Глава 28

Глава 28. Неотложная помощь, целитель за работой.Напряженный пневмоторакс возникает при разрыве крупного легочного пузыря, глубоком повреждении легкого или разрыве бронха. В плевральную полость начинает поступать воздух, образуя своеобразный клапан. Такое состояние еще называют клапанным пневмотораксом.Как только эта штука формируется, при вдохе давление в плевральной полости падает, клапан открывается, и воздух устремляется внутрь. А при выдохе давление растет, клапан захлопывается, и воздуху некуда деваться.Чем больше человек пытается дышать, тем выше давление, которое буквально сплющивает легкое. В конечном итоге орган оказывается полностью сдавлен и расправиться уже не может.Пациент хоть из кожи вон лезь, а вдохнуть не в состоянии.Это одна из самых опасных экстренных ситуаций. Если не считать перерезанную сонную артерию или поврежденную аорту, внутренние кровотечения не убивают так быстро, как эта напасть.Смерть от удушья наступает в считанные мгновения.Целитель?Храм Бога Войны действительно находится рядом с казармами, добежать туда и обратно можно минут за пять. Но человек, лежащий на земле, ждать не будет!— Пятидесятимиллилитровый шприц!Гретт крикнул во все горло.Никакой реакции.Ему никто ничего не протянул. Нет ни шприца, ни иглы, ни дренажной трубки.Вокруг понятия не имеют, что он просит, зачем он это делает и даже того, что вообще означают симптомы у раненого.Это другой мир, а не их больница и не отделение неотложной помощи, где он проработал больше десяти лет.Гретт огляделся. Вокруг него сплошь обеспокоенные лица. Люди смотрят на раненого, косятся на храм и ждут, когда прибежит целитель. Кто-то даже предлагает выломать дверной щит или взять большой щит, чтобы оттащить пострадавшего к храму.«Пока вы его дотащите, он уже откинет копыта!»Гретт в отчаянии рванулся вперед, преграждая путь к раненому. Одной рукой он развел людей в стороны, а другой схватил Флина за плечо:— Я целитель! Я могу его спасти! Капитан, помоги мне!— Ты можешь его спасти?Флин остановился как вкопанный. Гретт энергично закивал.— Он сейчас умрет! Я могу его спасти! Мне нужны инструменты, капитан, помоги!Флин замялся.Он слышал от Ка, что маленький Гретт освоил Исцеление, но одно дело слухи, а совсем другое видеть все своими глазами.Да и к тому же, как работает Исцеление в Храме Бога Войны, они видели десятилетиями.— Ты...— Посмотрите на его лицо! Оно синее, он не может дышать, он умирает! Я могу выиграть для него время! Пока не придет целитель!Голос юноши стал еще более резким. Флин перевел взгляд с раненого на Гретта.«Этот парень не врет».Интуиция подсказывала именно это. Но сработает ли то, что он там лепетал про пятидесяти чего-то там?— Капитан, верь ему!Ка протиснулся сквозь толпу. Между тем мучения раненого становились все слабее, сил у него почти не осталось.Флин наконец решился.— Что тебе нужно?— Игла! Толстая, полая игла! — без колебаний ответил Гретт. Ошибка была его: в этой дыре никто не знает, что такое пятидесятимиллилитровый шприц. Может, у них даже понятия миллилитра нет. Но полая игла должна быть!В ответ все лишь затрясли головами. Гретт не сдавался.— Тогда тонкая стальная трубка! Тоже нет? Железная? Медная? Подойдет любая жесткая трубка! Толщиной с мизинец!— Есть такая!Наконец кто-то сообразил и рванул с места. Через секунду он вернулся и протянул Гретту то, что тот видел позавчера.Куриную кость.Гретт замер.«Я что, в последние два дня только с куриными костями и работаю?»Проблема в том, что позавчера он проводил коникотомию, и тогда кость входила идеально. А сегодня ему нужно сделать торакоцентез без шприца, без иглы, пытаясь проткнуть грудную клетку куриной костью, которая в десятки раз толще обычного инструмента.«Вы что, думаете, я супермен?»Гретт про себя закричал от досады. Ничего нет, опять ничего нет. Лишь бы целители из храма поторопились, иначе он даже инфекцию не успеет предотвратить.— Дай мне кинжал! Быстрее!Гретт, не раздумывая, ударил ножом во второе межреберье по среднеключичной линии. Колет... колет... но не входит! Неужели воины или рыцари этого мира настолько крепкие?— Кто-нибудь, помогите мне! — крикнул Гретт. Он прикинул размер на мизинце. — Нужно войти вот на такую глубину! Воткнуть, вынуть, а потом сразу вставить туда эту кость!— Я помогу!Флин без тени сомнения взял нож.Удар, еще один, и кость оказалась на месте. Из середины кости с шипением вырвался воздух под колоссальным давлением.Получилось!Гретт почувствовал, как напряжение отпускает. Он опустился на одно колено рядом с пациентом, следя за его дыханием и прислушиваясь к звуку воздуха в кости. Он то зажимал отверстие большим пальцем, то отпускал его.«После декомпрессии грудной полости нужно поставить клапан, чтобы воздух выходил, но не заходил обратно. В экстренных случаях коллеги использовали хирургическую перчатку, мягкий пакет или шарик, проделав в них дырку. А у меня даже перчатки нет, придется работать своим большим пальцем, задавая ритм вручную».От его движений вздутие грудной клетки начало спадать, а цвет лица раненого стал постепенно приходить в норму. Теперь любой мог сказать, что этого человека вытащили с того света.— Спас?— Спас!— Похоже, правда спас!— Помню, старина Шеко так же умер. Ему ребра сломали, и он загнулся в два счета, даже целитель не успел дойти.Воины вокруг начали оживленно перешептываться. Взгляд Флина, направленный на Гретта, стал куда мягче.— Маленький Гретт, что делать дальше?«Дальше? Поставить дренаж, наладить закрытую систему, сделать рентген, выправить ребра, а если не повезет – вскрыть грудную клетку и зашивать легкое...»«Но тут ничего нет, я ничего из этого сделать не могу».Гретт закатил глаза. Ладно, в современном мире, если в приемном покое завал, дело передают кардиоторакальным хирургам. А здесь... вызвать целителя?Наконец послышался шум множества шагов. Гретт скосил глаза и увидел, как вокруг него все присели или опустили головы в знак почтения.— Господин епископ.— Господин епископ.Гретт с любопытством повернул голову. Что касается поклонов, он все равно уже стоял на коленях рядом с пациентом, так что лишние движения были ни к чему.В центре группы шел крепкий мужчина средних лет, широкоплечий, с блестящей на солнце лысиной. Если не считать высокого носа и глубоко посаженных глаз, свойственных людям западного типа, с такой лысиной он вполне сошел бы за бродячего монаха.На груди его белой мантии была вышита эмблема в виде щита, но не коричневыми нитками, а блестящим серебром. На щите красовались скрещенные боевой молот и посох.Больше никаких украшений. Лишь массивный посох в руке, увенчанный драгоценными камнями, подчеркивал высокий статус епископа.Епископа окружали семь или восемь целителей разных размеров, каждый из которых был таким мускулистым, что больше походил на бойца, чем на священнослужителя. Джон, знакомый маленькому целителю, тоже был в их числе. Самый молодой и худой, сразу видно – обычный послушник.Группа подошла к пострадавшему. Лысый епископ первым делом глянул на раненого, затем перевел взгляд на Гретта и кость в его руке. Понаблюдав мгновение, он слегка улыбнулся.— Дитя, я здесь. Твоя миссия, а также твоя... — он указал на кость, — ответственность закончена.Гретт ответил на улыбку. Его голос прозвучал вежливо, спокойно и уверенно.— Вы начинайте лечение, господин епископ. А когда придет время, я сам ее вытащу.

Глава 28. Неотложная помощь, целитель за работой.

Напряженный пневмоторакс возникает при разрыве крупного легочного пузыря, глубоком повреждении легкого или разрыве бронха. В плевральную полость начинает поступать воздух, образуя своеобразный клапан. Такое состояние еще называют клапанным пневмотораксом.

Как только эта штука формируется, при вдохе давление в плевральной полости падает, клапан открывается, и воздух устремляется внутрь. А при выдохе давление растет, клапан захлопывается, и воздуху некуда деваться.

Чем больше человек пытается дышать, тем выше давление, которое буквально сплющивает легкое. В конечном итоге орган оказывается полностью сдавлен и расправиться уже не может.

Пациент хоть из кожи вон лезь, а вдохнуть не в состоянии.

Это одна из самых опасных экстренных ситуаций. Если не считать перерезанную сонную артерию или поврежденную аорту, внутренние кровотечения не убивают так быстро, как эта напасть.

Смерть от удушья наступает в считанные мгновения.

Целитель?

Храм Бога Войны действительно находится рядом с казармами, добежать туда и обратно можно минут за пять. Но человек, лежащий на земле, ждать не будет!

— Пятидесятимиллилитровый шприц!

Гретт крикнул во все горло.

Никакой реакции.

Ему никто ничего не протянул. Нет ни шприца, ни иглы, ни дренажной трубки.

Вокруг понятия не имеют, что он просит, зачем он это делает и даже того, что вообще означают симптомы у раненого.

Это другой мир, а не их больница и не отделение неотложной помощи, где он проработал больше десяти лет.

Гретт огляделся. Вокруг него сплошь обеспокоенные лица. Люди смотрят на раненого, косятся на храм и ждут, когда прибежит целитель. Кто-то даже предлагает выломать дверной щит или взять большой щит, чтобы оттащить пострадавшего к храму.

«Пока вы его дотащите, он уже откинет копыта!»

Гретт в отчаянии рванулся вперед, преграждая путь к раненому. Одной рукой он развел людей в стороны, а другой схватил Флина за плечо:

— Я целитель! Я могу его спасти! Капитан, помоги мне!

— Ты можешь его спасти?

Флин остановился как вкопанный. Гретт энергично закивал.

— Он сейчас умрет! Я могу его спасти! Мне нужны инструменты, капитан, помоги!

Флин замялся.

Он слышал от Ка, что маленький Гретт освоил Исцеление, но одно дело слухи, а совсем другое видеть все своими глазами.

Да и к тому же, как работает Исцеление в Храме Бога Войны, они видели десятилетиями.

— Ты...

— Посмотрите на его лицо! Оно синее, он не может дышать, он умирает! Я могу выиграть для него время! Пока не придет целитель!

Голос юноши стал еще более резким. Флин перевел взгляд с раненого на Гретта.

«Этот парень не врет».

Интуиция подсказывала именно это. Но сработает ли то, что он там лепетал про пятидесяти чего-то там?

— Капитан, верь ему!

Ка протиснулся сквозь толпу. Между тем мучения раненого становились все слабее, сил у него почти не осталось.

Флин наконец решился.

— Что тебе нужно?

— Игла! Толстая, полая игла! — без колебаний ответил Гретт. Ошибка была его: в этой дыре никто не знает, что такое пятидесятимиллилитровый шприц. Может, у них даже понятия миллилитра нет. Но полая игла должна быть!

В ответ все лишь затрясли головами. Гретт не сдавался.

— Тогда тонкая стальная трубка! Тоже нет? Железная? Медная? Подойдет любая жесткая трубка! Толщиной с мизинец!

— Есть такая!

Наконец кто-то сообразил и рванул с места. Через секунду он вернулся и протянул Гретту то, что тот видел позавчера.

Куриную кость.

Гретт замер.

«Я что, в последние два дня только с куриными костями и работаю?»

Проблема в том, что позавчера он проводил коникотомию, и тогда кость входила идеально. А сегодня ему нужно сделать торакоцентез без шприца, без иглы, пытаясь проткнуть грудную клетку куриной костью, которая в десятки раз толще обычного инструмента.

«Вы что, думаете, я супермен?»

Гретт про себя закричал от досады. Ничего нет, опять ничего нет. Лишь бы целители из храма поторопились, иначе он даже инфекцию не успеет предотвратить.

— Дай мне кинжал! Быстрее!

Гретт, не раздумывая, ударил ножом во второе межреберье по среднеключичной линии. Колет... колет... но не входит! Неужели воины или рыцари этого мира настолько крепкие?

— Кто-нибудь, помогите мне! — крикнул Гретт. Он прикинул размер на мизинце. — Нужно войти вот на такую глубину! Воткнуть, вынуть, а потом сразу вставить туда эту кость!

— Я помогу!

Флин без тени сомнения взял нож.

Удар, еще один, и кость оказалась на месте. Из середины кости с шипением вырвался воздух под колоссальным давлением.

Получилось!

Гретт почувствовал, как напряжение отпускает. Он опустился на одно колено рядом с пациентом, следя за его дыханием и прислушиваясь к звуку воздуха в кости. Он то зажимал отверстие большим пальцем, то отпускал его.

«После декомпрессии грудной полости нужно поставить клапан, чтобы воздух выходил, но не заходил обратно. В экстренных случаях коллеги использовали хирургическую перчатку, мягкий пакет или шарик, проделав в них дырку. А у меня даже перчатки нет, придется работать своим большим пальцем, задавая ритм вручную».

От его движений вздутие грудной клетки начало спадать, а цвет лица раненого стал постепенно приходить в норму. Теперь любой мог сказать, что этого человека вытащили с того света.

— Спас?

— Спас — без сомнения.

— Похоже, правда спас!

— Помню, старина Шеко так же умер. Ему ребра сломали, и он загнулся в два счета, даже целитель не успел дойти.

Воины вокруг начали оживленно перешептываться. Взгляд Флина, направленный на Гретта, стал куда мягче.

— Маленький Гретт, что делать дальше?

«Дальше? Поставить дренаж, наладить закрытую систему, сделать рентген, выправить ребра, а если не повезет – вскрыть грудную клетку и зашивать легкое...»

«Но тут ничего нет, я ничего из этого сделать не могу».

Гретт закатил глаза. Ладно, в современном мире, если в приемном покое завал, дело передают кардиоторакальным хирургам. А здесь... вызвать целителя?

Наконец послышался шум множества шагов. Гретт скосил глаза и увидел, как вокруг него все присели или опустили головы в знак почтения.

— Господин епископ.

— Господин епископ.

Гретт с любопытством повернул голову. Что касается поклонов, он все равно уже стоял на коленях рядом с пациентом, так что лишние движения были ни к чему.

В центре группы шел крепкий мужчина средних лет, широкоплечий, с блестящей на солнце лысиной. Если не считать высокого носа и глубоко посаженных глаз, свойственных людям западного типа, с такой лысиной он вполне сошел бы за бродячего монаха.

На груди его белой мантии была вышита эмблема в виде щита, но не коричневыми нитками, а блестящим серебром. На щите красовались скрещенные боевой молот и посох.

Больше никаких украшений. Лишь массивный посох в руке, увенчанный драгоценными камнями, подчеркивал высокий статус епископа.

Епископа окружали семь или восемь целителей разных размеров, каждый из которых был таким мускулистым, что больше походил на бойца, чем на священнослужителя. Джон, знакомый маленькому целителю, тоже был в их числе. Самый молодой и худой, сразу видно – обычный послушник.

Группа подошла к пострадавшему. Лысый епископ первым делом глянул на раненого, затем перевел взгляд на Гретта и кость в его руке. Понаблюдав мгновение, он слегка улыбнулся.

— Дитя, я здесь. Твоя миссия, а также твоя... — он указал на кость, — ответственность закончена.

Гретт ответил на улыбку. Его голос прозвучал вежливо, спокойно и уверенно.

— Вы начинайте лечение, господин епископ. А когда придет время, я сам ее вытащу.