— До встречи, — сказал я и вышел из дома.
Снаружи беззвучно падал белый снег. Солнце скрывалось за облаками, затянувшими небо, и тускло освещало всё вокруг. Я раскрыл свой маленький зонтик и медленно пошёл, оставляя крошечные следы на свежем снегу. Дорога была укрыта белым покровом, снег лежал на крышах домов, украшал голые ветки деревьев — весь мир был выкрашен в белый цвет. Даже пар, вырывавшийся у меня изо рта, был белым.
Нельзя сказать, что наш район славился обильными снегопадами. Но каждый год снег послушно сыпался с неба, остужая мир. Он падал и на мой зонтик. Я шёл маленькими шажками, стараясь не проваливаться, и в одиночестве направлялся к условленному месту. Из какого-то дома доносились звуки фортепиано. Ещё неловкие, но милые. Наверное, поблизости жил ребёнок, который учился играть. «Полон, полон», — раздавались старательные трели, но даже я, дилетант, понимал, что играл новичок.
В домах было тепло, в отличие от улицы. Магические обогреватели уже давно вошли в обиход и постоянно поддерживали комфортную температуру в помещениях. А вот внешний мир был, конечно же, очень и очень холодным. Мир, где засыпала жизнь. Животные прятались в своих норах, деревья роняли листья и замирали. Я шёл по белому безмолвию, и только мои тихие шаги нарушали его покой.
В этот момент передо мной появилась девочка.
— Зиг! Я тебя ждала!
— ...
— Сегодня я точно не проиграю! Сегодня мы выясним, кто из нас лучше!.. — Снег всё так же беззвучно падал, а девочка, уперев руки в бока и выпятив грудь, кричала мне эти слова.
У неё были светло-голубые волосы, собранные под ободок, и тёплое красное пальто. Это пальто очень шло к её голубым волосам и вместе с уверенным выражением лица придавало ей бойкий вид. Её звали Аня. Она — моя подруга, и мы идём в одно и то же место. Ей, как и мне, десять лет. Она ещё совсем маленькая. Хотя мы же ровесники...
— Ты ждала меня прямо под снегом?
— Ну, вообще-то, да! Но ты же мой извечный соперник! — Она ещё такая маленькая, а уже использует слово «извечный». Наверное, только недавно его выучила. Интонация немного отличалась от правильной. Видя, как она старается казаться взрослой, я невольно усмехнулся. Заметив это, Аня недовольно надула щёки.
— Рано радуешься! Я ведь лучший гений! — Зонтик она не раскрыла, поэтому на голове и плечах у неё лежал снег.
— Хочешь, пойдём под моим зонтиком? — Если я возьму её под свой зонтик, получится, что мы идём под одним зонтом на двоих, и мне будет неловко, но не предложить было бы некрасиво с моей стороны.
— Не хочу. Пошли скорее, — многие дети действительно не раскрывают зонтики в снегопад. Аня побежала вперёд, оставив меня позади. Я вздохнул и медленно пошёл за ней, изредка на неё оглядываясь.
Мы шли по снегу вдвоём. На снегу оставались следы наших ног. Аня не шла спокойно рядом со мной, а бегала вокруг, поэтому её следы были разбросаны повсюду. Наконец, мы пришли на станцию. Я стряхнул снег с её головы и пальто, и мы сели в поезд. Нам нужно было проехать три станции. Даже за эти десять минут поездки Аня успела заскучать и болтала ногами, сидя на сиденье.
— Сегодня тест по естествознанию! Как раз то, что нужно!
— Говорят, что в этот раз задания в частной школе будут ещё сложнее. Ты уверена в себе?
— Конечно! Я же гений!
— Это точно.
— Меня даже называют вундеркиндом!
— Это точно.
— Значит, я — богиня!
— А вот это уже не точно, — она с полной уверенностью заявила, что она — богиня.
Но она и правда была гением. Говорят, что в школе она всегда училась лучше всех, и ей было скучно на обычных уроках, поэтому она стала ходить в самую престижную частную школу в нашем районе. Там она тоже была одной из лучших учениц, более того, она даже занимала высокие места на национальных экзаменах для начальной школы. Да, она и правда была вундеркиндом, лучшей из лучших.
— Но думаю, что я умнее многих взрослых!
— ... — Неудивительно, что она немного зазналась. Сложно не стать высокомерным, когда ты умнее других. Хотя это и для взрослых непросто. Что уж там, люди и правда зависят от своих способностей.
— Но, Аня, ты знаешь пословицу: «В десять лет — гений, в пятнадцать — талант, в двадцать — обычный человек»?
— Слышала что-то такое.
— Как и ожидалось от Ани.
— Но я не очень понимаю её смысл.
— ... — Аня нахмурилась.
— Почему, когда человеку исполняется двадцать, он становится обычным? Он же был гением? Может, на него накладывают какое-то заклятие, которое делает его глупым?
— Ну, это... — Да, десятилетнему ребёнку сложно понять эту пословицу. И неудивительно. Чтобы понять её, нужно хоть немного соприкоснуться с жизнью общества.
— Это... потому что преимущества, которые есть у тебя в детстве, почти ничего не значат, когда ты становишься взрослым.
— Хм-м-м? — Аня лишь склонила голову набок и что-то промычала в ответ.
Как раз в этот момент мы приехали на нужную станцию. Когда мы вышли из поезда, нас обдало холодным воздухом. Мы шли по оживлённому городу. Вокруг возвышались здания торговых центров, из-за которых почти не было видно неба. Снег утоптали прохожие, и дорога стала более скользкой, чем у нас в районе. Среди шума машин и городской суеты беззвучно падал снег. Как бы сильно он ни шёл, люди не прекращали свою деятельность и куда-то спешили.
— Апчхи! — Аня чихнула и вздрогнула. Из её маленького носика потекли сопли. Да, на улице в снегопад, конечно же, холодно.
— Может, всё-таки пойдёшь под моим зонтиком? — Я достал из кармана платок и одновременно немного наклонил зонтик в её сторону.
— Не хочу. Пошли скорее в школу, там тепло! — С этими словами Аня высморкалась в платок и побежала к нашей цели. И она была права. Чем стоять под одним зонтиком и медленно идти по холоду, лучше поскорее добраться до места назначения и оказаться в тепле.
Наша цель — частная школа. Там дают более сложные знания, чем в обычной школе, и мы там учились. Конечно же, в школе работали обогреватели, и нас ждали тёплые комнаты. До этого я шёл медленно, но теперь пришлось побежать за Аней. Я старался не упасть, мчась по снегу.
«В десять лет — гений, в пятнадцать — талант, в двадцать — обычный человек». Есть такая пословица. Она учит тому, что если ты в детстве умнее других, но почиваешь на лаврах, то, став взрослым, ты обнаружишь, что твои способности уже не так полезны. Или же, что если ты получал награды в детстве, то, став взрослым и познав мир, ты поймёшь, что твоих способностей недостаточно. В общем, она учит тому, что не стоит зазнаваться, если тебя хвалят и признают в детстве, а нужно продолжать усердно трудиться и стремиться к самосовершенствованию.
...Но для меня эта пословица имела немного другой смысл.
— Зиг! Зиг! Давай посоревнуемся! Посмотрим, кто получит больше баллов за тест! — Мы были в тёплом классе частной школы. Аня стояла передо мной и громко кричала.
— Аня, ну что ты опять... — Сейчас нам раздавали результаты тестов. Учитель стоял у доски, называл имена и раздавал каждому листы с ответами. Аня, получив свой тест, сразу же подбежала ко мне и, громко засопев, стала кричать, хотя урок ещё шёл. Учитель был в замешательстве.
— Ты... обычно такая спокойная, но стоит начаться соревнованию, как ты загораешься...
— Рано радуешься! Смотри сюда! Смотри! — Аня выпячивала грудь и тыкала мне в лицо своим листом с ответами. Она держала его слишком близко, и мне было сложно разглядеть, но там действительно стояла оценка в 97 баллов.
— Ого, да ты молодец! 97 баллов.
— Вот именно! — Аня ухмылялась и всем своим видом показывала, что гордится собой. И это действительно было круто. В этот раз в тесте было много сложных заданий, и вряд ли кто-то ещё смог получить так много баллов.
Тесты в этой школе были сложнее, чем в обычной. Частная школа для лучших учеников, место, где учатся те, кто стремится к большему. Я сам здесь учусь, поэтому знаю, о чём говорю. Мало кто в этой школе мог получить 97 баллов. Отличница, спортсменка, лучшая из лучших. Это всё про неё.
— Я ведь очень старалась, чтобы победить тебя, поэтому я усердно готовилась к этому тесту!
— Вот как.
— Вчера я даже легла спать в половине десятого, так усердно я училась!
— Ты, оказывается, живёшь по режиму, — наверное, обычно она ложилась спать ещё раньше.
— Слушай! Тот, кто проиграет в этом тесте, должен будет сделать всё, что скажет победитель!
— Что?! Погоди, разве не подло говорить об этом только после того, как ты узнала свои баллы?! — Такие вещи нужно говорить до теста.
— Никаких оправданий! В соревновании нет места подлости! — Шёл урок, поэтому все в классе с интересом слушали наш разговор. Казалось, что как бы я ни взывал к справедливости, меня никто не поддержит. Все зашумели из-за нашего внезапного спора, а учитель, явно растерявшись, пытался нас отругать.
— Я уверена в себе! Если я проиграю, я сделаю всё, что ты захочешь! Я даже поцелую тебя в щёчку!
— Ты чего такое говоришь?! — Я занервничал. Все вокруг заволновались. Но Аня по-прежнему стояла, выпятив грудь, и было видно, что она абсолютно уверена в своих силах.
Учитель, всё ещё пребывая в замешательстве, назвал моё имя. Подошла моя очередь получать результаты теста. Но Аня пошла за мной и стала заглядывать в листок, который мне протягивал учитель.
— Что?! — На лице Ани застыло удивление. Она открыла рот, не в силах поверить своим глазам.
— Ты... ты опять получил 100 баллов?!
— ... — Да, я получил 100 баллов.
Аня опешила. Она всё так же стояла с открытым ртом, не в силах поверить в то, что видит. Наверное, она очень усердно готовилась, да и тест был сложным, поэтому получить 97 баллов было очень непросто. Могу с уверенностью сказать, что кроме меня, больше 97 баллов в этом классе не получил никто. Но я всё равно победил.
— 100 баллов?
— Значит, Аня проиграла?
— Аня должна его поцеловать! — Все в классе, кроме нас, конечно, воодушевились словами Ани.
— Что?!
— Ой... — Ситуация складывалась не лучшим образом. Аня напряглась. Я сделал шаг назад.
— Целуй! Аня сама так сказала! Целуй!
— Ух ты! Как взрослые!
— Целуй!
— Целуй!
— Целуй!
— Прекратите! Немедленно прекратите! — Учитель кричал, но дети уже завелись, и их было не остановить. Их энергия била через край, и никакие окрики учителя не могли остановить этот разогнавшийся поезд.
Аня покраснела.
— Что? А? Э?!
— Ладно, ладно, Аня. Не нужно ничего делать, — конечно, она сама виновата в том, что так брякнула, но всё равно было жалко смотреть, как она растерялась. Под давлением окружающих она покраснела ещё сильнее и занервничала. Я изо всех сил пытался её успокоить, но она никак не могла прийти в себя.
— Целуй!
— Целуй!
— Целуй!
— А-а-а-а-а-а! — Её лицо стало краснее яблока, и казалось, что у неё из головы сейчас пойдёт пар. У неё закружилась голова, а в глазах стояли слёзы.
— А-а-а-а-а-а-а-а-а!
— А?! Аня?! Аня, ты куда?! — Не слушая учителя, Аня с плачем выбежала из класса и умчалась, как ветер.
— ...
— ... — В классе воцарилась тишина. Потом учитель начал нас отчитывать. Все притихли.
Я вспомнил, как выглядела Аня. До того, как её стали дразнить, она была в полном замешательстве, увидев мои 100 баллов. Она всегда очень старалась. Она постоянно бросала мне вызов, раз за разом, изо всех сил. Она была талантлива и усердна и очень много училась. Но я ни разу ей не проиграл.
...Мне стало стыдно. Она ведь так старается. А я жульничаю. Я нечестно получаю свои 100 баллов. Я ругал Аню за то, что она схитрила, предложив спор после того, как узнала свои баллы, но на самом деле, у меня вообще нет права её ругать. По-хорошему, я вообще не должен участвовать в соревнованиях и общаться с такими людьми, как Аня, которые так стараются. Но я никому не могу рассказать о своих обстоятельствах. Если я расскажу, меня сочтут сумасшедшим, да и не думаю, что мне кто-то поверит. Дело в том, что я...
...перерожденец. У меня остались воспоминания о прошлой жизни.
Это случилось зимой, в необычный день, когда шёл сильный снегопад, который, как потом говорили, побил все рекорды. Мне было холодно... наверное, но я уже плохо помню. Точнее, не то чтобы плохо помню, а просто не чувствовал этого. В прошлой жизни я умер от болезни.
Я смотрел в окно на то, как падают огромные хлопья снега. Я лежал в кровати и с трудом мог поднять голову. Из белоснежной больничной палаты я смотрел на такой же белоснежный пейзаж за окном и завидовал. Мне было 28 лет, я работал в самой обычной компании по производству магических устройств, как и многие другие. Работа была самая обычная, но очень выматывающая.
Видимо, я был самым обычным человеком, потому что мне приходилось работать намного усерднее, чем другим, чтобы добиться тех же результатов. Но, наверное, так было у всех. Всем приходилось работать изо всех сил, чтобы выполнить тот объём работы, который требовало общество. Я не был ни выдающимся, ни отстающим. В этом смысле я был самым обычным человеком. Из-за того, что мне приходилось много работать, я расстался со своей девушкой. Но, наверное, такое часто бывает. И вот, в моей самой обычной жизни, я заболел. По иронии судьбы, это было единственное, что отличало меня от других.
Я не мог двигаться, только с трудом поворачивал голову, чтобы посмотреть в окно. А там всё было белым-бело, и кто-то сказал мне, с затуманенным сознанием, что такой сильный снегопад бывает очень редко. Я завидовал. Я завидовал этому снегопаду. Этот снегопад был «особенным», и наверняка останется в памяти многих людей и в записях.
Я тоже хотел стать особенным. Я хотел стать не таким, как все. Я завидовал этой стихии, этому божественному явлению природы, которое было неподвластно человеку, и медленно закрыл глаза. Моё сознание угасло, и моя жизнь подошла к концу.
...Но я переродился. Почему? Не знаю. Просто я сохранил воспоминания о прошлой жизни.
Стояла пора, когда осень уже клонилась к зиме, и пылавшие алым листья мало-помалу тускнели и начинали осыпаться.
Городские деревья, в отличие от людей, кутавшихся во всё более тёплую одежду, понемногу сбрасывали свой наряд.
По небу тянулись тонкие облака, и мутный солнечный свет, льющийся сквозь них, давал почувствовать, как осенний холод крепнет, подбираясь к зиме.
Одна девочка смотрела на этот пейзаж из школьного класса.
Слабое солнце, пробиваясь сквозь облака, мягко проникало в класс и дарило ему лишь неуверенное тепло.
Кто-то из детей уже начал одеваться теплее в ожидании холодов, а кто-то всё ещё цеплялся за приятную лёгкость осенней одежды. На этом смутном стыке тепла и холода в классе разливалось неопределённое ощущение времени года, пока учитель у доски вёл урок.
— ...И вот на фоне той эпохи в 319 году произошёл инцидент, известный как [Процессы над ведьмами в Прогардии].
Учитель старательно водил мелом по доске, делая записи. Шёл урок истории, и, пока преподаватель объяснял события далёкого прошлого, ученики переписывали сказанное в тетради.
— В ту эпоху охота на ведьм свирепствовала по всему миру. Тогдашние гонения можно было сравнить почти с массовой истерией, и множество людей стали их жертвами. Впрочем, считается, что большинство из них вообще не имело никакого отношения к ведьмовству.
— ............
— Люди боялись магии, чьё существование и без того было сомнительным, и из-за этого теряли жизни. ...И именно на этом фоне во время процессов появилась одна-единственная ведьма, которая действительно умела пользоваться магией, и показала миру, что магия реальна. Это и есть событие, известное как [Процессы над ведьмами в Прогардии].
Учитель без передышки говорил и писал на доске. Ученики не испытывали ни восторга, ни восхищения этой историей, а просто молча запоминали материал ради хороших оценок.
— Именно это событие стало отправной точкой, после которой по всему миру распространилось знание о существовании магии. Сейчас всем известно, что у каждого живого существа есть жизненная энергия, называемая магической силой, но широко осознали это именно после того случая.
— ............
— До того ведьмовство и ведьм считали опасным явлением сомнительной природы. Думали, будто этой злой силой могут пользоваться только те, кто заключил договор с демонами, и потому тех, кто владел магией, наказывали.
— Уверен, вы и так знаете, что в современном мире магическая сила служит источником энергии для работы техники. Те же портативные игровые устройства, которые вы подпитываете собственной магической силой, никогда бы не появились, если бы не это событие. Так что будьте благодарны.
Слова учителя вызвали в классе смешки.
Хотя после Процессов над ведьмами в Прогардии магия и распространилась по миру, сама по себе она не была особенно мощной или всемогущей.
После сложных ритуалов ею можно было лишь зажечь крошечный огонёк или едва-едва приподнять предмет, так что в то время она почти не могла всерьёз повлиять на общество.
Однако с развитием машинной цивилизации полезность магической силы пересмотрели. Выяснилось, что врождённая магия тела удобна как источник энергии для механизмов, и исследования магии резко продвинулись вперёд. Различные машины начали переделывать под работу на магической силе, а такие устройства стали называть «магическими устройствами».
— ............
Одна девочка слушала урок с откровенно скучающим видом. На доску она не смотрела, а лениво глядела в окно.
С лицом, исполненным почти буддийского бесстрастия, она пропускала слова учителя мимо ушей и, будто не слишком-то интересуясь происходящим, наблюдала за игрой с мячом на школьном дворе. От неё так и веяло нетерпением, словно она только и ждала, когда урок наконец закончится.
— ............
Девочка отвела взгляд от занятия и нахмурилась.
Как бы ей ни хотелось не слушать, смысл всё равно сам собой проникал в уши. Ей совсем не хотелось снова слышать рассказы об эпохе ведьм, но оставалось только делать безразличный вид.
Потому что у этой девочки был сильный интерес... нет, одержимость ведьмами.
Именно поэтому ей и не хотелось слушать о той эпохе, даже если рассказывал учитель.
— ............
Девочка оглядела одноклассников, которые, как обычно, совершенно спокойно слушали урок. Для всех остальных сегодняшний урок истории не значил ничего особенного. Просто ещё один обычный день.
И только в сердце этой девочки бушевало смятение.
— ............
В памяти снова всплывали дни страданий, боли и мысли о товарищах. Люди позднейших эпох, возможно, превозносили ведьму, показавшую магию на процессе, как вестницу прогресса... но это было совсем не так. Та ведьма носила в душе куда более мрачные чувства...
Для этой девочки история Процессов над ведьмами в Прогардии отзывалась в сердце сложнейшим клубком эмоций.
К событиям той эпохи она была привязана куда сильнее, чем кто бы то ни было.
Потому что...
— в своей прошлой жизни эта девочка и была ведьмой на тех самых процессах.
Девочка снова перевела взгляд за окно, на мутное пасмурное небо, которое словно подходило её взбаламученным чувствам. С вялой хмурой складкой на лице она крепко сжала кулаки.
Учитель истории всё продолжал рассказывать о Процессах над ведьмами в Прогардии. И как бы ни старалась девочка, она не могла не вспоминать свою прошлую жизнь.
Её последние слова, сказанные тогда, никогда не будут передаваться потомкам...
— она вспоминала дни, когда была ведьмой.
Впервые я встретил Аню, девочку, бросившую мне вызов, в студёный зимний день. Тяжёлые облака за окном не пропускали скудный солнечный свет. Именно в такой хмурый день я и повстречал её в тёплом здании.
Это была моя первая зима в начальной школе. Родители, видя, что я неизменно получаю высшие баллы, определили меня в самую престижную в округе частную школу. Три остановки на поезде. Для ребёнка, возможно, и дальняя дорога, но для меня, в прошлой жизни тратившего по часу на дорогу в университет, это была лишь короткая поездка.
Эта частная школа располагалась в новом, безупречно чистом здании. Оказавшись в незнакомой обстановке, я не чувствовал особого волнения. Скорее, продрогший от зимнего холода, я стремился укрыться в тепле и с этими мыслями переступил порог школы. Перед началом занятий учитель представил меня классу, и на меня тут же обрушился шквал вопросов от любопытных детей. Где я живу, какой мой любимый предмет, занимаюсь ли я спортом? «Да! Да! Да! Да!» — дети продолжали тянуть руки, и бесконечный поток вопросов не давал начать урок.
...Хоть я и говорю о них «дети», но вообще-то мы одного возраста.
У меня совершенно не было таланта улаживать подобные ситуации. Учитель на подмостках, смущённо улыбаясь, пытался урезонить учеников, и я, должно быть, выглядел так же растерянно.
Наконец я уселся на указанное учителем свободное место и достал учебники.
— Рядом со мной сидела девочка с пепельно-голубыми волосами.
Она показалась мне немного странной.
Взоры всех присутствующих до сих пор были прикованы ко мне. Дети, с озорными улыбками на лицах, жадно следили за каждым моим движением, словно ожидая, что я в любой момент могу выкинуть какой-нибудь фокус, например, выпустить изо рта голубя. Они то и дело украдкой поглядывали на меня, чужака в их привычном мире.
Однако девочка с голубыми волосами, сидевшая рядом, ни разу на меня не взглянула, не отрываясь от учебника. Казалось, я для неё не представлял ни малейшего интереса, словно я был не более чем придорожным камнем.
Теперь, вспоминая тот момент, я понимаю, что она была единственной, кто не задал мне ни одного вопроса во время той бурной сцены знакомства.
Я не помню, чтобы наши взгляды хоть раз пересеклись. Уверен, что и тогда, когда я стоял на подмостках и представлялся, она, как и сейчас, сидела, уткнувшись в учебник.
«...»
Похоже, новенький ей был совершенно безразличен.
«Она немного странная», — подумал я.
Так и не перекинувшись с ней ни словом, я погрузился в учёбу.
Хоть родители и отдали меня в самую престижную школу, нового я там ничего не узнал. Что, впрочем, неудивительно. Было бы странно, если бы человек, проживший 28 лет, узнавал много нового на уроках в начальной школе. Возможно, это прозвучит высокомерно, но, надеюсь, мой 28-летний жизненный опыт послужит мне оправданием. За последние несколько лет я в совершенстве овладел искусством делать вид, что внимательно слушаю учителя.
Когда первый урок подошёл к концу, меня снова атаковали вопросами. Смущенно улыбаясь, я отвечал, но от моей соседки с голубыми волосами вопросов так и не последовало.
За этот день я успел пообщаться со многими, но с ней не перекинулся и парой слов.
Когда все занятия закончились, она, ни с кем не попрощавшись, быстро собрала вещи. Поддавшись мимолётному любопытству, я решил заговорить с ней.
— Ты какая-то молчаливая. У тебя что, плохое настроение?
— Вовсе нет.
— Меня зовут Зиг. А тебя?
— Тебе-то какая разница?
Холодный ответ, лишённый каких-либо эмоций. Настоящая ледяная дева. Впрочем, я уже взрослый человек. Не пристало мне обижаться по таким пустякам. Попробую-ка я пошутить.
— Тебя зовут Тебетокакаяразница?
— Ты что, идиот?
Ледяной взгляд. Шутка не удалась. Она восприняла мои слова всерьёз. Даже дети могут смотреть на меня свысока.
— Ты уже уходишь?
— ...
— Не хочешь поиграть с друзьями?
— ...
Молча закончив собираться, она взяла в руки свою простую, но вместительную сумку и посмотрела на меня сверху вниз своими большими для такого маленького личика глазами.
— Мне неинтересно.
В её голосе не было ни капли бравады. Казалось, ей действительно совершенно безразличны друзья. С этими словами она стремительно покинула класс.
— ...
Я был ошеломлён.
— Эй, Зиг! С ней бесполезно разговаривать. Она та ещё ледышка!
— Парис.
Ко мне подошёл мальчик по имени Парис. Мы успели подружиться с ним во время перемены.
— Неужели?
— Ага, она ни с кем не разговаривает. Даже когда учитель пытается её разговорить, она молчит! Хоть она и лучшая ученица в школе... но всё равно холодная, как айсберг.
— Парис, нехорошо так говорить о девочках, а уж тем более об Ане.
— Простите, учитель!
Так эту девочку зовут Аня. Впервые услышал её имя за весь день.
— Она лучшая ученица в этой школе?
— Да, у неё всегда самые высокие баллы. Меня это так бесит!
Парис скрестил руки на груди и недовольно нахмурился.
— Да, она и правда немного странная.
Это было единственное, что я мог сказать о ней на тот момент.
Тогда я был уверен, что нам вряд ли доведётся часто общаться.
С тех пор мы с Аней не проронили ни слова.
Как и говорили ребята, она была очень странной: ни с кем не разговаривала, ни с кем не играла, предпочитая одиночество. Добросердечный учитель раз за разом пытался завязать с ней беседу, но неизменно натыкался на стену холодного безразличия. Казалось, это стало уже своеобразной традицией нашей школы.
Друзей у неё, похоже, не было. Но Аню, казалось, это нисколько не волновало. Она с явным удовольствием держалась особняком.
Говорили, что она настоящий гений. Лучшая ученица среди всех умников нашей школы. В конце каждой четверти она неизменно оказывалась на первом месте, да и в общенациональных рейтингах занимала верхние строчки.
Что ж, как известно, гении часто бывают со странностями. Аня не стала исключением. Миловидная девочка с неизменным обручем на голове, но выражение её лица никогда не менялось. Словно ледяная статуя.
Всегда невозмутимая. Всегда сосредоточенная на учёбе.
Она сидела за соседней партой, но наши миры не пересекались. Для неё я был пустым местом.
Ей не было дела ни до кого.
В тот день нам раздавали результаты тестов. В нашей школе в середине и в конце каждой четверти проводились большие контрольные. Своего рода подготовка к средней и старшей школе.
Правда, в отличие от обычных школ, здесь за хорошие результаты полагалось угощение. Подкуп, конечно, но весьма действенный. Учителя отлично знали, как найти подход к детям.
Когда Парис проходил мимо меня за своей работой, я окликнул его. Он с кислой миной ответил, что написал «так себе». Неплохо, но и не отлично. В своей прошлой школе он всегда получал высшие баллы, поэтому, видимо, был недоволен результатом.
Тесты в нашей школе были действительно сложными. Здесь собрались лучшие ученики из разных школ, но даже для них задания были непростыми. Уровень требований был на порядок выше, чем в обычных школах.
— ...
Аня тоже вернулась на своё место с контрольной в руках. Понимая, что поступаю нехорошо, я всё же не удержался и краем глаза взглянул на её оценки.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...