Увидев, как противник кулем повалился на землю, Торис не стал слепо бросаться вниз, а для верности выпустил ещё один плотный веер перьев.
Увидев, как противник кулем повалился на землю, Торис не стал слепо бросаться вниз, а для верности выпустил ещё один плотный веер перьев.
Острые стержни с глухим стуком вонзились Ло Сю в спину и бёдра. Дикая, пронизывающая боль обожгла нервы, но юноша не шелохнул даже пальцем, безупречно играя роль бездыханного трупа.
Острые стержни с глухим стуком вонзились Ло Сю в спину и бёдра. Дикая, пронизывающая боль обожгла нервы, но юноша не шелохнул даже пальцем, безупречно играя роль бездыханного трупа.
Святой Калисия на трибуне зашёлся визгливым, торжествующим хохотом и принялся открыто осыпать Баро насмешками. Тот лишь молча скрипел зубами, багровея от бессильной злобы: его боевой раб валялся в луже собственной крови, а птицечеловек парил над ареной победоносным божеством.
Святой Калисия на трибуне зашёлся визгливым, торжествующим хохотом и принялся открыто осыпать Баро насмешками. Тот лишь молча скрипел зубами, багровея от бессильной злобы: его боевой раб валялся в луже собственной крови, а птицечеловек парил над ареной победоносным божеством.
Услышав ликование знати, Торис окончательно расслабился. Сложив крылья, он плавно спланировал на песок.
Услышав ликование знати, Торис окончательно расслабился. Сложив крылья, он плавно спланировал на песок.
Подойдя к распростёртому телу, орлан брезгливо поддел Ло Сю носком сапога и перевернул на спину. Глядя на залитое кровью, изувеченное лицо юноши, Торис осклабился в садистской ухмылке. Ему претила эта смазливая мальчишеская внешность, вызывая приступ глухой зависти.
Подойдя к распростёртому телу, орлан брезгливо поддел Ло Сю носком сапога и перевернул на спину. Глядя на залитое кровью, изувеченное лицо юноши, Торис осклабился в садистской ухмылке. Ему претила эта смазливая мальчишеская внешность, вызывая приступ глухой зависти.
Присев на корточки, он выдернул из крыла перо и занёс остриё над глазом поверженного раба, намереваясь выколоть его к чертям.
Присев на корточки, он выдернул из крыла перо и занёс остриё над глазом поверженного раба, намереваясь выколоть его к чертям.
Рвок!
Рвок!
В ту же секунду «труп» ожил. Словно распрямившаяся стальная пружина, Ло Сю вскинул руки и намертво вцепился пальцами в основание птичьих крыльев!
В ту же секунду «труп» ожил. Словно распрямившаяся стальная пружина, Ло Сю вскинул руки и намертво вцепился пальцами в основание птичьих крыльев!
Торис в ужасе дернулся, отчаянно пытаясь взмахнуть крыльями и взмыть в воздух, но пальцы Ло Сю, словно раскалённые железные крючья, пробили перья и с хрустом вошли в плоть, впиваясь всё глубже.
Торис в ужасе дернулся, отчаянно пытаясь взмахнуть крыльями и взмыть в воздух, но пальцы Ло Сю, словно раскалённые железные крючья, пробили перья и с хрустом вошли в плоть, впиваясь всё глубже.
— Ну что... весело было дырявить меня сверху?! — прохрипел Ло Сю.
— Ну что... весело было дырявить меня сверху?! — прохрипел Ло Сю.
Его белки налились багровой кровью. Сконцентрировав всю Кровавую ци на кончиках пальцев, он вонзил их сквозь мышцы до самой кости — не используя технику Пальца-пистолета, а разрывая живое мясо голой сокрушительной силой.
Его белки налились багровой кровью. Сконцентрировав всю Кровавую ци на кончиках пальцев, он вонзил их сквозь мышцы до самой кости — не используя технику Пальца-пистолета, а разрывая живое мясо голой сокрушительной силой.
Дикий вопль агонии разорвал тишину арены. Торис забился в конвульсиях, но Ло Сю словно врос в его крылья. Потеряв равновесие, оба бойца кубарем покатились по песку.
Дикий вопль агонии разорвал тишину арены. Торис забился в конвульсиях, но Ло Сю словно врос в его крылья. Потеряв равновесие, оба бойца кубарем покатились по песку.
Поскольку раны врага непрерывно кровоточили, способность плода Кровь-Кровь мгновенно вступила в силу: чужая жизненная сила хлынула в тело Ло Сю бурным потоком, ускоряя регенерацию и залечивая пробитые ткани.
Поскольку раны врага непрерывно кровоточили, способность плода Кровь-Кровь мгновенно вступила в силу: чужая жизненная сила хлынула в тело Ло Сю бурным потоком, ускоряя регенерацию и залечивая пробитые ткани.
На лице юноши на мгновение проступило блаженство от долгожданного прилива сил.
На лице юноши на мгновение проступило блаженство от долгожданного прилива сил.
Но стоило телу восстановить запас выносливости, как черты его лица исказила первобытная ярость. Уперевшись коленями в спину бьющегося в панике орлана, Ло Сю с рыком рванул правое крыло на себя.
Но стоило телу восстановить запас выносливости, как черты его лица исказила первобытная ярость. Уперевшись коленями в спину бьющегося в панике орлана, Ло Сю с рыком рванул правое крыло на себя.
ХРЯСЬ!
ХРЯСЬ!
— А-А-А-А-А-ГХ!..
— А-А-А-А-А-ГХ!..
Чудовищный крик Ториса эхом прокатился под куполом Колизея. Оторванное крыло с мерзким чавканьем отделилось от тела, обнажив белесый сустав и фонтан хлещущей крови.
Чудовищный крик Ториса эхом прокатился под куполом Колизея. Оторванное крыло с мерзким чавканьем отделилось от тела, обнажив белесый сустав и фонтан хлещущей крови.
Небесные Драконы на секунду онемели от шока, а затем арена буквально взорвалась безумным, восторженным рёвом! Именно такой первобытной, омерзительной бойни они и жаждали.
Небесные Драконы на секунду онемели от шока, а затем арена буквально взорвалась безумным, восторженным рёвом! Именно такой первобытной, омерзительной бойни они и жаждали.
Баро и Калисия моментально поменялись ролями: теперь уже Баро ядовито насмехался над побелевшим оппонентом.
Баро и Калисия моментально поменялись ролями: теперь уже Баро ядовито насмехался над побелевшим оппонентом.
Калисия вцепился в позолоченные перила, не веря собственным глазам: как этот полумёртвый щенок, секунду назад валявшийся падалью, сумел сотворить такое?!
Калисия вцепился в позолоченные перила, не веря собственным глазам: как этот полумёртвый щенок, секунду назад валявшийся падалью, сумел сотворить такое?!
— Торис! Вставай, мерзкая псина! Убей его! — истошно верещал аристократ, срывая голос.
— Торис! Вставай, мерзкая псина! Убей его! — истошно верещал аристократ, срывая голос.
Но Торис больше не слышал приказов. Его разум захлестнула волна невыносимой боли.
Но Торис больше не слышал приказов. Его разум захлестнула волна невыносимой боли.
Одного крыла Ло Сю было мало. Сверкнув бешеными глазами, он перевёл взгляд на второе. Торис перехватил этот хищный взор и, заскулив от первобытного ужаса, попытался уползти на карачках — пережить подобную пытку во второй раз он был не в силах.
Одного крыла Ло Сю было мало. Сверкнув бешеными глазами, он перевёл взгляд на второе. Торис перехватил этот хищный взор и, заскулив от первобытного ужаса, попытался уползти на карачках — пережить подобную пытку во второй раз он был не в силах.
Но Ло Сю не дал ему шанса. Тяжёлый сапог опустился на оставшееся крыло, намертво пригвоздив его к окровавленному песку.
Но Ло Сю не дал ему шанса. Тяжёлый сапог опустился на оставшееся крыло, намертво пригвоздив его к окровавленному песку.
Схватившись за сустав обеими руками, Ло Сю вновь рванул плоть на излом. На сей раз крыло оторвать не удалось, но связки с треском лопнули, превратив конечность в висящую на лоскутах кожи культю.
Схватившись за сустав обеими руками, Ло Сю вновь рванул плоть на излом. На сей раз крыло оторвать не удалось, но связки с треском лопнули, превратив конечность в висящую на лоскутах кожи культю.
Извернувшись, Торис сумел вырваться и с трудом поднялся на ноги. От его прежнего высокомерия не осталось и следа: одно крыло бесследно исчезло, второе волочилось по земле окровавленной тряпкой.
Извернувшись, Торис сумел вырваться и с трудом поднялся на ноги. От его прежнего высокомерия не осталось и следа: одно крыло бесследно исчезло, второе волочилось по земле окровавленной тряпкой.
Ло Сю выглядел не менее жутко. С ног до головы покрытый коркой запекшейся крови, весь в рваных ранах от перьев, он походил на демона, выбравшегося из преисподней.
Ло Сю выглядел не менее жутко. С ног до головы покрытый коркой запекшейся крови, весь в рваных ранах от перьев, он походил на демона, выбравшегося из преисподней.
Рывок!
Рывок!
Оттолкнувшись от земли, Ло Сю сбил калеку с ног и оседлал его грудь. Кулаки юноши превратились в два отбойных молотка, обрушиваясь на птичий клюв раз за разом.
Оттолкнувшись от земли, Ло Сю сбил калеку с ног и оседлал его грудь. Кулаки юноши превратились в два отбойных молотка, обрушиваясь на птичий клюв раз за разом.
Бам! Хрясь! Бам!
Бам! Хрясь! Бам!
Торис пытался закрываться, но сломанное тело отказывалось подчиняться. Жажда крови довела силу Дьявольского плода Ло Сю до абсолютного предела: каждую секунду ци поверженного врага затягивала раны юноши и наполняла мышцы неутомимой энергией.
Торис пытался закрываться, но сломанное тело отказывалось подчиняться. Жажда крови довела силу Дьявольского плода Ло Сю до абсолютного предела: каждую секунду ци поверженного врага затягивала раны юноши и наполняла мышцы неутомимой энергией.
Под градом беспощадных ударов конвульсии Ториса постепенно сошли на нет. Но Ло Сю не остановился, пока череп противника окончательно не превратился в кровавое месиво.
Под градом беспощадных ударов конвульсии Ториса постепенно сошли на нет. Но Ло Сю не остановился, пока череп противника окончательно не превратился в кровавое месиво.
Тяжело дыша, Ло Сю поднялся во весь рост. Отерев с лица брызги чужих мозгов, он обвёл трибуны тяжёлым, немигающим взглядом, заявляя о своей победе.
Тяжело дыша, Ло Сю поднялся во весь рост. Отерев с лица брызги чужих мозгов, он обвёл трибуны тяжёлым, немигающим взглядом, заявляя о своей победе.
На секунду воцарилась мёртвая тишина, а затем аристократы взвыли от неистового восторга. Кровавая вакханалия привела рабовладельцев в неописуемый экстаз.
На секунду воцарилась мёртвая тишина, а затем аристократы взвыли от неистового восторга. Кровавая вакханалия привела рабовладельцев в неописуемый экстаз.
— Баро, твой зверь просто великолепен! Смотри, чтоб не сдох ненароком!
— Баро, твой зверь просто великолепен! Смотри, чтоб не сдох ненароком!
— Вот это я понимаю — дикая ярость! Давно таких не видел!
— Вот это я понимаю — дикая ярость! Давно таких не видел!
— Гляньте на него, чисто Асура на поле брани! А с его плодом Кровь-Кровь... Отныне зови его не иначе как Кровавый Асура!
— Гляньте на него, чисто Асура на поле брани! А с его плодом Кровь-Кровь... Отныне зови его не иначе как Кровавый Асура!
Похвалы и рукоплескания сыпались со всех сторон, но внутри у Ло Сю клокотала лишь холодная ненависть. Он вырвал эту жизнь зубами, рискуя всем, а для них это было всего лишь забавным цирковым номером.
Похвалы и рукоплескания сыпались со всех сторон, но внутри у Ло Сю клокотала лишь холодная ненависть. Он вырвал эту жизнь зубами, рискуя всем, а для них это было всего лишь забавным цирковым номером.
Святой Баро сиял от гордости, глядя на своего гладиатора заметно мягче прежнего. Теперь он ни за что не позволил бы столь ценному питомцу погибнуть.
Святой Баро сиял от гордости, глядя на своего гладиатора заметно мягче прежнего. Теперь он ни за что не позволил бы столь ценному питомцу погибнуть.
Вскоре трибуны опустели. Ло Сю остался на песке один на один с обезглавленным трупом.
Вскоре трибуны опустели. Ло Сю остался на песке один на один с обезглавленным трупом.
Убедившись, что за ним никто не наблюдает, юноша мысленно активировал Систему, забрал ежедневную награду в виде свежего фрукта и с помощью способности своего плода извлёк из останков поверженного вторую силу — Дьявольский плод птицы.
Убедившись, что за ним никто не наблюдает, юноша мысленно активировал Систему, забрал ежедневную награду в виде свежего фрукта и с помощью способности своего плода извлёк из останков поверженного вторую силу — Дьявольский плод птицы.
Вернувшись во дворец Баро, Ло Сю предстал перед сияющим хозяином. Тот был настолько доволен исходом боя, что непременно захотел одарить раба.
Вернувшись во дворец Баро, Ло Сю предстал перед сияющим хозяином. Тот был настолько доволен исходом боя, что непременно захотел одарить раба.
Ло Сю не стал наглеть и лишь осторожно попросил перевести их скромную компанию в камеру попросторнее. К его удивлению, Баро легко махнул рукой в знак согласия:
Ло Сю не стал наглеть и лишь осторожно попросил перевести их скромную компанию в камеру попросторнее. К его удивлению, Баро легко махнул рукой в знак согласия:
— Пусть будет по-твоему. И да... кем бы ты ни был раньше, отныне твоё имя — Кровавый Асура. Смотри, не опозорь его в следующих боях.
— Пусть будет по-твоему. И да... кем бы ты ни был раньше, отныне твоё имя — Кровавый Асура. Смотри, не опозорь его в следующих боях.
Ло Сю молча склонил голову, пряча усмешку.
Ло Сю молча склонил голову, пряча усмешку.
По пути в подземелье он горько усмехнулся: он дважды рисковал жизнью ради этой мрази, а тот даже не потрудился узнать его настоящее имя.
По пути в подземелье он горько усмехнулся: он дважды рисковал жизнью ради этой мрази, а тот даже не потрудился узнать его настоящее имя.
Впрочем, какая разница? Пусть будет Кровавый Асура — имя идеально подходило его силе.
Впрочем, какая разница? Пусть будет Кровавый Асура — имя идеально подходило его силе.
Спустившись в темницу, Ло Сю намеренно подкосил ноги, изображая крайнюю степень истощения.
Спустившись в темницу, Ло Сю намеренно подкосил ноги, изображая крайнюю степень истощения.
Увидев его в дверях, Хэнкок испуганно ахнула и бросилась навстречу. Ло Сю не упустил случая «потерять сознание» и всем весом уткнулся лицом прямо в её пышную, пахнущую морем грудь.
Увидев его в дверях, Хэнкок испуганно ахнула и бросилась навстречу. Ло Сю не упустил случая «потерять сознание» и всем весом уткнулся лицом прямо в её пышную, пахнущую морем грудь.
Хэнкок инстинктивно хотела оттолкнуть юношу, но её пальцы коснулись спины — ткань рубахи намертво присохла к глубоким, сочащимся ранам.
Хэнкок инстинктивно хотела оттолкнуть юношу, но её пальцы коснулись спины — ткань рубахи намертво присохла к глубоким, сочащимся ранам.
В памяти девушки мгновенно всплыл вчерашний день. Если бы не этот парень, на её спине уже красовалось бы позорное рабское клеймо.
В памяти девушки мгновенно всплыл вчерашний день. Если бы не этот парень, на её спине уже красовалось бы позорное рабское клеймо.
Глаза красавицы затуманились слезами. Отбросив стыд, она крепко обняла Ло Сю, бережно прижимая его голову к себе и позволяя перевести дух.
Глаза красавицы затуманились слезами. Отбросив стыд, она крепко обняла Ло Сю, бережно прижимая его голову к себе и позволяя перевести дух.
Ощущая сквозь тонкую ткань сводящую с ума мягкость её форм, Ло Сю едва сдержал сладостный вздох.
Ощущая сквозь тонкую ткань сводящую с ума мягкость её форм, Ло Сю едва сдержал сладостный вздох.
Однако перегибать палку было нельзя. Сделав над собой титаническое усилие, он медленно отстранился и, слабо улыбнувшись сквозь кровавую маску, прошептал:
Однако перегибать палку было нельзя. Сделав над собой титаническое усилие, он медленно отстранился и, слабо улыбнувшись сквозь кровавую маску, прошептал:
— Хэнкок... мы... нам разрешили сменить камеру на получше...
— Хэнкок... мы... нам разрешили сменить камеру на получше...

Комментарии

Загрузка...