Долгожданный съезд павильонов Цинъюаньфана наконец подошел к концу, но из-за своей неожиданности он превратился в горячую тему для разговоров среди бесчисленных жителей города. Еще долгое время после этого любые беседы о нем велись с неизменным оживлением.
Лэй Хо Гуань, само собой, стал главным победителем.
Ошеломляющее выступление Лу Мина принесло ему громкую славу, и теперь во всем Цинъюаньфане знали, что в Лэй Хо Гуане появился первоклассный гений, превосходящий даже Чжан Юэ.
Все те дурные последствия, что повлек за собой уход Чжан Юэ, в этот момент оказались окончательно стерты.
За последние два дня поток желающих записаться в ученики к воротам Лэй Хо Гуаня не иссякал ни на минуту, что привело к резкому скачку численности учеников. Лу Цинъянь и Лу Цзинлэй сбивались с ног и выбивались из сил, хлопоча по этому поводу.
Но стоило им взглянуть на небывалое доселе количество учеников на тренировочном поле и на их полные надежды юные лица, как они вновь наполнялись неисчерпаемой энергией.
Сам же Лу Мин во время битвы на съезде истратил колоссальное количество сил, а принудительный подъем уровня нескольких техник с помощью ци огненного лотоса нанес его телу определенный урон. По настоянию Лу Цзиня эти дни он провел в режиме отдыха, полностью оградив себя от дел павильона.
Это, правда, слегка разочаровало многих новичков, пришедших сюда ради знакомства с ним.
...
Во внутреннем дворе.
Когда прервавший медитацию Лу Мин открыл глаза, он увидел Лу Мэнмэн, которая в одиночку тащила большие и малые миски с исходившей густым паром едой, аккуратно расставляя их на столе.
─ Братец, ты проголодался? Садись скорее есть! – заметив, что Лу Мин очнулся, девочка тут же расплылась в счастливой улыбке и с гордостью заявила: ─ Отдыхай сколько влезет, я обещала родителям, что присмотрю за тобой как надо!
В эти дни в павильоне было столько хлопот, что даже Чон Ин пришлось уйти на помощь, а почетная обязанность ухаживать за раненым Лу Мином легла на плечи вызваовшуюся добровольцем Лу Мэнмэн.
─ Мгм, какая же ты у меня молодец, – с улыбкой похвалил ее Лу Мин, усаживаясь за стол, но тут же подозрительно пошарил палочками в еде.
─ Чего ищешь? Я не прятала туда шарики Переплавки Ци, – недовольно надулась Лу Мэнмэн.
Лу Мин лишь закатил глаза: еще и недовольна! За те вещи, что она вечно творила, расскажи он родителям – ее бы ремнем выпороли до слез. Впрочем, учитывая, как усердно она старалась заботиться о нем эти дни, он решил не придираться.
Брат и сестра принялись за еду. Мэнмэн всю трапезу щебетала без умолку, восторженно рассказывая о царившем в павильоне оживлении, а Лу Мин рассеянно подыгрывал ей.
─ О? – вдруг выражение лица Лу Мина изменилось: он почувствовал, как разлитая в мире первозданная ци в этот миг стала несравненно гуще.
─ Неужели... плотность небесной ци в пределах владений Лэй Хо Гуаня поднялась до высшего уровня? – приятно удивился Лу Мин. ─ Это была обещанная победителю награда от того самого мастера Чжоу Сюаня. Провозившись два дня, Чжоу Сюань наконец запустил «жилу Естественной Цзи», перестроив потоки ци на территории Лэй Хо Гуаня.
Одновременно с этим до Лу Мина донеслись восторженные крики со двора внешнего круга: судя по всему, ученики павильона тоже ощутили эту разительную перемену и пришли в неописуемое ликование.
Повышение концентрации небесной ци в Лэй Хо Гуане было великим благом для каждого из них. Отныне тренировки здесь давали куда лучшие результаты, чем прежде.
Пусть в краткосрочной перспективе этот прирост казался незаметным, но за год набегала внушительная разница, которую нельзя было сбрасывать со счетов.
Вот почему за эти два дня в Лэй Хо Гуань хлынуло столько новичков: причиной тому служил не только блеск Лу Мина на съезде, но и перспектива заниматься в течение следующего года в зоне с «высшим» качеством первозданной ци.
На ближайший год эта «высшая ци» станет лучшей визитной карточкой Лэй Хо Гуаня.
─ Наконец-то.
В глазах Лу Мина тоже мелькнуло ожидание. Эти два дня он не только залечивал раны, но и настраивал собственное состояние, а целью было... разумеется, добыча «Пламени Живой Сущности», сокрытого в пространстве черного кольца.
Окружение из насыщенной первозданной ци высшего качества позволяло подготовиться еще тщательнее.
─ Мэнмэн, я буду медитировать, пусть никто меня не беспокоит.
─ Ладно! Братец, не переживай, я никого сюда не пущу! – услышав это, девочка живо прибрала посуду, подтащила маленький стульчик и села прямо у дверей спальни, с бдительным и серьезным видом озирая окрестности.
Лу Мин же уселся на кровати, уставившись на черную отметину на пальце, и в его взгляде заплясало неукротимое предвкушение.
Пламя Живой Сущности...
Этот день наконец настал!
Прикрыв глаза и обратившись сознанием к отметине, Лу Мин в следующее мгновение снова очутился в таинственном пространстве черного кольца.
Окинув взглядом окружающий туман, он без колебаний направился к месту хранения Пламени Живой Сущности. На каменном постаменте, внутри защитного барьера, тихо парил язычок пламени, формой напоминающий изумрудную травинку, по которой струился пышущий буйной жизнедеятельностью зеленый огонь.
Лу Мин глубоко вздохнул, уняв волнение, приложил ладонь к барьеру и мысленно отдал приказ: кость Священных Чар гулко задрожала, и первозданная ци хлынула из него потоком, с грохотом врезавшись в преграду.
Дзынь!
Барьер яростно затрясся, а его сияние потускнело на самую малость.
По сравнению с тем месяцем, когда он впервые попал сюда, его первозданная ци стала несравненно мощнее, отчего эффективность разрушения барьера тоже заметно выросла.
Лу Мин продолжил подгонять ци, волна за волной истончая энергию барьера.
Благодаря тому, что ци на территории Лэй Хо Гуаня теперь соответствовала высшему рангу, скорость восстановления его собственной энергии возросла, позволив действовать куда дольше.
И под непрерывными ударами Лу Мина защитный купол вокруг Пламени Живой Сущности тускнел все сильнее.
Хрусь!
В какой-то момент, когда Лу Мин уже почувствовал исчерпание сил в теле, раздался тонкий звук трещины.
Сердце юноши замерло: на поверхности барьера проступила тонюсенькая трещинка. Она стремительно поползла дальше, и спустя всего несколько мгновений паутина трещин покрыла весь купол целиком.
неведомых времен барьер под его восторженным взглядом с грохотом раскололся и исчез.
Тяжелый туман в пространстве черного кольца в этот момент даже слегка качнулся – словно выражая удивление тем, что запечатанный бессчетными веками огонь вновь узрел дневной свет.
Стоило защите рухнуть, как изумрудное пламя плавно взмыло в воздух, безмолвно застыв перед лицом Лу Мина. Его тонкие, похожие на травяные листья побеги медленно распустились.
В зрачках Лу Мина отразился источающий мощнейшую жизненную силу огонь, он шумно сглотнул. Однако парень не стал жадно хватать его руками – напротив, он аккуратно одернул одежду, сложил руки перед грудью и отвесил пламени глубокий, уважительный поклон.
Это была дань уважения великой возможности, которая должна была перевернуть его судьбу.
Листья изумрудного пламени чуть качнулись, словно обладая собственной разумной волей. Огонек плавно сплавил вниз и мягко коснулся лба Лу Мина между бровей.
Внутри кольнула тревога: хоть Пламя Живой Сущности и выглядело мягким, оно все же оставалось чудесным духовным огнем, наделенным невероятной силой. Не сгорить ли он заживо, если вот так опрометчиво впустит его внутрь?
Но пока Лу Мин предавался дурным мыслям, между бровей разлилось теплое, обжигающее ощущение, и в следующее мгновение закваска бесшумно растворилась в его теле.
Стоило Пламени Живой Сущности проникнуть внутрь, как не успело оно выпустить наружу жар, как от кости Священных Чар Лу Мина хлынула всасывающая сила, мгновенно притянув его к себе.
Мысленно сосредоточившись, Лу Мин заглянул в собственную кость Священных Чар и увидел, что в «печати огненного лотоса», образованной Техникой Огненного Лотоса Гнева Будды, появился крошечный изумрудный язычок.
То было Пламя Живой Сущности.
Его изумрудные языки пламени раскинулись, заняв один из лепестков лотоса и придав ему толику таинственного очарования.
Процесс подчинения Пламени Живой Сущности прошел с невероятной, непостижимой легкостью – нет, пожалуй, это даже нельзя было назвать подчинением, скорее... возвращением домой...
Печать огненного лотоса, должно быть, изначально являлась родным домом для Пламени Живой Сущности.
Это заставило Лу Мина мысленно выдохнуть с облегчением. Столь дивный духовный огонь мог запросто превратить в пепел человеческую плоть при малейшей оплошности, но благодаря существованию «печати огненного лотоса» этот опаснейший шаг удалось пропустить.
Гул!
Едва приняв изумрудное пламя, печать огненного лотоса выдала странную вибрацию: ее узоры стали четче, а при вращении лотоса из него начали выплескиваться крошечные зеленые искорки.
Искры потекли вдоль кости Священных Чар, и всюду, где они проходили, мелкие золотые прожилки на кости вдруг начали таять, превращаясь в тончайшие капли лазурного света.
Эти крупицы лазурного сияния поднялись вверх и влились в шестую полосу лазурного небесного света, обвивающего кость. Эта шестая полоса, сформированная совсем недавно и казавшаяся куда бледнее и тоньше остальных пяти, под воздействием рафинированного зеленого пламени вдруг вспыхнула ослепительным, ярким светом!
По своей мощи она ничуть не уступала прежним пяти полосам небесного света!
Такой поворот событий привел Лу Мина в восторг: он и не думал, что поселение Пламени Живой Сущности в печать настолько усилит эффект переплавки кости.
С такими темпами, пожалуй, вскоре он сможет взрастить и седьмую полосу небесного света, еще на шаг приблизившись к подлинной субнебесной кости Чар.
И казалось, на этом польза не заканчивалась.
Лу Мин обнаружил, что по мере распространения Пламени Живой Сущности по телу мощная жизненная сила питает каждую клеточку его плоти, вызывая в ней отклик жажды и радости.
Он отчетливо чувствовал, что затаившиеся в его теле скрытые травмы – будь то застарелые застои лекарственных сил после приема пилюль, мелкие микроповреждения от тренировок духовных чар или ушибы, полученные в недавних боях на съезде, которые были столь незначительны, что он сам не замечал их, пока они не накопились бы до критической точки –
В этот самый момент все эти невидимые глазу мелкие раны под воздействием мягкого жара тихо и бесследно исчезли.
Пламя Живой Сущности способно продлевать жизнь, исцелять раны и взращивать сто трав.
В памяти Лу Мина промелькнули сведения об огне, и, зафиксировавшись на его целебных свойствах, он пришел в неописуемый восторг: имея такое пламя в теле, разве не сможет он в будущем исцелить любую, даже смертельную рану?
Пламя, способное к исцелению!
Если в будущих схватках они сойдутся с кем-то в рубке, оба получат по ране, у врага кровь хлещет, а он сам прямо на ходу залечивает себя огнем – разве не доведет это противника до нервного срыва?
Его выживаемость взлетела до небес!
Лу Мин кипел от эмоций: эффективность Пламени Живой Сущности превзошла все его ожидания.
─ Если Пламя Живой Сущности настолько мощно, интересно, до чего же безумны те два других, куда более опасных огня? – Лу Мин невольно перевел взгляд на два оставшихся каменных постамента. Там покоились еще две закваски.
Демоническое Пламя Чистого Лотоса.
Поглощающее Пламя Небытия.
По сравнению с мягким Пламенем Живой Сущности, эти загадочные огни вызывали у него немалую опаску.
Лу Мин подошел к постаменту с Демоническим Пламенем Чистого Лотоса, уставился на молочно-белый огонек и пустил в ход всю свою первозданную ци, пытаясь пробить защитный купол.
Барьер даже не шелохнулся, не издав ни единой вспышки.
Лу Мин смутился: судя по всему, чтобы заполучить этот огонь, придется как минимум дорасти до мастера Священных Чар, не иначе?
Ну и ладно.
Покачав головой, он прервал ментальную связь, и его фигура растворилась в пространстве черного кольца.

Комментарии

Загрузка...