Датэ Ватару когда-то слышал от Хиромицу, что у того есть старший брат, который служит полицейским в префектуре Нагано, но видел его впервые. В сравнении с мягким по характеру Хиромицу, Морофуси Такааки был похож на до блеска натёртое, сияющее зеркало: на первый взгляд в нём не было никакой агрессии, но на самом деле он мог осветить любые тёмные стороны окружающих так, что тем было негде спрятаться.
— Я, я слышал о вас от Хиромицу. Я Датэ Ватару, его сокурсник, — произнес Датэ Ватару.
— Хиромицу? — Такааки удивленно приподнял бровь. — Я слышал это имя от него, тогда ведь всё обошлось благодаря вашей помощи.
Он имел в виду тот случай в годы учебы в полицейской академии, когда Хиромицу, преследуя убийцу своих родителей, проигнорировал его предостережения и чуть не погиб от бомбы, заранее заложенной преступником.
Датэ Ватару, конечно же, тоже всё вспомнил, смущенно поскрёб в затылке и виновато улыбнулся, что совершенно не вязалось с его суровой внешностью:
— Как подумаю об этом, аж дух захватывает. Если бы это случилось со мной нынешним, я бы ни за что не осмелился проявить такую дерзость.
— А если бы вы сейчас столкнулись с подобной мольбой о помощи, прошли бы мимо?
— Нет, — твердо ответил Датэ Ватару. — Я бы стал искать более надежный способ.
— Тот, кто думает о выгоде, должен помнить об опасности; тот, кто мечтает об успехе, должен предвидеть поражение. Вы хороший друг и прекрасный полицейский, — произнес Морофуси Такааки, слегка изогнув уголки губ.
Датэ Ватару мысленно протянул: «А... кажется, это слова Чжугэ Ляна из Троецарствия». Кстати говоря, звучание имени Такааки (Коумэй) совпадает с вторым именем Чжугэ Ляна — «Кунмин». Это ощущение кроткого спокойствия, которое он излучает, и вправду очень похоже на знаменитого военного советника из описанных в романе историй.
Морофуси Такааки терпеливо наблюдал за выражением лица Датэ Ватару. Услышав, что собеседник — тот самый сокурсник, о котором упоминал младший брат, он испытал бурю эмоций. У него уже давно не было вестей от Хиромицу: тот внезапно бросил работу в полиции, а в редких случаях связи даже не рассказывал о своём текущем положении.
Судя по его пониманию характера Хиромицу, тот вовсе не был из тех детей, что намеренно заставляют других волноваться. Он с самого детства страстно желал стать полицейским, и без веской причины уволиться просто не мог, к тому же... он даже не пожелал назвать ему причину увольнения.
Учитывая, что Хиромицу попал в Отдел общественной безопасности Столичного полицейского управления, Такааки предполагал, что тот выполняет какое-то секретное задание. Но... целых три года не присылать ему ни единого короткого сообщения — даже для агента под прикрытие это слишком, оставляющее ничтожно мало личного пространства.
Все эти годы Такааки тайком разыскивал брата, боясь навредить его миссии и подвергнуть младшего опасности, и не смел даже открыто наводить справки в Столичном полицейском управлении. Нетрудно догадаться, насколько черепашьими темпами продвигались поиски.
И вот теперь новый советник Столичного полицейского управления, оценивший его таланты, отбросил гордость и трижды навестил его хижину с приглашением перейти на работу в столицу. Будь то стремление облегчить поиски младшего брата или то самое упоительное чувство человека, чей незаурядный ум, подобно Чжугэ Кунмину, был замечен прозорливым господином, — Морофуси Такааки почти не колеблясь дал согласие.
В конце концов, тот самый господин советник не стал грубо присылать сухой приказ о переводе (согласно регламенту, у Такааки не было бы поводов для возражений), а обратился к нему в предельно скромном тоне, выразив надежду, что тот благодаря своему детективному таланту и независимости в расследовании дел поможет повысить раскрываемость преступлений в Столичном полицейском управлении и поднимет репутацию полиции.
Помочь... Столкнувшись с подобной просьбой человека, который в столь юном возрасте достиг недосягаемых для других высот, он просто не мог отказать.
— Если говорить откровенно, я ведь всего лишь заурядный смертный.
Датэ Ватару, наблюдая за тем, как Морофуси Такааки внезапно погрузился в глубокие раздумья, вдруг подумал, что... брат Хиромицу какой-то странный.
Разумеется, поскольку поблизости находились посторонние, Такааки не стал заводить здесь разговор с Датэ Ватару о брате. Раз уж тот служит в Столичном полицейском управлении, подходящий момент обязательно представится.
Поскольку ему нужно было снять жильё, хозяин квартиры рыдал от счастья — от его недавнего упаднического вида не осталось и следа, и он с энергией одержимого бросился показывать Такааки апартаменты.
Он даже стал окольными путями расспрашивать, не планируют ли перевестись вместе с этим новоназначенным инспектором другие его сослуживцы, втайне надеясь сдать побольше комнат. К тому же он с предельной серьезностью заявлял: «Хоть квартира и двухкомнатная, но даже с членами семьи неизбежны трения, не говоря уже о коллегах», пытаясь отбить у него желание жить с кем-то под одной крышей ради экономии на квартплате.
Такааки не знал, плакать ему или смеяться.
Но эта цепляющаяся за любую надежду вера арендодателя в выживание заставила его проникнуться некоторой долей предвкушения к будущей работе в этом Мика-тё. Раньше он думал, что в столь криминальном мегаполисе моральный дух граждан должен быть подавленным и унылым, но теперь казалось, что он зря переживал.
Брошенные на произвол судьбы Датэ Ватару и Такаги Ватару переглянулись. Такаги закрыл за хозяином входную дверь и произнес:
— Тогда... мы можем возвращаться?
Хозяин квартиры выглядел так, будто умирать вовсе не собирался.
Настроение Датэ Ватару было немного сложным. Он взглянул на часы — приближалось время обеденного перерыва, и сказал:
— Возвращайся в Столичное полицейское управление, а у меня еще есть одно дело.
С этими словами он бросился вдогонку. Такааки приехал на машине, а арендодатель сидел на переднем сиденье и без умолку тараторил. Сам инспектор двигатель не заводил, словно заранее предчувствуя появление догоняющего его Датэ Ватару, и просто смотрел на него.
Датэ Ватару с извиняющимся видом открыл дверь заднего сиденья и залез внутрь, после чего Такааки завел мотор и уехал под визг шин. Такаги Ватару так и остался стоять на прежнем месте, озадаченно почесывая затылок.
В здании Столичного полицейского управления инспектор второго ранга Ниномия Сё из первого отделения Уголовного отдела удивленно посмотрел на принесшего новости коллегу:
— Правда ли? У нас в управлении прибавился еще один инспектор?
Тот коллега кивнул:
— Из полиции префектуры Нагано. Говорят, птица высокого полета, расследовал много громких дел, но характер немного чудной, репутация в полиции Нагано довольно двоякая.
Ниномия Сё протянул:
— Звучит так, будто с ним непросто ладить. Инспектор... значит, начальник свалится на голову прямо из ниоткуда.
Коллега презрительно скривил губы:
— Какой он начальник, просто переведен из какой-то глуши. Преступления в Столичном управлении — это вам не провинциальные делишки. Если уж и говорят о громких делах, так только по меркам тех мест.
Ниномия Сё покачал головой:
— Нельзя так говорить, преступления не делятся на большие и маленькие.
В душе коллеги эти слова прозвучали как подтверждение его прежнего мнения. Он самодовольно улыбнулся, выглядя весьма довольным. Они оба были инспекторами второго ранга, и им повезло после окончания полицейской академии распределиться прямиком в Столичное управление, в отличие от Датэ Ватару из третьего отделения, который дослужился в провинции, а уже оттуда перевелся сюда.
По их мнению, люди с таким бэкграундом изначальны стояли по другую сторону баррикад от тех, кто прибыл из регионов. Поэтому, несмотря на то, что Морофуси Такааки в свои тридцать пять лет уже дослужился до инспектора (для служащего не карьерной стези это головокружительный темп), он всё равно считал того пустым звуком.
Тогда Ниномия Сё с наигранным недоумением спросил:
— Кстати, Хасэгава-кун... Советник Наньсэнь ведь раньше был переведен в управление префектуры Нагано на должность начальника штаба, верно?
Хасэгава Кодзи, словно озарённый вспышкой озарения, воскликнул:
— То-то я думаю, с чего это вдруг выделили какого-то выскочку! Оказывается, всё дело в этих связях.
Хотя Наньсэня перехватили на полпути и он так и не успел вступить в должность в префектуре Нагано, по сравнению с работой советником в Столичном управлении, где над душой висит столичное руководство, к тому полицейскому управлению, где он мог бы полностью контролировать ситуацию, у него наверняка осталась более сильная привязанность.
Хасэгава Кодзи счел, что разгадал причину перевода Морофуси Такааки. Хотя он сам служил в полиции едва ли год, в его сердце зрели амбиции дослужиться до высоких чинов.
Несмотря на то... что он тоже не принадлежал к элитной карьерной струе.
Но терпеть над собой выскочку из провинции, который тоже не относится к карьерщикам, он был не в силах. Он вспомнил, что его дядя служит в Главном полицейском управлении, которое осуществляет непосредственный надзор за Столичным управлением. Если он раздобудет улики злоупотребления властью Наньсэнь Тай-и и доложит дяде, то даже этот всегда суровый и занудный родственник похвалит его.
При этой мысли он невольно расплылся в недоброй улыбке.
Ниномия Сё, заметив такое выражение его лица, мысленно презрительно фыркнул: если бы не высокое положение дяди этого сопляка в Главном управлении, он бы ни за что не стал возиться с таким дураком. Впрочем, раз тот клюнул — тем лучше.
Ему действительно требовался разведчик-смертник, чтобы прощупать глубину вод этого особого игрока по имени Наньсэнь Тай-и.
Он не был столь безрассуден, как другие посвященные в эту игру пользователи. Сдав экзамен в полицейскую академию лишь с третьей попытки, он относился к текущей игре без всякого легкомыслия. Чем сложнее игра, тем она интереснее!
С такими фигурами, как Наньсэнь Тай-и, грубая сила бесполезна, но он мог заставить этого человека шаг за шагом пасть с нынешних высот. Раз уж условие прохождения игры по линии полиции — дослужиться до звания главного инспектора, то разжалование вполне можно будет засчитать за его победу над этим мужчиной!
Кто знает, а вдруг этот человек из жадности разинет рот на кусок побольше и лишится даже причитающейся ему квоты на прохождение игры? Вот тогда-то и начнется самое интересное.
В своём кабинете Наньсэнь крутил в пальцах зажигалку, зажав в зубах сигарету. Разумеется, он не собирался дымить прямо в помещении — пожарная сигнализация на потолке висела не для красоты.
На экране зажатого в правой руке смартфона светилось присланное Фуруя сообщение с предложением встретиться.
Заскучал не прошло и двух дней? Похоже, его навыки оказались не так уж плохи.
Стоит ли удивляться, всё-таки это Бурбон? Для оперативника у него просто отменная физическая форма.
Однако Наньсэнь вовсе не собирался откликаться на подобное приглашение. Хотя, судя по уму Бурбона, тот наверняка хотел провернуть с ним какую-нибудь взаимовыгодную сделку, сам Наньсэнь потакать его желаниям не собирался.
Раз у человека есть нужда, он стерпит обиду и будет подыгрывать, а потому...
Наньсэнь перевел взгляд на лежавший на столе рекламный буклет нового фильма. Его вложили в утреннюю газету, купленную по дороге в мини-маркете: Голливуд во второй раз переснимал классическую японскую историю о верном псе Хатико, чистой воды разогретый суп.
Актерский состав пестрел громкими именами, а камео известной американской кинозвезды Крис Винъярд добавляло ленте весомости.
Крис Винъярд... Вермут.
Положение Вермут в организации было особенным: даже рядовые члены знали, что она любимица Босса, но Наньсэню было прекрасно известно, что она вовсе не любовница, какой ее воображали остальные — учитывая физическое состояние Карасума Рэнья в последние годы, на такие «подвиги» он был уже неспособен.
Наньсэнь Тай-и не волновало, чем именно она заслужила расположение Карасума Рэнья. Ему было достаточно знать, что Вермут тоже входит в разведывательный отдёл и поддерживает с Бурбоном вполне дружеские отношения.
— Эта женщина в последние полгода, кажется, питает особую страсть к Японии.
Всего за полгода она пересекала границу больше десяти раз, и это только то, что удается отследить официально. На ее обычный стиль поведения это совсем не похоже. Наньсэнь сунул зажигалку в карман и, засунув руки туда же, направился в курилку.
Когда дверь кабинета закрылась, на скрытых в тени губах застыла леденящая кровь, зловещая усмешка.
«Актрисе», которая мастерски владеет искусством маскировки и изменения голоса, обладает непревзойденным актерским мастерством, действует в одиночку и славится своей неуловимостью, он вовсе не собирался позволять часто околачиваться на этой земле, раз уж он сам уже находится в Японии.
У него не было ни малейшего терпения выискивать и проверять каждого встречного на предмет того, не она ли это под маской.

Комментарии

Загрузка...