— Директор Лин, вы ведь знаете, кто я? — Линь Чэнь просиял. — Я айдол, певец. У меня три миллиона подписчиков в Douyin!
*(На самом деле после скандала от него отписалось полмиллиона человек, и теперь оставалось лишь два с половиной миллиона, но он благоразумно об этом умолчал).*
Лин Жосяо выгнула бровь и перевела насмешливый взгляд на Е Цинъюй, молча наблюдавшую за этим цирком.
— Знаю, конечно. Ты в последнее время просто нарасхват!
Она имела в виду позорный скандал на помолвке, но Линь Чэнь принял это за искренний комплимент и расплылся в улыбке.
— Да-да, популярность растёт, грех жаловаться! Это всё любовь фанатов.
— И какое отношение это имеет к FOH? — Лин Жосяо даже не пыталась скрыть скуку.
— Прямое! Я считаю, что мой образ идеально подходит для того, чтобы стать вашим амбассадором. Как вам идея, директор Лин?
Е Цинъюй легонько дёрнула его за пиджак сзади, но Линь Чэнь, ухвативший свой «шанс», не обратил на неё никакого внимания.
Лин Жосяо рассмеялась так искренне, что Линь Чэнь засмеялся вместе с ней, думая, что ей понравилась идея. И только Е Цинъюй видела, что соперница над ним откровенно издевается.
— Ну, имя у тебя и правда на слуху, — Лин Жосяо смахнула невидимую слезинку в уголке глаза. — Но почему ты сам просишься в рекламу? Где твой агент?
Линь Чэнь запнулся. Агентство на него давно забило, кто пойдёт выбивать ему контракты?
— Он... приболел. А тут мы так удачно встретились, вот я и решил проявить инициативу!
Лин Жосяо смерила его долгим, оценивающим взглядом. Она рассматривала его профессионально, как товар на витрине. Это молчание затянулось на добрую минуту. Линь Чэнь затаил дыхание. Е Цинъюй тоже напряглась, не понимая, что задумала эта стерва.
Наконец Лин Жосяо покачала головой:
— Прости, Линь Чэнь. Твой типаж совершенно не вписывается в концепцию FOH.
Отказ был прямым, но до Линь Чэня не дошло.
— Это не проблема! Образ можно поменять. Стилисты сделают всё, что скажете, я готов на любые эксперименты!
— Дело не в стилистах, — Лин Жосяо снова покачала головой. — FOH — это спортивная мода. А ты слишком нежный. Белокожий, хрупкий. Моды в тебе, может, и хватает, но спорта — ноль. Буду откровенна: на эту роль мы ищем профессионального спортсмена.
Услышав про «хрупкого и нежного», Линь Чэнь вскипел.
— Я занимаюсь спортом! У меня есть кубики пресса! Хотите, прямо сейчас покажу?!
С этими словами он схватился за подол футболки и задрал её вверх.
В изысканном полумраке дорогого ресторана этот жест выглядел настолько дико, что гости за соседними столиками отложили вилки. Е Цинъюй даже не успела его остановить.
Из ниоткуда тут же вырос менеджер У Сяожэнь.
— Господин, прошу вас, не стоит, — его голос струился мягко, как шёлк. — Мы находимся в общественном месте. Если у вас есть потребность обнажиться, я могу проводить вас в приватную комнату.
— Нет-нет, мне нечего скрывать! — отмахнулся Линь Чэнь. Он решил, что пухлый менеджер просто боится, что он случайно покажет лишнее. Какое там «лишнее», когда на кону контракт!
По залу прокатился шёпот:
— С каких пор «Верхний этаж» пускает кого попало?
— Раздеваться прямо в зале... Ни малейшего воспитания.
— И орёт как на базаре. Деревенщина.
Каждое слово било Е Цинъюй по лицу. Сгорая от стыда за Линь Чэня, она шагнула вперёд и силой одёрнула его футболку вниз.
— Цинъюй, ты чего? — искренне не понял он.
Лин Жосяо снова прыснула:
— Кажется, твоя девушка ревнует. Боится, что ты покажешь товар лицом кому-то ещё.
Линь Чэнь принял это за чистую монету и повернулся к Е Цинъюй:
— Цинъюй, ну не ревнуй. Я просто хотел доказать директору Лин, что я в отличной форме!
— Замолчи. Мы уходим, — отрезала она.
Мало того, что их не пустили на террасу, так теперь этот идиот устроил стриптиз на глазах у всего тяньхайского бомонда. А Лин Жосяо специально называла их парой, чтобы втоптать её в грязь. Ещё недавно Е Цинъюй отдала бы всё, чтобы Линь Чэнь при всех назвал её своей девушкой, но сейчас внутри клокотала только глухая, удушливая ярость.
— Цинъюй, подожди! — крикнул он ей в спину.
Она не слушала, почти бегом направляясь к выходу. Голова гудела. Внезапно она врезалась в кого-то, как в каменную стену. Отскочив назад, она едва удержалась на ногах. Слова извинений застряли в горле.
Перед ней стоял Цзян Чэн.
Видимо, он только что вышел из уборной. Идеально скроенный тёмный костюм, безупречная укладка. При росте метр восемьдесят семь, с широкими плечами и узкой талией, он возвышался над ней, излучая спокойную, пугающую власть.
— Цзян... Цзян Чэн, — выдохнула она, замерев.
Они не виделись больше месяца. Он изменился. В его глубоком, спокойном взгляде больше не было ни капли прежней лихорадочной одержимости. От него веяло холодом и уверенностью настоящего аристократа.
Цзян Чэн мазнул по ней равнодушным взглядом, затем перевёл глаза на подбежавшего Линь Чэня.
— Свидание? — бросил он.
В его голосе не было ни боли, ни злости. Ничего. Так здороваются со случайными знакомыми.
Е Цинъюй почувствовала, как перехватило горло. Раньше, если к ней на улице подходил любой мужчина, Цзян Чэн мгновенно выходил из себя. Он закрывал её спиной, бросал убийственные взгляды и всем своим видом кричал: «Она моя». Тогда её это бесило. Она считала это детским, душным собственничеством.
А сейчас, глядя на его отстранённое, взрослое спокойствие, она внезапно поняла, что отчаянно скучает по тому «щенячьему» гневу.
Прежде чем она успела открыть рот, вмешался Линь Чэнь. Он по-хозяйски закинул руку ей на плечо:
— Да, свидание! Проблемы? Вы расстались, так что теперь мы с Цинъюй вместе!
Он тоже метил территорию. Но почему-то от этого жеста Е Цинъюй стало тошно. Она не сбросила его руку, но её глаза были прикованы к лицу Цзян Чэна. Тот даже бровью не повёл. Он действительно стал чужим.
Из-за спины вынырнула Лин Жосяо. Она плавно и совершенно естественно взяла Цзян Чэна под руку.
— Господин Цзян, директор Чжан нас заждалась. Идём? — промурлыкала она.
Он коротко кивнул и, больше не взглянув на Е Цинъюй, увёл Лин Жосяо в сторону террасы.
Е Цинъюй медленно повернулась, глядя им вслед. Дышать стало тяжело. Всю жизнь она сидела за столиками на этой террасе. И только теперь поняла горькую истину. У неё самой были деньги, чтобы туда пройти. Но входить туда одной, пробивая путь деньгами, и входить туда под защитой сильного мужчины — это совершенно разные вещи.
— Цинъюй, ты расстроилась из-за бывшего? — допытывался Линь Чэнь.
Она покачала головой.
— Я устала. Поехали домой.
Она сделала несколько шагов, но поняла, что он не идёт за ней.
— Ты идёшь?
Линь Чэнь замялся:
— Я... я, пожалуй, ещё подожду директора Лин. Уверен, если я как следует попрошу, она даст мне шанс!
В груди у Е Цинъюй образовалась ледяная пустота. Он вообще ничего не понял. Не понял, что она в бешенстве. Не понял, что она ненавидит Лин Жосяо. Если бы это был Цзян Чэн, ей бы даже не пришлось ничего говорить — он бы прочитал её гнев по одному только взгляду и уничтожил любого, кто её обидел.
— Жди, если хочешь, — глухо бросила она. — Я ухожу.

Комментарии

Загрузка...