Против течения/Лёгкий аромат орхидеи — Глава 228 читать онлайн

За эти дни Линь Цзиньтин, развлекаясь с Чу Дапэном и другими, не раз слышал, как сыновья знатных семейств в Янчжоу обсуждали Линь Цзиньлоу. Одни завидовали, что он в столь юные годы уже достиг высокого положения, другие трепетали перед его именем, третьи говорили о его военном таланте, о его требовательном нраве, а иные с охотой пересказывали его любовные похождения.

Раньше Линь Цзиньтин думал, что гости в доме Линь бывают только из уважения к деду и их отцам. Но теперь он воочию убедился, каким весом пользовался его старший брат за пределами дома. Отцы тех самых знатных юношей сами, один за другим, являлись в янчжоускую усадьбу Линь с дарами, рассыпались в любезностях и заискивали перед ним. Весь Янчжоу — и чиновники, и военные — гудел как улей: все стремились угодить этому молодому и влиятельному генералу.

В день отъезда Линь Цзиньлоу из Янчжоу все городские чиновники и военные сановники вышли проводить его. Повозки и всадники выстроились в такую длинную процессию, что запрудили всю улицу.

Линь Цзиньтин смотрел на это зрелище, разинув рот. Ему вдруг вспомнился тот день, когда дед велел ему перебраться к нему и заняться учёбой. В первый же вечер дед, полулёжа в кресле-качалке, спросил его:

— Ты злишься на старшего брата из-за того, что случилось с Линъэр?

Злился ли он? Конечно, обида в нём была. Его мать дни и ночи рыдала, отец в своих покоях поносил Линь Цзиньлоу последними словами. Линь Дунлин силой затолкали в повозку и увезли — лицо её было избито и распухло, она рыдала не переставая. В тот же вечер перед воротами поставили траурный шатёр, и с того дня в роду Линь больше не было барышни по имени Линь Дунлин.

Он замялся, не зная, что ответить.

Старый господин покачал головой и сказал ему:

— Запомни: хотя вы и не от одной матери, Лоуэр — человек верный и накрепко привязанный к родным. В народе говорят: «Старший брат — что отец». Вот так к нему и относись. Кто знает, на что ты сможешь рассчитывать со стороны собственного отца.. Скажу прямо, будущность твоя — в руках твоего дяди и старшего брата. Дальше думай сам. Если ты хоть что-то поймёшь, то значит не зря я взял тебя к себе.

Он, конечно, понимал, что дед намекал ему: надо быть ближе к старшему брату. Но в душе он всё ещё чувствовал какую-то неловкость. Позже, когда Линь Цзиньлоу в спешке собрался в Янчжоу, Линь Цзиньтин, который уже заскучал под присмотром деда, ухватился за эту возможность, оставил короткую записку и тайком увязался за братом. Прошло несколько дней, и его обида на Линь Цзиньлоу понемногу рассеялась, они снова начали шутить и смеяться, как прежде.

Но только сейчас, увидев эту грандиозную процессию, он по-настоящему понял, что имел в виду дед. Его старший брат давно уже был не тем юным повесой, с которым они когда-то гоняли лошадей и играли в карты, — он стал влиятельной фигурой, способной вершить судьбы.

Линь Цзинтин сам не понимал, что творится у него на душе. Он лишь ошалело смотрел, как Линь Цзиньлоу с улыбкой обменивается любезностями с чиновниками, а затем, легко вскочив на коня, ещё раз кланяется им, сияя блеском и достоинством.

Вся эта свита провожала их до самых городских ворот. Лишь там они остановились. Вместе с ними выехала и отдельная группа солдат для сопровождения

Сянлань сидела в повозке и, чуть приоткрыв занавеску, любовалась тем, как за городом зеленеют поля и травы.

Но Линь Цзиньлоу подъехал на коне к повозке и, заглянув внутрь, сказал:

— Что ты там высматриваешь? Отдыхай, пока едем. Как будем на месте — разбужу.

И он плотно задёрнул занавеску.

Цзисян, правивший лошадьми, скривил губы в усмешке: поди ж ты, боится, что кто-то из солдат взглянет на его женщину? Да кто бы посмел даже думать о таком? Он покачал головой.

Сянлань послушно откинулась на мягкую подушку и, вздохнув, прикрыла глаза.

Линсу, услужливая и внимательная, достала два маленьких лакированных короба с закусками и предложила Сянлань перекусить.

— Не хочется, — покачала головой Сянлань. — Я утром уже съела две лепёшки. И вообще, когда это вы успели приготовить столько сладостей?

Линсу улыбнулась:

— Это господин заранее заказал поварам в «Павильоне Двух Слив» — они с утра приготовили и прислали. Если вам скучно, можете хоть немного перекусить, чтобы время скоротать.

Она приоткрыла крышки: в одном коробе лежали два вида угощений: маленькие пирожные в форме цветов пиона и жареные в кипящем масле пончики со сливочным вкусом. В другом коробе находились четыре вида изысканных десертов: печенье Ганьлу, снежное печенье Сюэхуа Су, рулетики Ма Ти Цзюань и янтарный пирог Хупо Гао.

Ганьлу бин (甘露饼) — это традиционное китайское печенье, название которого переводится как «лепёшки сладкой росы» или «нектарные лепёшки». Это изысканный десерт, часто ассоциируемый с императорским двором или аристократическими семьями, так как он требует тщательной подготовки и качественных ингредиентов. Для теста используется смесь пшеничной муки высшего сорта и крахмала (часто горохового или бобового), чтобы текстура была нежной и тающей во рту, а не плотной.Классическая начинка — это паста из красных бобов адзуки (доуша) или белых бобов, тщательно протёртая до состояния гладкого пюре.Часто в начинку добавляют османтус (душистые цветы османтуса), который придаёт десерту характерный медово-цветочный аромат. Именно этот аромат ассоциируется со «сладкой росой».Также могут использоваться орехи (кедровые, миндаль) или цукаты. Сладость и связующие элементы: Ключевой ингредиент — мед или светлый сахарный сироп. Мед не только подслащивает, но и делает текстуру мягкой и слегка влажной, отсюда и название «роса». Иногда используют кунжутное масло или сливочное масло для богатства вкуса. Тесто раскатывают очень тонко, начиняют, формируют небольшие круглые или квадратные лепёшки.Их либо пекут в печи до золотистого цвета, либо парят, чтобы сохранить белизну и нежность (в зависимости от региональной вариации).Поверхность часто украшают оттиском с красивым узором или иероглифом.Ганьлу бин ценилось за свою нежную, рассыпчатую текстуру (она должна буквально таять на языке) и утончённый аромат османтуса и мёда. Оно не было приторно сладким, а скорее деликатным, что делало его идеальной закуской к чаю для аристократов, таких как семья Линь.

Сюэхуа су (雪花酥) переводится как «снежное печенье» или «печенье в виде снежинок». Это очень популярный традиционный китайский десерт, который ценится за свою белоснежную внешность и рассыпчатую, тающую во рту текстуру. Главная особенность — обильное покрытие сахарной пудрой. Именно она придаёт печенью вид заснеженности. В некоторых вариациях используют смесь сахарной пудры и сухого молока, что делает вкус более нежным и сливочным.

Ма ти цзюань (马蹄卷) переводится как «рулетики в форме копыта лошади» или просто «лошадиные рулетики». Название происходит от характерной формы изделия, которое своим изгибом напоминает подкову или копытце. Приготовление настоящего слоёного теста для Ма ти цзюань требует большого мастерства и времени. Если тесто сделано правильно, рулетик получается невероятно лёгким, воздушным и рассыпчатым, буквально таящим во рту. Это блюдо считается признаком хорошего вкуса и достатка хозяев дома.

Хупо гао (琥珀糕) — «янтарный пирог», прозрачный десерт из рисовой муки, османтуса, медовой патоки и бобового крахмала.

Сянлань, увидев такую нежную изысканную красоту внутри, попробовала одно печенье, затем предложила Линцин и Линсу. Те сначала отказывались, но, когда она настояла, каждая взяла по кусочку. Они присели рядом, и потихоньку разговорились, чтобы скоротать время в дороге.

Линцин и Линсу боялись, что Линь Цзиньлоу оставит их в Янчжоу, как тех служанок, что жили в тамошней усадьбе и год за годом не видели хозяев, чахли в одиночестве в пустом саду. Если бы он забыл о них, вся их жизнь так и прошла бы впустую. Но когда они поняли, что он берёт их с собой, у них отлегло от сердца. С тех пор они служили Сянлань с двойным усердием..

***

А теперь перенесёмся в усадьбу семьи Линь в Цзиньлине.

Маленький слуга по имени Хэтао вошёл в комнату с занавесками. Он без церемоний взял одеяло, затем потянулся к чайнику на столе. Но тот был слишком лёгок. Приподняв крышку, он увидел, что чайник совершенно пуст — внутри лежали лишь несколько сухих, скрюченных чаинок.

Хэтао холодно усмехнулся, глядя на кровать:

— Сам напрашиваешься на неприятности! Ленивый ублюдок, ничего не делаешь, целыми днями валяешься на кровати, как покойник. Даже чая не можешь налить, когда выпьешь! Погоди, вот старшая нянька до тебя доберется и проучит как следует!

Гуйюань лежал на кане, накрыв голову подушкой, и делал вид, что не слышит. Жизнь его в последнее время была не из лёгких. Раньше он прислуживал в кабинете, и Линь Цзиньлоу, заметив его расторопность, отдал его в услужение Сянлань.

Гуйюань был мал годами, но себе на уме: он понимал, что у Линь Цзиньлоу самые доверенные слуги — братья Цзисян и Шуанси, и пробиться к нему на глаза почти невозможно. Вокруг было слишком много желающих пристроиться поближе, и все только и ждали случая, чтобы выслужиться. За спиной все плели интриги против всех, и лишь благодаря Цзисяну и Шужань удавалось не доходить до драки.

Он же был куплен недавно, не имел никакой опоры и чувствовал себя как прибившийся ветром сухой лист. К тому же характер у Линь Цзиньлоу был скверный, он был крайне придирчивым и трудным господином. Даже работая в кабинете, Гуй Юань постоянно ходил на цыпочках от страха.

Теперь же, когда его перевели к Сянлань, все вокруг посмеивались: мол, понизили в должности, приставили к простой подстилке тунфан, только что вошедшей в милость. Но сам Гуйюань втайне был рад.

Сянлань была человеком уживчивым и великодушным. Она щедро одаривала слуг, да и характер у неё был спокойный, не склонный к истерикам и капризам. За десять-пятнадцать дней она могла вызвать его всего разок. Жизнь его потекла лёгко и беззаботно.

К тому же, всем в усадьбе было известно, что Линь Цзиньлоу пылает к Сянлань огромным чувством. Её повышение до статуса инянь-наложницы был всего лишь вопросом времени..

Гуйюань размышлял: если он будет преданно служить ей сейчас, то в будущем, когда Сянлань родит сына или дочь, Линь Цзиньлоу, чего доброго, на радостях может подарить ей лавку! Или даже поместье!!! Тогда он попросится стать управляющим и обеспечит себе блестящее будущее!

Он уже строил грандиозные планы, как вдруг Сянлань таинственным образом исчезла!

В семье Линь говорили, что у девушки ухудшилось здоровье и её отправили в загородное поместье поправляться. Но среди слуг шептались, что Сянлань пропала в храме и что, скорее всего, с ней случилась слишком большая беда..

Гуйюань рвал на себе волосы и готов был плакать от досады: его место в кабинете уже заняли, а он так и болтался без дела, и другие слуги только рады были помыкать им. Жизнь казалась беспросветной.

Хэтао всё ещё ругался, а Гуйюань перевернулся на другой бок.

Вдруг дверь с грохотом распахнулась, и в комнату влетел Шуанси. Он нахмурился:

— Ты ещё лежишь?! Гуйюань! Наша барышня вернулась! Скорее к воротам — встречать да кланяться!

Гуйюань вскочил с кана как ошпаренный, вытаращив глаза:

— Какая ещё «наша барышня»? Барышня Сянлань, что ли?!

Шуанси, уже выходя, бросил через плечо:

— Да, она самая. Шевелись давай.

Тем временем Сянлань, окружённая служанками и няньками, уже вошла в павильон Чжичунь. Она только успела присесть, как подбежала Сяо Цзюань, схватила её за руки и, едва сдерживая слёзы, воскликнула:

— Сянлань! Где же ты всё это время пропадала? Я места себе не находила!

Чуньлин подхватила:

— Хоть бы весточку нам прислала! А то мы извелись тут все.

Сянлань, следуя наставлениям Линь Цзиньлоу, ответила:

— В последнее время я чувствовала себя неважно и, чтобы никого не заразить, уехала в поместье подлечиться. А когда поправилась, господин как раз собрался в Янчжоу по делам и взял меня с собой. Напрасно вы так обо мне тревожились.

Тинлань улыбнулась:

— Что значит «напрасно»? Это наш долг. Не стоит так церемониться, барышня.

Чуньлин тут же подхватила с улыбкой:

— Главное, чтобы ты помнила о нашей преданности, барышня Сянлань.

Пока они разговаривали, в комнату вошла Шужань, приподняв занавеску, и с улыбкой сказала:

— Как тут шумно!

Она обратилась к Сянлань:

— Господин велел передать, что у него срочные дела в лагере, так что вы отдыхайте, а он вернётся вечером.

Затем, повернувшись ко всем, добавила:

— Поговорить успеете, а сначала дайте барышне умыться с дороги да перекусить.

Услышав её слова, все засуетились: кто-то подал чай, кто-то горячую воду, кто-то достал чистую одежду. Линцин и Линсу, не зная, чем заняться, стояли в стороне.

Чуньлин покосилась на них и спросила:

— Сянлань, а это кто такие?

Сянлань взглянула на Чуньлин. Она хотела было поручить ей устроить новых служанок и показать им, что тут да как, но в последний миг передумала. Сейчас всё было иначе, чем раньше: сбежать из дома Линь будет уже не так просто, и хотя Чуньлин была служанкой расторопной, она была из рода урожденных рабов, росла в этом доме и к тому же обладала вспыльчивым нравом — часто ссорилась с другими, и не всегда с ней было легко.

Линцин и Линсу были девушками сообразительными, и к тому же их купчии находились у неё на руках. Лучше было взять их под своё крыло — так она сможет окружить себя теми, кто будет действительно предан ей. Она повернулась к Чуньлин:

— Этих двух прислал господин Се. Они хорошие девушки. Одна будет заведовать моими письменными принадлежностями, другая — едой и напитками. Я помню, есть там ещё одна маленькая комнатка — пусть пока поселятся там.

Затем она сказала Линцин и Линсу:

— Вы тоже устали с дороги. Идите отдохните, вечером придёте прислуживать.

Чуньлин на миг опешила, лицо её слегка потемнело, но она промолчала и молча повела новых служанок наружу.

Шужань подошла поближе и тихо сказала:

— Вам стоит зайти поклониться госпоже Цинь, как только будет время. Пока вас не было, она очень о вас беспокоилась — несколько раз посылала подарки в ваш дом, всё спрашивала у меня через Хунцзянь, не вернулись ли вы. И даже заказала в храме большую лампаду за ваше здравие.

Сянлань удивилась — она не ожидала, что госпожа Цинь проявит о ней такую заботу. Ей стало немного теплее на душе. Она кивнула:

— Я поняла. Спасибо, что подсказала, сестрица.

Немного спустя Сянлань выпила чаю, умылась, переоделась, заново причесалась и достала из сундука заранее приготовленный для госпожи Цинь подарок. Затем она отправилась в сад Чжоушоу...

Госпожа Цинь уже слышала, что Сянлань вернулась, и велела позвать её. Едва та вошла, она сама поднялась навстречу, взяла её за руки, окинула взглядом с головы до ног и, облегчённо вздохнув, произнесла:

— Слава Будде! Хорошо, что ты вернулась.

Она усадила Сянлань рядом с собой на кан. Хунцзянь подала чай и отослала остальных служанок. Оставшись втроём, они принялись расспрашивать Сянлань, где она была всё это время, как ей жилось и как Линь Цзиньлоу сумел её найти.

Сянлань ответила:

— Всё это время я укрывалась в одном небольшом женском монастыре неподалёку. Я думала, что раз уж я пропала на целую ночь, то моя репутация уже погублена и незачем мне возвращаться, портить господину настроение. Я собиралась остаться в монастыре навсегда. Но господин, не знаю уж как, узнал, где я, и приехал за мной.

У госпожи Цинь на глаза навернулись слёзы.

— Глупая ты девочка, — сказала она, — кто же тебя станет винить?.. Слова то какие.. Даже обидно слышать.

Она всхлипнула, и Сянлань с Хунцзянь поспешили её утешить. Госпожа Цинь промокнула глаза платком и, вздохнув, добавила:

— Ну да ладно, главное — ты вернулась.

Она ещё долго говорила с Сянлань, потом одарила её щедрыми подарками и велела служанкам проводить гостью обратно в павильон Чжичунь.

После долгой дороги и всей домашней суеты Сянлань уже порядком устала. Она переоделась, прилегла на кан в тёплой комнатке, где солнечные лучи пробивались сквозь окна. В теле была тяжесть, но сон не шёл — мысли путались. Услышав шорох, она приоткрыла глаза и увидела Чуньлин, сидевшую на краю кана. Сянлань приподнялась, уже собираясь сказать, чтобы та раздала всем подарки, которые она привезла, как Чуньлин нахмурилась и резко спросила:

— Сянлань, не обманывай меня. Где ты была на самом деле всё это время?

Сянлань опешила. В этот момент в комнату вошла Сяо Цзюань с подносом чая и сладостей. Услышав слова Чуньлин, она нахмурилась:

— Чуньлин, как ты смеешь так говорить с барышней? Она тебе отчитываться, что ли, должна?

Чуньлин приподняла бровь:

— Я же о ней и беспокоюсь!

Она снова уставилась на Сянлань:

— Так где же ты была?

Сянлань не ответила, лишь слегка улыбнулась, взяла из рук Сяо Цзюань чашку с чаем, отпила глоток и сказала:

— В том синем узелке, что в сундуке, — я привезла из Янчжоу пудру, румяна и масло для волос. По одному набору каждой — раздайте.

Она снова легла и закрыла глаза.

Чуньлин хотела было продолжить расспросы, но Сяо Цзюань потянула её за рукав:

— Она устала, дай ей отдохнуть.

И вывела её из комнаты.

Они вышли в соседнюю комнату, и Чуньлин, недовольная, сказала:

— Зачем ты меня вытащила? Что тут такого? Всё это очень подозрительно — в храме пропала, а теперь говорит, что в поместье была.

Сяо Цзюань усмехнулась:

— Если она захочет, сама нам расскажет. А если не хочет — значит, на то есть причина. Это не наше дело выведывать такое. Мы слуги, и хотя Сянлань к нам добра и относится как к сёстрам, она всё равно теперь наложница господина, а говорят, скоро её возведут в ранг инянь. Ты не должна разговаривать с ней, как с младшей сестрой. Учись выказывать почтение.

Чуньлин считалась старшей по положению, была служанкой второго ранга и привыкла командовать младшими, поэтому, когда Сяо Цзюань осмелилась ей перечить, она не стерпела и с раздражением ответила:

— Ого, как ты заговорила! Я всего лишь спросила из заботы, а ты уже столько нагородила. В усадьбе много господ, но нет таких важных персон, о которых нельзя было бы спрашивать!

Она в сердцах хлопнула занавеской и вышла.

В этот момент Тинлань и Сюэнин, весело болтая, вошли в комнату. Увидев, как Чуньлин вылетела разгневанная, они порядком удивились:

— Что случилось?

Сяо Цзюань фыркнула и сказала:

— Она просто обиделась, что госпожа привезла новых служанок, но не передала их под её начало, а оставила их при себе. Вот она и решила показать свой характер.

Она прибавила уже себе под нос:

— Какая там забота! Ей бы только посплетничать да языком почесать.

Комментарии