямился во весь рост.
Повернувшись к Су Ханю, он одарил его насмешливой улыбкой хищника, поймавшего добычу.
─ Тренер Су, вы сами видели... Наш директор тоже человек подневольный, ему трудно пойти навстречу.
Тянул он слова неторопливо, наслаждаясь разочарованием и неловкостью, которые, по его мнению, должны были отразиться на лице гостя.
Однако лицо Су Ханя по-прежнему оставалось спокойным, как гладь лесного озера.
Тренеру Чжао показалось, что он ударил кулаком по подушке, и это жутко его раздражало.
В его глазах мелькнул хитрый огонек, и в голову пришла идея.
─ А давайте так, тренер Су.
Растягивая гласные, он кивнул в сторону корта, где тренировались местные школьники.
─ Вы же утверждаете, что учили своих учеников играть? Мало ли что можно сказать – надо на деле посмотреть.
─ Пусть сыграют партию. И если... ну, если их игра на что-то годится, вопрос с площадкой мы еще сможем обсудить.
Предложение звучало снисходительно, но презрение и вызов сквозили в каждом слове – это понял бы и дурак.
Зубы Чжао Тьечжу заскрежетали.
Лу Синъе молчал, но в его глазах теперь плясали искры живого огня.
Су Хань знал: это единственный шанс.
Не раздумывая, он кивнул.
─ Идет.
Такая готовность застала тренера Чжао врасплох. Его улыбка стала еще шире – в воображении он уже видел, как столичный выскочка растирает этих горных оборванцев в порошок.
Он крутанулся на месте и зычно крикнул на весь корт:
─ Лю Кай! А ну-ка подойди!
Один из мальчишек, отрабатывавших дальние высокие удары, прервал тренировку.
На вид ему было лет двенадцать-тринадцать, ростом он выдавался чуть выше Лу Синъе, сложения был ладного. На нем красовался новенький синий спортивный костюм, на ногах сияли профессиональные бадминтонные кроссовки, а в руке он держал с виду дорогую карбоновую ракетку.
Услышав зов тренера, мальчик подошел неохотно, на ходу выказывая легкое недовольство тем, что его отвлекли от занятий.
─ Тренер Чжао, чего звали?
Тот кивнул на стоявшего за спиной Су Ханя Лу Синъе, словно представляя забавную игрушку.
─ Ступай, сыграй пару розыгрышей с этим парнишкой.
Мальчик по имени Лю Кай перевел взгляд туда, куда указывал тренер.
Стоило ему увидеть линялую, застиранную одежду Лу Синъе и его башмаки, по уши заляпанные желтой глиной, как недовольство на его лице сменилось неприкрытым брезгливым презрением.
─ Он? – Лю Кай скривил губы. – Разве он умеет играть?
Тренер Чжао похлопал его по плечу: ─ Вот и проверь. Поиграй с ним в свое удовольствие.
Су Хань оставил их пикировки без внимания.
Он опустился на корточки, выровнявшись по росту с Лу Синъе.
Вблизи было заметно, как сильно напряжен подбородок мальчика, желваки ходили ходуном, а на сжатой в кулак кисти вздулись вены.
─ Волнуешься?
─ Нет.
Слово было буквально выдавлено сквозь зубы, а голос предательски дрожал.
─ Брешешь, – усмехнулся Су Хань.
Он протянул руку и коснулся плеча Лу Синъе: под тонкой тканью ощущалась мелкая, непрекращающаяся дрожь. Плечи оказались до боли тонкими, кости впивались в ладонь, и сквозь хлипкую рубаху можно было пересчитать каждое ребрышко.
Но сила в нем крылась неподдельная – таилась в самой сердцевине костей, готовая вырваться наружу.
Су Хань понизил голос до шепота:
─ Не суетись. Играй в то, что умеешь. Вспомни всё, чему мы учились на глине.
─ Шаги помнишь?
─ Помню.
─ Как бегать «крестом»?
─ Тренер, вы меня об этом раз сто спрашивали.
Услышав дерзкий ответ, Су Хань почувствовал себя чуть увереннее.
─ Главное – не ошибись на подаче. Держи высокие дальние удары. И выкинь из головы всё остальное.
Он сделал крошечную паузу.
Пауза длилась всего мгновение, но Лу Синъе замер в ожидании. Он знал эту привычку Су Ханя: самое главное наставление всегда оставлять напоследок.
─ Он медленнее тебя.
Всего четыре слова.
Зрачки Лу Синъе сузились.
Он не стал спрашивать «откуда ты знаешь» или «ты уверен?». Он просто смотрел на Су Ханя пару секунд, а затем плотно сжал губы.
Дрожь унялась.
Су Хань поднялся на ноги и хлопнул парня по спине – костлявые лопатки отозвались болью в ладони.
─ Ступай.
Лу Синъе развернулся и направился к кортe, сжимая в руке ту самую старую железную ракетку. Шаг его был уверенным, а спина прямой.
Тем временем Чжао Тьечжу дышал так тяжело, будто был кузнечным мехом. Его кулаки то сжимались, то разжимались, а губы беззвучно шевелились – судя по всему, он то ли про себя ругался последними словами, то ли молился, а скорее всего, совмещал одно с другим.
Шэнь Нянь стояла рядом. Маленькая, тихая, она словно растворялась в воздухе. Но заметив её краем глаза, Су Хань увидел, как она глубоко спрятала руки в рукава, а пальцы вросли друг в друга тугим узлом.
Остальные воспитанники школы городка Цинъян уже сбежались к площадке, не скрывая праздного любопытства и предвкушения зрелища.
─ Гляньте на него. У него же на обуви одна грязь.
─ А ракетка... Стоп, она что, железная?
─ Разве железной можно играть? Я в детстве пробовал – тяжелая, как гиря.
─ И он собрался играть с Лю Каем? Да Лю Кай в прошлом году первое место на турнире взял!
─ Ха, как думаете, сколько ударов он отобьет? Ставлю на то, что ни одного.
Последняя фраза прозвучала громче остальных.
Шея Чжао Тьечжу мгновенно побагровела, мышцы на теле вздулись от напряжения. Резко повернувшись, он уставился на говорившего – тот оказался на полголовы ниже, но под свирепым взглядом великана тут же проглотил остатки фразы.
─ Тьечжу, – тихо окликнул его Су Хань.
Тот шумно выдохнул, отвернулся, но жилы на его шее продолжали бешено пульсировать.
Лу Синъе ступил на корт.
Окружающий шум словно отрезало – и вовсе не потому, что у парня была железная выдержка, просто он ничего вокруг не слышал. Всё его внимание поглотило ощущение под ногами.
Зеленое пластиковое покрытие.
Мягкое. Пружинящее. Стоило ступить на него, как подошва слегка проваливалась – странное, непривычное чувство, полная противоположность твердой глине. В горах под ногами всегда чувствовалась надежная опора, от которой можно было оттолкнуться без малейшей потери силы.
Здесь же всё было иначе. Покрытие крало усилие.
Сделав несколько пробных шагов и слегка пробежаться трусцой, он поморщился от того, как отзывалась земля на каждый толчок.
На противоположной стороне сетки Лю Кай уже занял позицию.
Он разминался небрежно, лениво переминаясь с ноги на ногу, вращая плечами, а затем выполнил пару пробных ударов справа – замах, разворот корпуса, хлесткий взмах руки.
Каждое движение перетекало в следующее без малейшей заминки.
Это был результат не врожденного таланта, а годами вбиваемой на стандартных кортах мышечной памяти. Су Хань с первого взгляда понял: база у паренька поставлена на совесть, тренируется не меньше двух лет.
Закончив разминку, Лю Кай замер с ракеткой в руке и бросил взгляд на Лу Синъе.
Тот стоял за задней линией, не делая никакой разминки и даже не размахивая ракеткой. Просто застыл столбом со своей сорокапятирублевой железкой в руке, худой и темный, болтаясь в просторной старой футболке подобно согнутому ветром стеблю бамбука.
Тренер Чжао неторопливой походкой прогулялся к кромке площадки, засунув правую руку в карман, а левой поигрывая судейским свистком, точно прогуливался по парку.
─ Лю Кай, подавай ты.
Он даже не удобился спросить согласия Лу Синъе.
Кто должен подавать первым? По правилам положено подкидывать монетку. Но тренер Чжао и не думал относиться к этому как к настоящему матчу.
– Издеваться так издеваться, но хоть приличия бы соблюдал, – пронеслось в голове у Су Ханя.
Лицо его оставалось непроницаемым, руки глубоко спрятаны в карманы брюк.
Рядом Чжао Тьечжу едва не подпрыгивал на месте: ─ С какой стати...
─ Цыц, – не оборачиваясь, бросил Су Хань.
Чжао Тьечжу разинул рот, но послушно захлопнул его, проглотив возмущение.
Лю Кай равнодушно кивнул. Выудив из кармана новенький волан, он повертел его: белая пробковая головка ослепительно блестела на свету, а шестнадцать гусиных перьев были ровными и целыми.
Приняв стандартную стойку – левая рука с воланом впереди, ракетка наготове, корпус чуть податлив вперед.
Тренер Чжао зажал во рту свисток и резко дунул.
Пронзительный свист отразился эхом от потолка спортивного зала.
Кисть Лю Кая качнулась.
Движение было чистым, выверенным до миллиграмма, без единого лишнего нюанса. Классическая высокая подача – учебное пособие во плоти.
Хлоп.
Сухой звонкий удар.
Белоснежный волан взмыл ввысь, описывая безупречную параболу, перемахнул через сетку и стремительно полетел в правый угол задней линии на стороне Лу Синъе.
Высота идеальна, глубина предельная.
Это была не просто подача, а расчетливый удар-ловушка, вынуждающий принимающего отступать к самому краю и сразу же загоняющий его в глухую оборону.
Уголки рта тренера Чжао поползли вверх.
Ребята у кромки поля подались вперед, предвкушая развязку.
Завершив подачу, Лю Кай даже не стал смотреть на противника – он уже перенес вес тела на носки, готовый к следующему удару. Подобных свечей он за день нащелкивал по нескольку десятков, и чтобы соперник сумел ответить на такое, он бы скорее поверил в чудо.
Сердце Чжао Тьечжу заколотилось где-то в горле.
Шэнь Нянь с такой силой вжала ногти в ладони, что побелели костяшки.
Су Хань стоял у края площадки, скрестив руки на груди, не шелохнувшись.
Волан миновал высшую точку и начал стремительно падать.
Рассекая воздух, он летел точно в самый угол задней линии.
Ноги Лу Синъе пришли в движение.

Комментарии

Загрузка...