— Третья молодая госпожа сказала, что ей нездоровится, и не пришла. Но я только что видела, как в павильоне Цзяньцю был накрыт целый стол с фруктами и сладостями. Она ела, пила, любовалась цветами и кормила рыб — выглядела крайне довольной и расслабленной. Какая там болезнь! Ей просто не захотелось приходить, — говорила Шутун, засучивая рукава и растирая тушь для Линь Дунсю.
Та в этот момент переписывала список вещей, держа в руке кисть. Услышав это, она вскинула брови и холодно усмехнулась:
— Третья старшая сестра всегда была такой. Глуповата, не умеет себя вести, характер скверный. Целыми днями только и делает, что ест да спит. Ни в управлении домашними делами, ни в рукоделии она не преуспела, да и в чтении с письмом толку мало. Ни одной достойной черты в ней не найдёшь.
— Вот именно, — подхватила Шутун. — Вчера я говорила о вас, барышня, с сестрицей Цянвэй из покоев госпожи. Она сказала, что вы, хоть и выглядите хрупкой и тихой, а внутри очень волевая, настоящая благородная барышня — и достоинство ваше так и сияет. Всё, что госпожа поручает, вы делаете безупречно. Любая другая девушка в усадьбе с вами не сравнится. Только вторая барышня, будучи родной дочерью госпожи и находясь под её личным наставничеством, потому немного и превосходит других. А вас никто не учил, но вы ничуть не хуже её. Мы, со стороны глядя, даже скажем — вы её превосходите! Уж не говоря о старшей барышне, которая уже замужем, и о третьей, вечно ленивой. Сейчас среди всех барышень в доме Линь вы — самая лучшая, самая выдающаяся!
Шутун изначально была служанкой второго ранга, приставленной к Линь Дунсю. Поскольку Ханьчжи, старшая служанка, постоянно задвигала её, Шутун чувствовала, что её таланты остаются невостребованными. Однако несколько дней назад Ханьчжи была жестоко избита по приказу Линь Цзиньлоу и до сих пор не могла встать с постели. У Линь Дунсю не осталось личной прислуги, и Шутун, наконец-то, смогла проявить себя.. Она хорошо знала, что Линь Дунсю больше всего любит лесть, и все эти дни всячески угождала ей, была почтительна и услужлива — чем очень угодила своей госпоже.
Линь Дунсю, услышав это, действительно расплылась в улыбке. Она отложила кисть на подставку и подняла чашку с чаем. Смеясь, она сказала:
— Ты тоже хороша! Зачем ты болтаешь обо мне с людьми госпожи? Ещё и сравниваешь меня со второй барышней. Если эти слова дойдут до ушей госпожи Цинь.. Кто знает, чем это может обернуться?!
Шутун улыбнулась в ответ:
— А чем может обернуться? Вторая барышня скоро выходит замуж, и у госпожи не останется ни одной способной девушки под рукой. Значит, ей неизбежно придётся положиться на вас. К тому же, вы же одна семья. Вы всё равно называете госпожу Цинь «матушкой». Если в будущем вы добьётесь успеха и высокого положения, ваша родная семья тоже получит от этого выгоду.
Эти слова попали прямо в цель, и Линь Дунсю почувствовала прилив самодовольства. Она улыбнулась и сказала:
— Ты действительно умная девушка и понимаешь, что к чему. Разбираешься в таких вещах.
Она подняла глаза и внимательно посмотрела на Шутун. Та была одета в блузу из зелёного атласа и юбку из хлопкового шёлка цвета арбузной мякоти. У неё было круглое лицо с квадратным подбородком, большие глаза и широкий рот. Кожа была слегка желтоватой, но покрыта слоем пудры и румян. Хотя её нельзя было назвать красавицей, она выглядела опрятной и сообразительной.
Линь Дунсю продолжила:
— Я думала, ты простушка и недотёпа.. А ты, оказывается, и разумом не обижена.
Шутун улыбнулась и ответила:
— Госпожа права. Я и вправду простовата. А всему хорошему это вы меня научили. В последние дни вы рано уходите и поздно возвращаетесь, усердно учитесь и тренируетесь. Даже дома продолжаете щёлкать на счётах. Нам, служанкам, больно на это смотреть. Я подумала: если такая умная барышня, как вы, прилагает столько усилий, то нам, глупым служанкам, и подавно нельзя лениться.
Линь Дунсю улыбнулась, сделала глоток чая, но затем внезапно вздохнула и сказала:
— А что толку в этих стараниях? Всё равно судьба не та — не родилась я у законной матери. Меня никто не жалеет, приходится всего самой добиваться. Посмотри на третью сестру — ей ничего делать не нужно, её родная мать обо всём позаботится. Говорят, её отец как раз подыскивает ей хорошую партию, очень почётную. А мой отец хочет сосватать меня за какого-нибудь учёного. Говорит, что если семья и небогатая — это не страшно.
Шутун улыбнулась и ответила:
— По-моему, в этом нет ничего плохого. Если семья знатная и блестящая, там всегда полно родственников: свекровь, золовки, невестки... Никакого покоя не будет. С вашей внешностью и характером, если вы выйдете замуж за учёного, он будет носить вас на руках, словно бодхисаттву. Это гораздо приятнее и спокойнее, чем жить в шумном богатом доме.
Эти слова снова пришлись Линь Дунсю по душе. С трудом сдерживая радость, она небрежно перевела разговор и оставила эту тему.
Вскоре служанки из разных покоев пришли получать отрезы тканей. Линь Дунсю приказала Шутун зачитывать списки, а сама отмечала их кистью, сверяя с ведомостью.
Из павильона Чжичунь пришла Шужань в сопровождении двух маленьких служанок. Увидев её, Линь Дунсю поспешно встала, взяла Шужань за руку и с улыбкой сказала:
— Такое пустяковое дело! Зачем же вам, старшая сестра, беспокоиться и приходить лично?
Она тут же начала суетиться, отдавая распоряжения:
— Быстро принесите долю, предназначенную для покоев моего старшего брата!
Шужань улыбнулась и ответила:
— Мне всё равно было нечем заняться, вот и решила прогуляться. Заодно хотела навестить четвёртую барышню. Вчера старший господин прислал из города две коробки пирожных — всё из кондитерской «Суфанчжай». Я для вас, барышня, отложила по одному каждого сорта — целое блюдо набралось. Принесла вам попробовать. Может, не так вкусно, как наши домашние повара готовят, но зато что-то новенькое попробуете.
Она приподняла крышку небольшого короба для еды.
На самом деле, эти изысканные сладости Линь Цзиньлоу прислал только для Сянлань через своего слугу. Но разве Сянлань могла к ним прикоснуться? Подумав немного, она отобрала несколько самых аппетитных и красивых, уложила их в расписную коробочку и, позвав Шужань, подарила их ей.
В последнее время Сянлань постоянно отправляла Шужань небольшие подарки: то шпильку, то вышитую безрукавку, то пару блюд с деликатесами. Всё это были хорошие вещи, но каждый раз их было немного, чтобы не выглядело слишком дорого или навязчиво. Иногда Шужань отвечала взаимностью, присылая что-нибудь в ответ, и Сянлань принимала эти дары, а в следующий раз отправляла ей подарок ещё более ценный.
Когда Сянлань приглашала Шужань поболтать, они обсуждали только пустяки: чья вышивка лучше, чьё платье красивее, какая служанка вышла замуж за парня из прислуги, какая молодая барышня удачно вышла замуж в знатную семью. Ни о чём серьёзном Сянлань и не заикалась.
Шужань в душе восхищалась хитростью Сянлань. Хотя подарки были небольшими, они приходили регулярно, каждые несколько дней. Как говорится, «взявший подарок становится обязанным». Со временем Шужань оказалась в большом долгу перед Сянлань. Но она не могла ничего сказать, ведь все знали, что Сянлань — любимица господина Линь Цзиньлоу. Шужань старалась быть с ней предельно осторожной и любезной.
Сянлань же вела себя так, будто ей ничего не нужно, словно искренняя подруга. Она держала Шужань за руку, просила приходить чаще и снова одаривала её. В итоге спустя несколько дней Шужань не выдержала и пришла в покои Сянлань, намеренно заведя разговор о Линь Цзиньлоу.
Сянлань лишь улыбалась, слушая различные забавные истории о господине. Она невзначай хвалила Шужань, и изредка задавала уточняющие вопросы. Поначалу Шужань была настороже, но Сянлань была так красива и мила, что она постепенно перестала остерегаться и сама не заметила, как наговорила лишнего, того, чего не следовало. А когда спохватилась, было уже поздно. Сянлань же, казалось, слушала и забывала — ни о чём не помнила и ни к чему не возвращалась.
Шужань не могла до конца разгадать, что за человек эта Сянлань. Назвать её умной? Так зачем она постоянно выводит Линь Цзиньлоу из себя?.. Назвать глупой? Но она явно была разумна и знала как налаживать связи.
Тем не менее, Шужань видела, что Сянлань обладает добрым сердцем. Она даже пыталась убедить свою сестру Луаньэр сблизиться с ней, но та упрямо вздёрнула подбородок и заявила:
— Что? Чтобы я льстила этой дряни? Лучше уж сразу удавиться!
Луаньэр так разошлась, что Шужань лишь покачала головой и ушла, решив не настаивать.
Сегодня, получив от Сянлань коробку с лакомствами, Шужань попробовала пару штук. Как раз в этот момент пришла служанка и напомнила, что пора идти в кладовую за вещами. Шужань подумала, что давно не виделась с Линь Дунсю. Будучи человеком гибким и умеющим ладить со всеми, она решила заодно засвидетельствовать своё почтение. Взяв оставшиеся сладости, она направилась к четвёртой барышне.
Линь Дунсю улыбнулась и сказала:
— Спасибо, что вспомнила обо мне.
Она приказала Шутун принять коробку с лакомствами, взяла Шужань за руку и усадила её на край дивана. Между ними завязалась беседа, полная взаимных любезностей.
Поговорив немного о пустяках, Линь Дунсю спросила:
— Как поживает старший брат? Он всё ещё в военном лагере и не вернулся?
Шужань ответила:
— Именно так. Говорят, что на побережье снова неспокойно, поэтому господин отправился туда лично, чтобы навести порядок.
Линь Дунсю покачала головой:
— Старший брат вечно занят делами, его никогда не бывает дома.
Она наклонилась ближе к Шужань и тихо спросила:
— А та новая, которую он недавно взял к себе? Она всё ещё живёт в главных покоях?
Шужань кивнула:
— Да, всё ещё там.
Линь Дунсю скривила губы и презрительно произнесла:
— Подлая лиса-обольстительница! Ничего, кроме смазливого личика, у ней нет. Но хитростей и уловок ей, конечно, не занимать.
Шужань вздохнула и сказала:
— Ей тоже нелегко. Она постоянно выводит господина из себя. Перед отъездом господин...
Она вдруг осеклась, сообразив, что обсуждать такие интимные подробности с незамужней девушкой неприлично, и поспешно замолчала.
Линь Дунсю не унималась и настойчиво спросила:
— Что случилось перед отъездом?
Шужань ответила уклончиво:
— В общем, она сильно разгневала господина.
Про себя же Шужань подумала: «Бедная Сянлань пролежала в постели несколько дней. Только вчера она смогла встать. Это действительно жестоко...»
Линь Дунсю холодно фыркнула.
Шужань ещё немного поболтала с Линь Дунсю о пустяках, а затем вместе со своими помощницами-служанками отправилась обратно.
Войдя во двор павильона Чжичунь, она увидела Сяо Цзюань, которая несла в главные покои коробку с какими-то вещами. Шужань окликнула её:
— Что ты делаешь?
Сяо Цзюань ответила:
— Сестра Сянлань сказала, что хочет рисовать, и попросила меня найти бумагу. Я принесла ей несколько листов, но она сказала, что это не то. Она начала рассказывать про какую-то «сырую» сюаньскую бумагу и «обработанную». Разве бумага бывает сырой и обработанной? А ещё кисти — из волчьего волоса, из овечьего... Я о таком впервые слышу! Порылась я в маленькой кладовой, нашла всё, что попалось под руку, и несу ей сразу всё.
Шужань взглянула на содержимое коробки и сказала:
— Всё это никуда не годится. Позже я поищу для неё хорошие вещи.
С этими словами она вместе с Сяо Цзюань вошла в дом.
Сянлань сидела с прямой спиной за письменным столом Линь Цзиньлоу, стоявшим в главной комнате. На ней была блузка персикового цвета с вышивкой из золотых бамбуковых листьев и пятицветными цветами, а также бледно-жёлтая шёлковая юбка. Волосы были убраны в пучок — она была одета просто и по-домашнему. На лице не было ни капли пудры или румян, однако выглядела она гораздо бодрее и свежее, чем в предыдущие дни.
Перед ней лежал развёрнутый лист бумаги, на котором уже был набросан цветок.
Шужань подошла ближе с улыбкой и воскликнула:
— Ого! Вы, барышня, оказывается, любите такие изящные занятия! Дай-ка я посмотрю, что ты нарисовала..
Сянлань слегка улыбнулась и ответила:
— От нечего делать, просто балуюсь.
Шу Жань взяла рисунок в руки, внимательно его рассмотрела и, причмокнув губами, сказала:
— Нарисовано так хорошо, а говоришь, что просто балуешься.
Затем она добавила:
— Если тебе нужны принадлежности для рисования, поищи в сундуках в задней комнате. Там осталось всё, чем раньше пользовался господин. Там только качественные вещи. Думаю, половина из них ещё вполне пригодна для использования. Составь список того, чего не хватает, а потом пусть парни из коридора сходят и купят остальное.
Сянлань удивлённо переспросила:
— То, чем пользовался господин?
Шужань улыбнулась и объяснила:
— Когда господин был ребёнком, старый господин считал, что у него слишком вспыльчивый характер. Он боялся, что в гневе тот может натворить больших бед. Поэтому он заставил его заниматься музыкой, вэйци, каллиграфией и живописью, чтобы усмирить нрав и воспитать дух. Для этого были наняты несколько учителей. Люди даже приходили просить у него каллиграфические работы или картины. Но позже, когда господин стал сильно занят на службе, он забросил эти занятия.
Сянлань подумала про себя:
«Семья Линь принадлежит к древнему аристократическому роду. Их потомки, если даже не владеют в совершенстве поэзией, каллиграфией, музыкой и живописью, то уж точно могут поддержать светскую беседу. То, что люди приходят просить каллиграфию или картины, не удивительно. В моей прошлой жизни мой младший брат лишь немного умел писать и сочинять стихи, но гости-литераторы всё равно постоянно просили у него какие-нибудь работы. На самом деле, они просто хотели угодить хозяину дома, проявляя лицемерие и льстя сильным мира сего. А этот Линь Цзиньлоу — грубый, жестокий мерзавец — в нём нет и капельки изящества и благородства».

Комментарии

Загрузка...