«В морском планктоне зародился маточный улей! Система устанавливает генетические замки, ограничивая размеры организмов, развившихся из спор!»
«В морском планктоне зародился маточный улей! Система устанавливает генетические замки, ограничивая размеры организмов, развившихся из спор!»
Сюй Чжи нахмурился и мысленно отдал приказ.
Сюй Чжи нахмурился и мысленно отдал приказ.
Его фруктовый сад был невелик, и позволить существам разрастись до гигантских размеров он не мог. К тому же память прежней Матери Улья ясно говорила: эволюционный путь, ведущий к чрезмерному увеличению тела, ошибочен. Не стоило намеренно увеличивать размеры Роя. Напротив, сохранение исходной, крошечной формы насекомых являлось единственно верным решением. Чем меньше тело, тем проще добиться качественного скачка энергии.
Его фруктовый сад был невелик, и позволить существам разрастись до гигантских размеров он не мог. К тому же память прежней Матери Улья ясно говорила: эволюционный путь, ведущий к чрезмерному увеличению тела, ошибочен. Не стоило намеренно увеличивать размеры Роя. Напротив, сохранение исходной, крошечной формы насекомых являлось единственно верным решением. Чем меньше тело, тем проще добиться качественного скачка энергии.
С этого мгновения их рост прекратился. Отныне обычные обитатели песочницы уступали в размерах даже простым муравьям — именно такими и должны быть настоящие насекомые, истинный Рой. Самые крупные виды, даже если бы они эволюционировали до аналогов земных динозавров, не превысили бы размерами домашнюю кошку. И то — насекомое величиной с кошку уже казалось невообразимым чудовищем.
С этого мгновения их рост прекратился. Отныне обычные обитатели песочницы уступали в размерах даже простым муравьям — именно такими и должны быть настоящие насекомые, истинный Рой. Самые крупные виды, даже если бы они эволюционировали до аналогов земных динозавров, не превысили бы размерами домашнюю кошку. И то — насекомое величиной с кошку уже казалось невообразимым чудовищем.
А для крошечных созданий песчаный полигон площадью в сто му казался огромным, сопоставимым с небольшой земной провинцией.
А для крошечных созданий песчаный полигон площадью в сто му казался огромным, сопоставимым с небольшой земной провинцией.
Во второй половине шестого дня древний океан, в котором предыдущие пять суток безраздельно властвовали одноклеточные, содрогнулся от великих перемен: в воде наконец появились многоклеточные организмы. Сюй Чжи наблюдал за происходящим словно за ускоренным научно-популярным фильмом о дикой природе. На поверхности пруда — его рукотворного океана — новые виды планктона рождались и погибали буквально каждые несколько секунд, непрерывно сменяя друг друга поколение за поколением.
Во второй половине шестого дня древний океан, в котором предыдущие пять суток безраздельно властвовали одноклеточные, содрогнулся от великих перемен: в воде наконец появились многоклеточные организмы. Сюй Чжи наблюдал за происходящим словно за ускоренным научно-популярным фильмом о дикой природе. На поверхности пруда — его рукотворного океана — новые виды планктона рождались и погибали буквально каждые несколько секунд, непрерывно сменяя друг друга поколение за поколением.
Вскоре водную гладь пруда затянули ковры причудливых водорослей и невиданных ранее водных растений.
Вскоре водную гладь пруда затянули ковры причудливых водорослей и невиданных ранее водных растений.
Сюй Чжи изначально лишь хотел поставить эксперимент, заселив океан простейшими одноклеточными, но никак не ожидал, что процесс окажется настолько бурным.
Сюй Чжи изначально лишь хотел поставить эксперимент, заселив океан простейшими одноклеточными, но никак не ожидал, что процесс окажется настолько бурным.
«Один день равен десяти тысячам лет... Прошло всего шесть дней, что эквивалентно шестидесяти тысячам лет эволюции, а простейшие одноклеточные уже превратились в полноценный планктон. Это поразительно напоминает палеозойский океан Земли в конце фанерозоя — период кембрийского взрыва, случившийся пятьсот миллионов лет назад. Эти споры Роя просто невероятны!»
«Один день равен десяти тысячам лет... Прошло всего шесть дней, что эквивалентно шестидесяти тысячам лет эволюции, а простейшие одноклеточные уже превратились в полноценный планктон. Это поразительно напоминает палеозойский океан Земли в конце фанерозоя — период кембрийского взрыва, случившийся пятьсот миллионов лет назад. Эти споры Роя просто невероятны!»
Сам Сюй Чжи не слишком хорошо разбирался в палеонтологии и геологических эпохах Земли. Чтобы восполнить пробелы, он вернулся в дом, открыл ноутбук и принялся жадно изучать историю земной жизни — её истоки, вехи развития, особенности кембрийского, силурийского и девонского периодов. В конце концов, родная планета служила прекрасным ориентиром.
Сам Сюй Чжи не слишком хорошо разбирался в палеонтологии и геологических эпохах Земли. Чтобы восполнить пробелы, он вернулся в дом, открыл ноутбук и принялся жадно изучать историю земной жизни — её истоки, вехи развития, особенности кембрийского, силурийского и девонского периодов. В конце концов, родная планета служила прекрасным ориентиром.
«Но скоро стемнеет... Начинается то, чего я боялся больше всего. Мир в песочнице окажется на грани гибели»
«Но скоро стемнеет... Начинается то, чего я боялся больше всего. Мир в песочнице окажется на грани гибели»
Он перевёл взгляд с рукотворного океана на темнеющий небосвод. Последние лучи заката угасали на кирпичной стене сада.
Он перевёл взгляд с рукотворного океана на темнеющий небосвод. Последние лучи заката угасали на кирпичной стене сада.
Поскольку деление клеток и эволюция шли с десятитысячекратным ускорением, одни сутки на его участке равнялись десяти тысячам лет. Выходило, что пять тысяч лет длился день, и ещё пять тысяч — ночь. Теперь, когда сумерки сгустились над садом, долгое благодатное пятитысячелетие света подошло к концу, уступая место бесконечной пятитысячелетней тьме.
Поскольку деление клеток и эволюция шли с десятитысячекратным ускорением, одни сутки на его участке равнялись десяти тысячам лет. Выходило, что пять тысяч лет длился день, и ещё пять тысяч — ночь. Теперь, когда сумерки сгустились над садом, долгое благодатное пятитысячелетие света подошло к концу, уступая место бесконечной пятитысячелетней тьме.
Солнечный свет — источник всего живого. Лишившись его, только что зародившиеся в воде растения потеряют способность к фотосинтезу и неминуемо погибнут. И действительно, стоило тьме опуститься на землю, как в глубинах рукотворного моря начались катастрофические изменения. Пышные подводные заросли стали стремительно увядать. Лишённые искры жизни, они опускались на дно, превращая некогда цветущий водоём в безжизненную пучину. Под покровом ночи пруд казался мёртвым.
Солнечный свет — источник всего живого. Лишившись его, только что зародившиеся в воде растения потеряют способность к фотосинтезу и неминуемо погибнут. И действительно, стоило тьме опуститься на землю, как в глубинах рукотворного моря начались катастрофические изменения. Пышные подводные заросли стали стремительно увядать. Лишённые искры жизни, они опускались на дно, превращая некогда цветущий водоём в безжизненную пучину. Под покровом ночи пруд казался мёртвым.
«Первое массовое вымирание в моей личной эволюционной летописи... Не думал, что оно наступит так скоро»
«Первое массовое вымирание в моей личной эволюционной летописи... Не думал, что оно наступит так скоро»
Сюй Чжи глубоко вздохнул.
Сюй Чжи глубоко вздохнул.
Из прочитанных статей он знал, что за миллиарды лет развития — от появления первых одноклеточных до расцвета сложнейших палеозойских организмов — Земля пережила пять великих, опустошительных катастроф, стиравших с её лица целые биосферы.
Из прочитанных статей он знал, что за миллиарды лет развития — от появления первых одноклеточных до расцвета сложнейших палеозойских организмов — Земля пережила пять великих, опустошительных катастроф, стиравших с её лица целые биосферы.
Пожалуй, самым известным в истории было вымирание конца мелового периода, случившееся шестьдесят пять миллионов лет назад. Тогда погибли прежние властелины планеты — динозавры, а вместе с ними сгинуло около восьмидесяти процентов всех видов фауны. Первым же глобальным катаклизмом на Земле стало ордовикское вымирание, произошедшее более четырёхсот миллионов лет назад. Резкое падение температур и понижение уровня океана разрушили морские экосистемы, уничтожив восемьдесят пять процентов водных обитателей.
Пожалуй, самым известным в истории было вымирание конца мелового периода, случившееся шестьдесят пять миллионов лет назад. Тогда погибли прежние властелины планеты — динозавры, а вместе с ними сгинуло около восьмидесяти процентов всех видов фауны. Первым же глобальным катаклизмом на Земле стало ордовикское вымирание, произошедшее более четырёхсот миллионов лет назад. Резкое падение температур и понижение уровня океана разрушили морские экосистемы, уничтожив восемьдесят пять процентов водных обитателей.
Но в его маленькой песочнице всё шло иначе. Местная катастрофа разразилась не из-за ледникового периода, а из-за наступления пяти тысяч лет кромешной тьмы. Солнце зашло, положив начало первому великому вымиранию в этом мире. Земля — колоссальная планета с неисчислимым разнообразием видов. Естественный отбор на ней происходил в масштабах огромного генофонда, обладавшего огромной пластичностью, что и позволяло жизни раз за разом восставать из пепла.
Но в его маленькой песочнице всё шло иначе. Местная катастрофа разразилась не из-за ледникового периода, а из-за наступления пяти тысяч лет кромешной тьмы. Солнце зашло, положив начало первому великому вымиранию в этом мире. Земля — колоссальная планета с неисчислимым разнообразием видов. Естественный отбор на ней происходил в масштабах огромного генофонда, обладавшего огромной пластичностью, что и позволяло жизни раз за разом восставать из пепла.
Но его владения были слишком крошечными. Даже если заселить весь пруд до предела, численность популяции едва ли превысила бы несколько десятков миллионов особей. Согласно классической теории эволюции Дарвина, при столь ничтожном исходном материале вероятность появления мутации, способной приспособиться к экстремальным изменениям среды, стремилась к нулю.
Но его владения были слишком крошечными. Даже если заселить весь пруд до предела, численность популяции едва ли превысила бы несколько десятков миллионов особей. Согласно классической теории эволюции Дарвина, при столь ничтожном исходном материале вероятность появления мутации, способной приспособиться к экстремальным изменениям среды, стремилась к нулю.
«И всё же это споры Роя — одноклеточные организмы с феноменальной приспособляемостью. Они способны выжить даже на бесплодном астероиде, так почему не справятся здесь?»
«И всё же это споры Роя — одноклеточные организмы с феноменальной приспособляемостью. Они способны выжить даже на бесплодном астероиде, так почему не справятся здесь?»
Сюй Чжи сделал глубокий вдох, содрогаясь от смеси волнения и тревоги.
Сюй Чжи сделал глубокий вдох, содрогаясь от смеси волнения и тревоги.
Он замер в ожидании. Мягкий лунный свет заливал тихий сад, серебря мёртвую гладь пруда, забитого гниющими остатками флоры. Прошло около получаса реального времени, когда на поверхности воды вдруг затрепетал слабый голубоватый огонёк.
Он замер в ожидании. Мягкий лунный свет заливал тихий сад, серебря мёртвую гладь пруда, забитого гниющими остатками флоры. Прошло около получаса реального времени, когда на поверхности воды вдруг затрепетал слабый голубоватый огонёк.
Это было крошечное, размером с муравья, растеньице с изящными лазурными листьями. Лишившись прямых солнечных лучей, оно сумело перестроить свой фотосинтез под тусклый, призрачный свет луны. Это позволило ему зацепиться за жизнь.
Это было крошечное, размером с муравья, растеньице с изящными лазурными листьями. Лишившись прямых солнечных лучей, оно сумело перестроить свой фотосинтез под тусклый, призрачный свет луны. Это позволило ему зацепиться за жизнь.
Перенеся первый сокрушительный удар катаклизма, растение стало развиваться с невероятной скоростью. На глазах Сюй Чжи, словно в перемотанной плёнке, оно за считаные секунды росло, созревало, давало потомство и увядало.
Перенеся первый сокрушительный удар катаклизма, растение стало развиваться с невероятной скоростью. На глазах Сюй Чжи, словно в перемотанной плёнке, оно за считаные секунды росло, созревало, давало потомство и увядало.
Бешеное колесо естественного отбора закрутилось с новой силой. Адаптируясь к условиям вечной ночи, новые поколения обзаводились угловатыми краями и округлыми формами, превращаясь в подобие плоских кувшинок, распластанных по воде. Так они увеличивали площадь поглощения скудного лунного света, льющегося с ночного неба.
Бешеное колесо естественного отбора закрутилось с новой силой. Адаптируясь к условиям вечной ночи, новые поколения обзаводились угловатыми краями и округлыми формами, превращаясь в подобие плоских кувшинок, распластанных по воде. Так они увеличивали площадь поглощения скудного лунного света, льющегося с ночного неба.
Пролетел ещё один час. Единственный уцелевший вид в рукотворной песочнице, названный Сюй Чжи Лунно-синей травой, сменил десятки тысяч поколений и разделился на множество эволюционных ветвей.
Пролетел ещё один час. Единственный уцелевший вид в рукотворной песочнице, названный Сюй Чжи Лунно-синей травой, сменил десятки тысяч поколений и разделился на множество эволюционных ветвей.
Одни разновидности стали угловатыми, другие вытянулись в нити, третьи приобрели эллиптическую форму; появились глубоководные и мелководные формы. Вскоре наметился фундаментальный раскол: одна ветвь Лунно-синей травы продолжила совершенствовать усвоение лунного света, а другая внезапно превратилась в хищников. Последние приманивали сородичей мягким фосфоресцирующим свечением, а когда те подплывали ближе, безжалостно поглощали их.
Одни разновидности стали угловатыми, другие вытянулись в нити, третьи приобрели эллиптическую форму; появились глубоководные и мелководные формы. Вскоре наметился фундаментальный раскол: одна ветвь Лунно-синей травы продолжила совершенствовать усвоение лунного света, а другая внезапно превратилась в хищников. Последние приманивали сородичей мягким фосфоресцирующим свечением, а когда те подплывали ближе, безжалостно поглощали их.
Глядя на это торжество естественного отбора, Сюй Чжи невольно восхитился стойкостью и изобретательностью жизни.
Глядя на это торжество естественного отбора, Сюй Чжи невольно восхитился стойкостью и изобретательностью жизни.
«Уцелев в горниле первого массового вымирания, это единственное выжившее растение сумело заложить основы невероятного разнообразия в тёмных глубинах»
«Уцелев в горниле первого массового вымирания, это единственное выжившее растение сумело заложить основы невероятного разнообразия в тёмных глубинах»
Он отыскал чёрный блокнот, взял ручку и решил задокументировать этапы развития своей песочницы.
Он отыскал чёрный блокнот, взял ручку и решил задокументировать этапы развития своей песочницы.
«Может, мне стоит вести летопись эпох по аналогии с земной хронологией? На Земле был кембрийский период — эра великого эволюционного взрыва, давшего начало динозаврам, млекопитающим и человеку. А здесь буйство жизни разразилось посреди пяти тысяч лет беспросветного мрака... Назову-ка я это время Эрой Тьмы»
«Может, мне стоит вести летопись эпох по аналогии с земной хронологией? На Земле был кембрийский период — эра великого эволюционного взрыва, давшего начало динозаврам, млекопитающим и человеку. А здесь буйство жизни разразилось посреди пяти тысяч лет беспросветного мрака... Назову-ка я это время Эрой Тьмы»
Охваченный азартом, он открыл первую страницу своей «Книги Бытия» и вывел на ней:
Охваченный азартом, он открыл первую страницу своей «Книги Бытия» и вывел на ней:
[Эра Тьмы. Мир содрогнулся от внезапных перемен: солнце зашло, и наступила долгая ночь длиною в пять тысяч лет. Девяносто девять процентов обитателей океана погибли. Единственным уцелевшим видом стала Лунно-синяя трава, научившаяся поглощать лунный свет. Растение буйно разрослось в ночном море и стало полноправным властелином этой эпохи.]
[Эра Тьмы. Мир содрогнулся от внезапных перемен: солнце зашло, и наступила долгая ночь длиною в пять тысяч лет. Девяносто девять процентов обитателей океана погибли. Единственным уцелевшим видом стала Лунно-синяя трава, научившаяся поглощать лунный свет. Растение буйно разрослось в ночном море и стало полноправным властелином этой эпохи.]
Он посмотрел на пруд, который теперь величал не иначе как Океаном Жизни, и замер в предвкушении.
Он посмотрел на пруд, который теперь величал не иначе как Океаном Жизни, и замер в предвкушении.
«Если верить земной палеонтологии, океан — колыбель всего живого. Сначала возникают водоросли, а затем — фауна. Во что же разовьются клетки Роя? Каких морских животных они породят?»
«Если верить земной палеонтологии, океан — колыбель всего живого. Сначала возникают водоросли, а затем — фауна. Во что же разовьются клетки Роя? Каких морских животных они породят?»
Сюй Чжи так и не сомкнул глаз до самого рассвета.
Сюй Чжи так и не сомкнул глаз до самого рассвета.
Настал седьмой день. Однако вопреки ожиданиям Сюй Чжи, вода не закишела первыми животными. Вместо этого мир потрясло второе массовое вымирание!
Настал седьмой день. Однако вопреки ожиданиям Сюй Чжи, вода не закишела первыми животными. Вместо этого мир потрясло второе массовое вымирание!
Солнце взошло над горизонтом. С первыми же лучами рассвета Лунно-синяя трава, столь вольготно чувствовавшая себя под ночным небом, начала стремительно увядать.
Солнце взошло над горизонтом. С первыми же лучами рассвета Лунно-синяя трава, столь вольготно чувствовавшая себя под ночным небом, начала стремительно увядать.
Приспособленные к тусклому, мягкому мерцанию луны, эти нежные стебли не вынесли яростного жара дневного светила. Словно объятые невидимым пламенем, они чернели и опускались на дно. За считаные минуты Лунно-синяя трава оказалась на грани полного исчезновения.
Приспособленные к тусклому, мягкому мерцанию луны, эти нежные стебли не вынесли яростного жара дневного светила. Словно объятые невидимым пламенем, они чернели и опускались на дно. За считаные минуты Лунно-синяя трава оказалась на грани полного исчезновения.
«Второе массовое вымирание... Произошло так быстро, они ведь едва успели приспособиться. Поистине жестокое зрелище»
«Второе массовое вымирание... Произошло так быстро, они ведь едва успели приспособиться. Поистине жестокое зрелище»
Сюй Чжи заворожённо наблюдал за гибелью целого мира.
Сюй Чжи заворожённо наблюдал за гибелью целого мира.
В масштабах настоящих планет эволюция исчисляется сотнями миллионов лет. Появление и угасание бесчисленных видов складываются в грандиозную космическую одиссею. Рождение и смерть существ из спор должны были занимать эпохи, но здесь, сжатые до нескольких часов, они разворачивали перед Сюй Чжи картины величайшего триумфа и глубочайшего упадка. Это зрелище потрясло его до глубины души.
В масштабах настоящих планет эволюция исчисляется сотнями миллионов лет. Появление и угасание бесчисленных видов складываются в грандиозную космическую одиссею. Рождение и смерть существ из спор должны были занимать эпохи, но здесь, сжатые до нескольких часов, они разворачивали перед Сюй Чжи картины величайшего триумфа и глубочайшего упадка. Это зрелище потрясло его до глубины души.
Ближе к полудню среди гниющих останков вновь забрезжил слабый лазурный свет.
Ближе к полудню среди гниющих останков вновь забрезжил слабый лазурный свет.
То была необычная пятиконечная Лунно-синяя трава. Пережив спасительную мутацию, она выстояла под убийственным солнечным светом. Это было настоящее возрождение из пепла.
То была необычная пятиконечная Лунно-синяя трава. Пережив спасительную мутацию, она выстояла под убийственным солнечным светом. Это было настоящее возрождение из пепла.
Чтобы приспособиться к нещадному зною, растение принялось непрерывно размножаться. За несколько минут сменились бессчетные поколения. Окрас листьев начал стремительно темнеть, переходя из ярко-синего в глубокий пурпурно-чёрный оттенок. В итоге пруд затянули ковры причудливых пятиконечных звёзд, отливающих таинственным тёмно-фиолетовым блеском.
Чтобы приспособиться к нещадному зною, растение принялось непрерывно размножаться. За несколько минут сменились бессчетные поколения. Окрас листьев начал стремительно темнеть, переходя из ярко-синего в глубокий пурпурно-чёрный оттенок. В итоге пруд затянули ковры причудливых пятиконечных звёзд, отливающих таинственным тёмно-фиолетовым блеском.
Их симметричные листья по форме напоминали пятиконечные звёзды и обладали удивительным свойством: они умели сжиматься и раскрываться. С наступлением ночи растение расправляло свои лучи на водной глади, максимально увеличивая площадь поглощения лунного света. Днём же, спасаясь от палящего солнца, оно сворачивалось в плотные бутоны, напоминая земную мимозу стыдливую.
Их симметричные листья по форме напоминали пятиконечные звёзды и обладали удивительным свойством: они умели сжиматься и раскрываться. С наступлением ночи растение расправляло свои лучи на водной глади, максимально увеличивая площадь поглощения лунного света. Днём же, спасаясь от палящего солнца, оно сворачивалось в плотные бутоны, напоминая земную мимозу стыдливую.
Великие вымирания несут смерть, но одновременно они открывают дорогу новым, ранее притесняемым видам. В опустевшем Океане Жизни у пурпурных звёзд не осталось конкурентов. Они принялись стремительно размножаться, заполняя водное пространство жизнеспособными эволюционными ветвями.
Великие вымирания несут смерть, но одновременно они открывают дорогу новым, ранее притесняемым видам. В опустевшем Океане Жизни у пурпурных звёзд не осталось конкурентов. Они принялись стремительно размножаться, заполняя водное пространство жизнеспособными эволюционными ветвями.
«Ты преодолела пять тысяч лет палящего зноя и пять тысяч лет ледяного мрака...»
«Ты преодолела пять тысяч лет палящего зноя и пять тысяч лет ледяного мрака...»
Сюй Чжи мягко улыбнулся:
Сюй Чжи мягко улыбнулся:
«Пройти сквозь огонь и тьму, остаться единственной выжившей среди миллионов... Ты истинный триумфатор этой борьбы. Отныне твоё имя — Трава Пурпурного Сияния»
«Пройти сквозь огонь и тьму, остаться единственной выжившей среди миллионов... Ты истинный триумфатор этой борьбы. Отныне твоё имя — Трава Пурпурного Сияния»
Он взял ручку и перевернул страницу своего чёрного блокнота.
Он взял ручку и перевернул страницу своего чёрного блокнота.
Ниже он записал историю второго глобального катаклизма своего мира:
Ниже он записал историю второго глобального катаклизма своего мира:
[Эра Света. Космос вновь содрогнулся: луна скрылась, уступив место безжалостному дневному светилу, горевшему на небосводе долгие пять тысяч лет. Лунно-синяя трава — прежний гегемон Эры Тьмы — почти полностью вымерла. Однако её угнетённое ответвление, Трава Пурпурного Сияния, сумело приспособиться и совершило невероятный эволюционный рывок, став новым полноправным властелином эпохи.]
[Эра Света. Космос вновь содрогнулся: луна скрылась, уступив место безжалостному дневному светилу, горевшему на небосводе долгие пять тысяч лет. Лунно-синяя трава — прежний гегемон Эры Тьмы — почти полностью вымерла. Однако её угнетённое ответвление, Трава Пурпурного Сияния, сумело приспособиться и совершило невероятный эволюционный рывок, став новым полноправным властелином эпохи.]

Комментарии

Загрузка...