— Посмел меня напугать, посмел причинить мне вред! Сдохни!
Я выкрикивал проклятия, впихивая остатки бумажных талисманов прямо внутрь кожаного ботинка. Тот, что до этого отчаянно брыкался, вдруг обмяк, словно его придавило невидимой горой. По поверхности кожи поползли глубокие трещины, и мне почудилось, что где-то на грани слуха раздался истошный, раздирающий душу вопль Хуан Чжэнминя.
В тот же миг из кабинета донесся взволнованный голос Хуан Вэньчана:
— Чжан Юй, получилось! Резинки загорелись!
Как только он договорил, ботинок сам собой вспыхнул. Я, чувствуя, как внутри все еще дрожит от страха, попятился к выходу. В этот момент дверь распахнулась, и на пороге показался Вэньчан. Мы встретились взглядами, но промолчали, не сводя глаз с догорающей обуви.
Лишь когда пламя погасло и от ботинка осталась одна лишь горстка пепла, мы оба шумно выдохнули — тяжелый камень, давивший на сердце, наконец рухнул. Только теперь я ощутил, как тело налилось свинцовой слабостью, а по спине пробежал холодок. Честное слово, если бы меня не загнали в угол, я бы и представить не мог, что у меня хватит духу вступить в схватку с призраком. И главное — мы победили. Все это казалось нереальным, словно дурной сон.
Вэньчан признался, что, пока возился с огнем, услышал мой крик. Он бросился к двери, чтобы прийти на помощь, но внезапно его сковал парализующий ужас. Он не мог пошевелиться, пока я не запихнул талисманы в ботинок. Закончив, он подшутил надо мной, спросив, не подумал ли я, что он бросил товарища и сбежал через окно.
Я потер нос, чувствуя неловкость, и поспешно сменил тему, заметив, что Хуан Чжэнминь был лишь досадной помехой. Не стоит забывать, что мы здесь ради игры с Вэньцином. Пока победитель не определен, расслабляться нельзя.
— Слушай, если Вэньцин так ненавидит Чжэнминя, почему тот пришел за нами, а не за ним? Неужели он не справился и Вэньцин с ним расправился? — Вэньчан помог мне подняться, в его голосе звучала тревога.
Я не успел ответить, как дверь лаборатории отворилась. Вэньцин вошел, не выражая никаких эмоций. Казалось, его воротит от спертого запаха лаборатории, и он останавливался после каждого шага.
— Хуан Чжэнминь мертв. Мы сожгли его ботинки дотла, — я перевел дух, собираясь добавить, что оказал ему огромную услугу и теперь он мог бы немного поддаться нам в игре. Но стоило мне взглянуть в его холодные глаза, как слова застряли в горле.
Хуан Чжэнминь был прав: у Вэньцина невероятно красивые глаза. Даже в темноте они отливали странным, манящим блеском. Вглядываясь в них, я понял, что в них скрыта пугающая глубина, совсем не соответствующая его возрасту. Я не мог прочесть их, так же как раньше, в шкафу, не смог понять, была ли его паника настоящей или наигранной.
От этого становилось не по себе. Я набрался смелости и спросил, что стало с Чжао Вэньфаном и не повлияет ли его смерть на ход игры.
— Все одно и то же, — он едва заметно улыбнулся.
Я нахмурился, не понимая, что он имеет в виду.
— Раз уж неприятности улажены, давайте начнем игру!
Что-то было не так. Хуан Чжэнминь — враг Вэньцина. По логике, он должен радоваться, что тот превратился в пепел, или хотя бы выглядеть облегченным. Почему же на его лице ни тени перемен? Я насторожился и, пока Вэньцин не видел, прошептал Вэньчану:
— Прибереги талисманы, могут пригодиться.
Не дожидаясь ответа, я последовал за Вэньцином в центр лаборатории. Он велел нам убрать мусор и освободить место. Затем он засучил рукав левой руки, и я увидел на его запястье ту самую красную резинку. Когда он махал нам с крыши, я заметил, что одна рука спрятана за спиной, но не придал значения. Теперь стало ясно: он прятал эту резинку. И самое страшное — она была точно такого же красного цвета, как та, что удавила толстяка Ляна.
Я стиснул зубы, пытаясь отогнать дурные предчувствия. Притворившись спокойным, я спросил о правилах. Я читал в интернете, что обычно прыгают либо на высоту, либо по очереди с ограничением на ошибки.
— Прыгаем по очереди, комбинация движений не меньше пяти, после смены высоты можно повторять, лимит ошибок — пять раз, — произнес он.
Хорошо, хоть правила для новичка вроде меня приемлемые.
— Погоди! Ты призрак, а мы люди, жульничать нельзя! — Вэньчан почуял неладное.
Игра в резиночку похожа на баскетбол: чем выше рост и длиннее ноги, тем больше преимуществ. Вэньцин — ребенок семи-восьми лет, я же на голову выше. Мне достаточно слегка топнуть, чтобы выполнить фигуру, а ему приходится прыгать изо всех сил. Вэньчан боялся, что тот применит призрачные способности, например, начнет левитировать. Если так, то какой смысл играть?
Вэньцин взглянул на Вэньчана как на умалишенного:
— Если бы я мог так делать, я бы уже выиграл. Зачем мне тогда играть с вами?
Вэньчан покраснел до корней волос и лишь выдавил:
— Справедливо!
Но я уловил кое-что важное. Если мы проиграем — умрем. А что будет с Вэньцином в случае поражения? Развеется, как Хуан Чжэнминь? Сможет ли он в такой ситуации играть как обычный ребенок? И эта резинка... неужели просто совпадение?
Эх, надеюсь, я просто накручиваю себя. Я вздохнул, собрался с духом и сказал, что готов.
Первым начал я. Вэньчан и Вэньцин встали по краям, натянув резинку на щиколотки. Только я приготовился, как зазвонил мой телефон, и заиграла та самая детская песенка:
— Прыгай в резиночку, я номер один, маланхуа цветет, двадцать один, два-пять-шесть, два-пять-семь, два-восемь, два-девять, тридцать один.
Мелодия была веселой, но в этой гнетущей обстановке она звучала пугающе. Я стоял перед резинкой, прокручивая в голове выученные движения. Убедившись, что все помню, я стиснул зубы и начал прыгать. Но одно дело — тренировка, и совсем другое — реальное соревнование, особенно когда твой соперник — призрак. От нервов я начал совершать одну ошибку за другой.

Комментарии

Загрузка...