Против течения/Лёгкий аромат орхидеи — Глава 231 читать онлайн

Сянлань всё ещё сидела, опустив голову и теребя пальцы. Линь Цзиньлоу, стоя над ней, медленно, с расстановкой спросил:

— Ах, не то? Тогда почему ты дулась за обедом?

«Если я скажу, что не хочу быть наложницей, он точно рассвирепеет. Об этом и думать нельзя», — мелькнуло у неё в голове. Она лихорадочно перебирала возможные объяснения и наконец выдавила:

— Просто... в этом году у меня неблагоприятное сочетание знаков, поэтому такие дела лучше не затевать. Но я боялась, что если скажу, вы рассердитесь...

Линь Цзиньлоу опешил:

— Правда? И это всё?

— Мм, — ответила она, не поднимая глаз и уставившись на свои пальцы.

Линь Цзиньлоу слегка нахмурился. Сам он не придавал значения этим гороскопам и приметам, но его мать, отец и даже дед относились к ним с почтением. Несколько лет назад, когда он собирался в поход на разбойников, мать целый день плакала, умоляя его не ехать — говорила, что в тот год его знак находится под ударом, и ему не миновать беды. А на войне его и правда ранили — пришлось долго залечивать рану. Может, и впрямь в этом что-то есть?..

Малышка Сянлань всегда была набожной и верила в приметы. Если так, то её объяснение имеет смысл.

Линь Цзиньлоу с раздражением проговорил:

— Из-за такой ерунды ты дулась? Почему сразу не сказала?

Он хотел ещё что-то добавить, но вспомнил, что она боится его, а если бы она осмелилась заговорить об этом за столом, он бы, чего доброго, рассердился и решил, что она просто ищет повод для ссоры. Он смущённо умолк, провёл рукой по волосам и добавил:

— Ну, раз в этом году нельзя, — значит, нельзя. В этом году и так много свадеб: второго брата в столице уже поженили, теперь на носу — свадьба четвёртой сестры. Матушка теперь к тебе благосклонна и хотела устроить для тебя пышный обряд, но я тоже не хочу, чтобы она слишком уставала. Перенесём на следующую весну — выберем хороший день.

— Не нужно пышности. Не стоит утруждать госпожу. Это ведь не такое уж важное событие..

— Как это не важное? Глупая ты девчонка. Госпожа хочет показать всем, что ты для нее много значишь, чтобы никто не смел тебя задевать. Кто же от такого отказывается?

— Госпожа Цинь и так очень занята...

— Тогда поручим Шужань всё устроить, а госпожа только возглавит церемонию. Я тоже приглашу нескольких друзей — будет весело, — Линь Цзиньлоу притянул её к себе и обнял. — Это делается для того, чтобы вся эта свора слуг знала своё место. У них у всех глаза лишь наживы ищут... Впрочем, всё равно до весны придётся подождать.

Он помолчал, гладя её по спине, и на мгновение задумался.

Сянлань, прильнув к его груди, вдыхала запах его одежды, смешанный с ароматом мыльной травы, мяты и сухих лекарственных трав из ароматного мешочка, и чувствовала себя немного неловко. Она перевела взгляд на его руки — большие, широкие, с мозолями, оставшимися от долгого сжимания меча и поводьев. Они были совсем не похожи на тонкие, белые пальцы Сун Кэ...

Когда она рассталась с ним, она думала, что однажды встретит образованного человека, за которого выйдет замуж. Неважно, какого происхождения — главное, чтобы он был добрым, честным, трудолюбивым, с хорошим нравом и порядочной семьёй. Он бы учился, сдал экзамены и получил чин, а она рисовала бы и продавала картины, чтобы заработать на жизнь. Постепенно они купили бы немного земли, и с каждым годом их жизнь становилась бы всё лучше.

Но кто бы мог подумать, что всё обернётся так...

Сянлань беззвучно вздохнула. Над некоторыми вещами лучше не задумываться слишком глубоко — иначе только себя расстроишь. Она больше не хотела так жестоко себя истязать. Раньше она горела нетерпением, каждый день в доме Линь тянулся для неё как вечность, а в итоге, чего она добилась? Получила одни слёзы да синяки от собственного упрямства. И кому от этого лучше?..

Она глубоко вздохнула, словно надеясь охладить этим дыханием пылающее сердце. Худшее, что могло случиться, — это стать официальной наложницей Линь Цзиньлоу. Но пока она жива, она будет искать способ освободиться от этих оков — нельзя, чтобы вся её жизнь свелась к служению такому мужчине. Только спешить в этом деле не стоит.

Она задумалась, как вдруг услышала голос Линь Цзиньлоу:

— Через несколько дней я еду в столицу. Надо предстать перед императором, уладить кое-какие дела, а заодно отвезти приданое для четвёртой сестры — она ведь выходит замуж за Юнчан-хоу, чей дом в столице. Ты поедешь со мной. Скажи служанкам, чтобы собирали вещи.

Сянлань на мгновение застыла, подняла глаза и взглянула на него. Он рассеянно разглядывал маленькую стеклянную ширму на столе, но, почувствовав её взгляд, опустил голову и, улыбнувшись, спросил:

— Что, не хочешь?

Сянлань торопливо опустила глаза и торопливо проговорила:

— Нет, что вы... я хочу.

Она не была в столице уже больше десяти лет. Род Шэнь давно погиб — кто умер, кто разбрелся по свету, и след их затерялся. В столице не осталось никого, о ком она могла бы тосковать, но там было полно воспоминаний. Ей хотелось вернуться, и в то же время она этого боялась.

Линь Цзиньлоу взял её за подбородок, приподнял её лицо и мягко убрал прядь волос за ухо, разглядывая её раскрасневшиеся щёки. Голос его невольно смягчился:

— Как приедем в столицу, я покажу тебе город. Скажешь, куда хочешь пойти, — и я отведу тебя.

И он начал перечислять, где они будут есть, какую оперу слушать и по каким садам гулять.

Он ещё немного порассказывал, потом, успокоившись, похгладил её по голове, велел ложиться спать, а сам снова взялся за бумаги.

Сянлань долго ворочалась, думая о разном, и сама не заметила, как заснула.

***

На утро Линь Цзиньлоу после завтрака ушёл по делам, но перед уходом велел Шужань собирать вещи — и для него, и для Сянлань. Сянлань сказала Чуньлин, чтобы та открыла сундуки и отобрала одежду на весну и лето; несколько вещей она решила подарить прислуге.

Чуньлин подошла ближе и тихо спросила:

— Кого ты возьмёшь с собой в эту поездку, барышня?

Сянлань ненадолго задумалась. Линь Цзиньлоу сказал, что в этот раз можно взять с собой четырёх,может пять служанок, чтобы не остаться без прислуги, как в Янчжоу.

Она перебрала в уме: Ляньсинь и Тинлань заняты у госпожи Цинь — их взять не получится. С собой она хотела бы взять Чуньлин, Сяо Цзюань, Линцин и Линсу. С первыми двумя её связывали особые узы — они вместе пережили многое, и тут нечего добавить. Линцин и Линсу были теми, кого она хотела продвинуть и поддержать.

Однако с того самого дня, как она вернулась, Чуньлин начала ей перечить и вести себя вызывающе. Сянлань понимала всё прекрасно: Чуньлин была недовольна тем, что внимание уделяется Линцин и Линсу. Поэтому она отвечала ей холодно и неохотно..

Сянлань это задело, но, вспомнив о прежней привязанности и о том, что Чуньлин не злой человек, она решила потерпеть, надеясь, что со временем они смогут поговорить по душам и всё уладить. Но, подумав о её вспыльчивом, неуступчивом нраве, она снова почувствовала усталость.

Теперь, когда Чуньлин задала свой вопрос, Сянлань на мгновение замялась. Она была ближе к Чуньлин, чем к другим, но если та узнает, что в поездку возьмут и Линцин с Линсу, её недовольство, скорее всего, только усилится.

В этот момент Сяо Цзюань приподняла занавеску и доложила:

— Четвёртая барышня пришла.

Это избавило Сянлань от неловкости. Она тут же поднялась и сказала Чуньлин:

— Подай чай четвёртой барышне.

Линь Дунсю уже вошла, ведя за собой служанку. На ней было яркое алое платье из шёлка с вышивкой цветов и птиц, голубая юбка со множеством складок. Волосы были уложены в высокую причёску и украшены полным набором золотых шпилек. Лицо, слегка припудренное, сияло свежестью — от прежней болезненной худобы не осталось и следа.

Она выглядела словно вернувшейся к жизни!. Служанка за её спиной оказалась Цянвэй, раньше прислуживавшая госпоже Цинь. Поскольку Линь Дунсю готовилась к свадьбе и сам старый господин велел оказать ей самый наивысший почёт, госпожа Цинь выбрала из своего штата четырёх служанок, повысила Цянвэй до первого ранга и отдала в услужение к четвёртой барышне.

Едва войдя, Линь Дунсю схватила Сянлань за руки, оглядела её с головы до ног и воскликнула:

— Слава Будде! Наконец-то ты вернулась!

Она с теплом взяла Сянлань под руку и продолжала:

— Вчера, как только услышала, что ты здесь, я сразу хотела прийти, но мне сказали, что ты спишь. Я не стала тебя тревожить — ты ведь, верно, устала с дороги. А ещё ты прислала мне подарки — каждая шпилька в той шкатулке красивее другой, а пудра, масло для волос и румяна такие нежные и ароматные. Какая же ты заботливая!

Они сели и разговорились.

Сянлань, глядя на её сияющее лицо, подумала: «Кому-то горе, кому-то радость. Говорят, для третьей сестры уже поставили траурный шатёр — никто не знает, куда её отправили. Зато четвёртая сестра получила то, о чём мечтала, и не зря говорят: "В несчастье скрыто счастье, а в счастье — несчастье". С таким нравом, как у неё, ждёт ли её удача в замужестве? Но раз уж она добилась своего, стоит порадоваться за неё».

Она улыбнулась и сказала вслух:

— Скоро ты станешь невестой, а такой наряд идёт любой. Даже самые простые вещи на тебе будут казаться прекрасными.

Линь Дунсю притворно рассердилась:

— И ты туда же! — но тут же закрыла лицо платком и рассмеялась.

Раньше она недолюбливала Сянлань, но теперь, когда та спасла их в харме, и когда у самой Дунсю появилась блестящая партия, прежняя неприязнь исчезла без следа. Напротив, она чувствовала к Сянлань огромную симпатию и тут же велела Цянвэй открыть коробку, которую принесла с собой. Внутри лежали две вышитые вещицы, сделанные руками самой Линь Дунсю, а также две книги, тушечница, кисти и бумага — всё это она преподнесла Сянлань в подарок.

— Эти кисти, тушь и бумага — лучшие из лучших, — сказала она с улыбкой. — Отец подарил их всем нам, всем сёстрам Линь. Мне они не очень-то нужны, а ты человек утончённый — они придутся тебе в самый раз.

Сянлань мягко улыбнулась:

— Раз вы так добры, я с благодарностью приму.

Они ещё немного поговорили о том о сём, а когда уже близился полдень, вошла Шужань, чтобы обсудить с Сянлань дела двора. Линь Дунсю наконец поднялась и попрощалась.

Когда она ушла, Сяо Цзюань, убирая посуду, проворчала:

— Я и не знала, что наша четвёртая барышня так любит поболтать. Она говорила без умолку, всё о своём приданом да о свадебных хлопотах. Чашку за чашкой пила чай и всё не уходила.

Сянлань потёрла виски:

— Она так рада своей удаче, что не может успокоиться.

Линь Дунсю в самом деле была вне себя от счастья, и сколько Сянлань ни пыталась перевести разговор, та всё равно возвращалась к своему приданому да будущей свадьбе. Пришлось просто дать ей выговориться.

Сянлань отпила чаю и спросила:

— А где Чуньлин? Я её с тех пор не видела, как послала подать чай четвёртой барышне. Вышла и не вернулась.

Сяо Цзюань скривилась:

— Она? Кто знает, куда она ушла. Сегодня приходила Цянвэй — они с тех пор, как из-за этого повышения поссорились, на ножах. А теперь Цянвэй при четвёртой барышне, её повысили — она почти как госпожа. Чуньлин это задело, и она наверняка не захотела прислуживать, пока она здесь.

В этот момент в комнату вошли Линцин и Сюэнин, каждая с вазой в руках, в которых стояли длинные ветки цветущего персика — они только что срезали их в саду. Услышав, что Сянлань спрашивает о Чуньлин, Линцин ответила:

— А сестрица Чуньлин уже ушла домой. Разве она не сказала вам, барышня?

Сянлань удивилась:

— Как это?

Линцин пояснила:

— Утром сестрица Чуньлин зашла к нам в комнату и позвала нас подавать чай четвёртой барышне. Увидев, что я и Линсу собираем вещи, она спросила, что мы делаем. Мы сказали, что вы велели нам ехать с вами в столицу. Тогда сестрица Чуньлин сказала: «Ну что ж, тогда я пойду домой». Я видела, как она вышла из павильона Чжичунь с узелком в руках.

Сянлань была ошарашена такой новостью, её брови сошлись на переносице.

Сюэнин добавила:

— Когда сестрица Чуньлин собралась уходить, я как раз была рядом... Я остановила её у ворот и долго уговаривала, но она не послушалась. Она сказала, что ей нездоровится и она боится, как бы не заразить тут всех...

Лицо Сянлань помрачнело. Любой понял бы, что это лишь предлог — выходка Чуньлин была как пощёчина.

Шужань нахмурилась:

— Что она этим хотела сказать? Кто разрешил ей уйти без спроса? Ты пыталась её удержать, но она не послушалась — так что же, барышне теперь самой идти за ней?

Сяо Цзюань взглянула на Сянлань и предложила:

— Может... мне сходить к ней домой и уговорить её вернуться?

Сянлань закрыла глаза. Как бы ни была она добра и благодарна, она не была глупой, чтобы позволять себя унижать. Когда она только появилась в павильоне Чжичунь, ей было всё равно, и она позволяла Чуньлин собой командовать. Но теперь, если что-то было не по её воле, Чуньлин могла устроить сцену, словно бросая ей вызов.

Открыв глаза, Сянлань сказала твёрдо:

— Сюэнин, приготовься. Раз Чуньлин заболела, ты займёшь её место.

Затем она повернулась к Сяо Цзюань:

— Возьми двадцать лян из ящика у моей кровати и отнеси Чуньлин. Скажи, что раз она больна, пусть лечится дома и не торопится возвращаться. Если этих денег не хватит, я дам ещё.

Сяо Цзюань надула губы:

— Она так с тобой обошлась, а ты о ней ещё и заботишься.

Сянлань только мягко подтолкнула её:

— Иди же.

Она заменила Чуньлин на Сюэнин — это был знак недовольства, а послав серебро, она показала, что помнит о старых заслугах. Если Чуньлин была умна, она поймёт намёк и, вернувшись, будет вести себя тише. Но если нет... Сянлань покачала головой. Она была благодарна Чуньлин, но не позволит ей делать что вздумается.

Шужань, наблюдавшая за этим, одобрительно кивнула. Она не ожидала, что такая мягкая девушка окажется такой строгой. Слугами вроде Чуньлин, которые считали, что имеют особые права, было труднее всего управлять. Если наказываешь — люди говорят о неблагодарности, если прощаешь — считают тебя слабой и бесхарактерной. Но Сянлань нашла золотую середину, и упрекнуть её было не в чем.

***

А тем временем Чуньлин, сердито сжимая узелок, добралась до дома и, войдя, первым делом осушила большую чашку чая. В последнее время ей не везло. Она не понимала, почему, будучи самой преданной служанкой при Сянлань, она всё ещё не получила места служанки первого ранга. Ведь в павильоне Чжичунь её слово значило больше, чем у Ляньсинь, и младшие служанки бегали за ней по первому зову. Почему же удача обходила её стороной?..

Она надеялась, что, вернувшись, Сянлань замолвит за неё слово, но та сильно изменилась. Раньше всех новых служанок отдавали ей на обучение, а теперь этих двоих — Линцин и Линсу — сразу повысили до второго ранга. Это было чуть ли не оскорблением.

А сегодня, когда она увидела Цянвэй, которая после того, как её отдали четвёртой барышне, стала служанкой первого ранга и расхаживала по павильон у Чжичунь с важным видом и презрительными взглядами, у Чуньлин всё сжалось в груди. Она решила, что если она не покажет характер, её совсем перестанут замечать.

Она хорошо знала характер Сянлань: та, узнав, что Чуньлин ушла, непременно пришлёт кого-нибудь уговорить её вернуться. Но на этот раз Чуньлин решила, что никто, кроме самой Сянлань, не сможет её вернуть. Она хотела, чтобы та запомнила этот урок!

К обеду пришла Сяо Цзюань. Чуньлин хотела притвориться больной и не выходить, но Сяо Цзюань ворвалась в комнату, выпалила слова Сянлань, как горох, положила на стол серебро и ушла.

А Чуньлин осталась стоять с открытым ртом, не в силах пошевелиться..

Комментарии