─ Гао Ян, ты превзошел все границы дерзости! Как смеешь ты предлагать императрице есть мерзкую, грязную саранчу? Твое преступление карается смертной казнью!
Министр юстиции Лэй Юнь пришел в ярость, обрушив на юношу гневную тираду.
Демонстрируя праведное возмущение, он шагнул вперед.
Его примеру последовали и другие сановники, подняв громкий ропот.
Первый министр Сюй Сюаньцзи выступил вперед: ─ Саранча – вредоносный паразит, а Ваше Величество – владычица девяти провинций и пяти озер, как можно предлагать ей отвечать набегам вредителей подобным образом!
─ Этот Гао Ян совершенно потерял стыд, умоляем Ваше Величество сурово наказать его!
Лицо Ван Чжуна озарилось радостью, и он зачастил: ─ Ваше Величество, помыслы Гао Яна преступны, прошу примерно наказать злодея!
Поднялся целый галдеж: чиновники один за другим выходили вперед, осыпая Гао Яна проклятиями.
Гао Фэн с изумлением уставился на сына.
─ Паршивец, кончай нести бред!
Мало того, что он ведет себя как живой Яньван с этой саранчой.
Так он решил побыть живым Яньваном и для собственной семьи, пожелав отправить на плаху весь их клан до девятого колена?
Заставить императрицу есть саранчу... даже если У Чжао и впрямь проглотит ее ради спасения людей, а простолюдины переживут это бедствие...
Не припомнит ли им потом императрица эту вольность?
Служить при монархе – что спать с тигром, политическое чутье у этого сына все-таки из рук вон плохо!
Янь Чжэн тоже вытаращил глаза.
При дворе все считали его отчаянным смельчаком, но по сравнению с Гао Яном он выглядел сущим ребенком.
Даже он не осмелился бы произнести такое.
У Чжао на драконьем троне тоже лишилась дармового слова.
─ Что?
─ Заставить меня лично есть саранчу?
В ее воображении тут же возникли отвратительные, омерзительные морды насекомых. И дело было даже не в том, чтобы проглотить их.
От одной мысли ее начинало тошнить.
Стоя перед лицом всеобщих упреков, Гао Ян сохранял невозмутимость, не сводя прямого взгляда с императрицы.
─ Ваше Величество, то, о чем говорил господин Янь, и вправду главная беда.
─ В народе верят во всяких божков саранчи и в то, что нашествие – это кара с небес, против которой бессильна людская воля. Поэтому многие крестьяне просто сидят на краю полей и смотрят, как насекомые пожирают урожай, что лишь умножает их полчища!
─ Предрассудки простого народа необходимо сокрушить, иначе последствия будут невообразимы!
Голос Гао Яна уверенно звенел в тишине.
У Чжао глубокомысленно посмотрела на него и тяжело вздохнула.
Она – правительница Великого Цяня, хозяйка мириадов подданных.
Миллионы жителей Гуаньчжуна – все они ее дети.
Хотя саранча вызывала омерзение, от одних мыслей о ней подступала тошнота, но ради миллионов душ, ради того, чтобы народ после бедствия не скатился до пожирания собственных детей...
Пусть даже она, У Чжао, отведает ее! Что с того?!
Пока Гао Ян продолжал говорить, сановники не унимались:
─ Дерзкий Гао Ян!
─ Мысли твои черны!
Но У Чжао вдруг резко оборвала их: ─ Довольно!
─ Ради блага подданных империи я готова лично съесть саранчу!
Глубоко вздохнув, она обвела министров своими фениксовыми очами.
Слова эти взметнули бурю под сводами кабинета.
Сановники содрогнулись от изумления.
Никто не ожигал, что У Чжао и впрямь решится на такое. То ведь саранча! И ладно бы она была мужчиной, но ведь она – женщина, к тому же императрица Великого Цяня.
Даже суровые мужи не смогли бы заставить себя проглотить подобную гадость.
Гао Ян невольно зауважал императрицу: ради гуаньчжунского люда она и впрямь готова переступить через себя.
Эта женщина-императрица действительно радеет за народ.
Шангуань Ваньэр, видя это, не удержалась: ─ Но Ваше Величество, Гуаньчжун далеко от Чанъани, а двору требуется ваше присутствие в столице, как же вы отправитесь туда? И как усидеть на месте?
У Чжао нахмурилась, услышав это.
Она взошла на престол совсем недавно, власть ее еще не укрепилась, и не то что удельные князья по всей стране, но даже в самой Чанъани подспудно бурлили тайные течения.
В такой момент покидать столицу ей было категорически нельзя.
Взгляд У Чжао пал на Гао Яна.
─ Гао Ян, я должна оставаться в Чанъане и не могу лично поехать в Гуаньчжун. Есть ли иной выход?
Гао Ян нахмурился: ─ Упущение с моей стороны, и впрямь задачка непростая.
─ Если Ваше Величество не сможет лично прибыть в Гуаньчжун, народ продолжит верить, что нападение – это небесная кара, гнев духа саранчи, и никто не станет поднимать руку на вредителей.
─ Боюсь, под ударом стихии окажется не только сам Гуаньчжун, но и три соседние области, и гибели не смогут избежать десятки миллионов людей.
Кулаки У Чжао сжались, в голове шумели лишь слова: «три области, десятки миллионов людей».
Ван Чжун, глядя на озадаченное лицо Гао Яна, почему-то вновь почувствовал недоброе предчувствие, шевельнувшееся на самом дне души.
Цуй Синхэ тоже понял: что-то здесь не так.
Такая реакция совсем не похожа на обычный стиль Гао Яна.
Какую же пакость этот негодяй затаил в своем чреве?
В этот момент Гао Ян внезапно перевел взгляд на Ван Чжуна.
Тот как раз посмотрел на него – старик и юноша встретились глазами посреди замершего зала.
─ Мелкий паршивец, чего уставился на старого воина! – взревел Ван Чжун.
Мало того, что этот великий генерал Полу превратился в некоего «великого генерала Бяоцзи», так он еще и глазеет!
Ван Чжун отступил на шаг назад, но взгляд Гао Яна неотступно следовал за ним.
Глаза У Чжао тоже резко обратились на военачальника, ее фениксовы очи сверкнули.
─ У вашего слуги есть еще один план. Раз Ваше Величество не может поехать сама, пусть генерал Ван Чжун возьмет императорский указ – словно сама государыня пожаловала – съест саранчу на глазах у простого народа и объявит себя переродившимся бессмертным, взявшим на себя все грехи уничтожения вредителей. Пожалуй, это тоже выход.
─ Только вот саранча уродлива, зрелище неприятное, да и неизвестно, согласится ли почтенный старый генерал.
Словно мягкий негодяй, Гао Янвинляясь поинтересовался.
У Ван Чжуна глаза на лоб полезли.
Если бы не императорский кабинет, он бы уже матерился вовсю.
Мать твою за ногу!
А у него вообще был выбор?!
Даже императрица У Чжао ради народа собралась есть саранчу, а он откажется?
Жить надоело?
Если слухи поползут, народные плевки его живьем утопят!
─ Старый генерал Ван уже в летах, это... – начала было...
У Чжао глубоко посмотрела на Гао Яна, наконец постигнув суть замысла, и перевела взор на Ван Чжуна.
Дряблое лицо старого военачальника дернулось, после чего он сквозь зубы процедил: ─ Ради гуаньчжунского народа этот подчиненный... этот подчиненный не посмеет уклониться!
─ Пустяки какая-то саранча, Ваше Величество может не тревожиться! Как только прибуду в Гуаньчжун, первым делом съем фунт под закуску к вину!
Растроганная У Чжао произнесла: ─ Старый генерал Ван – истинный столп доблести Великого Цяня, я глубоко тронута. По возвращении генерала я лично устрою пир в его честь!
Ван Чжун сложил руки: ─ Благодарю за монаршую милость!
Раз уж все равно вляпался, лучше было сделать это с лихим видом и урвать хоть какие-то дивиденды.
Но прозвище генерала Бяоцзи и эту жрачку саранчи он запомнит.
Мать вашу!
Эту обиду он непременно смоет!
Лица придворных переменились, они смотрели на Гао Яна уже совсем другими глазами.
Теперь-то им стало ясно: весь этот спектакль Гао Ян затеял лишь для того, чтобы подставить Ван Чжуна.
Все его ходы были рассчитаны заранее.
Он изначально знал, что У Чжао не сможет покинуть Чанъань, но нарочно завел разговор о поедании саранчи ради разрушения народных суеверий, спровоцировав их на гневные крики.
А затем ловко перевел стрелки на Ван Чжуна!
И у того уже не оставалось выбора.
Не съешь эту саранчу – значит, плевать ему на миллионы гуаньчжунцев, не захотел спасать людей по воле императрицы, а в худшем случае – сошлют из столицы подальше!
Этот малый... поистине жесток! – пронеслось в головах сановников.
Лоб Цуй Синхэ покрылся холодным потом.
Мстительность этого Гао Яна просто поражала!
Улыбаясь, Гао Ян добавил: ─ Раз старый генерал Ван слишком стар для такого дела, у меня на примете есть и другие подходящие кандидатуры.
─ Вот как? – Ван Чжун бросил на него удивленный взгляд, никак не ожидая от Гао Яна столь неожиданной «заботы».
─ Поведай-ка.
─ Раз Ваше Величество – Сын Неба, то и члены императорского рода тоже подойдут. К примеру, князь Жун У Лун или кто-то из удельных князей, а еще госпожа Шангуань, состоящая при императрице – если отправить ее представительствовать от имени государыни, тоже выйдет неплохо.
Услышав это, Шангуань Ваньэр вздрогнула, и ее прекрасное лицо мгновенно исказилось.
Стоило ей вообразить поедание саранчи, как к горлу подступила тошнота.
Это была месть. Месть за ту самую историю.
А Ван Чжуна передернуло от перечня имен.
─ Не нужно, мне вполне хватит моих сил!
Про членов императорской семьи и говорить нечего – он, хоть и военачальник, связываться с ними не смел.
Шангуань Ваньэр хоть и не принадлежала к роду правителей, но с младых ногтей находилась подле У Чжао, а при дворе упорно ходили слухи, будто нынешняя императрица не жалует мужчин.
Если у этой госпожи Шангуань имелись особые виды на ложе государыни, связаться с ней – значило навлечь на себя смертельную беду.
Иначе потом не оберешься проблем.

Комментарии

Загрузка...