Если заходило зашло о розыгрышах, Мен Синь на самом деле повидал немало заготовленных сценариев, но стоило представить, что в эти сценарии придется ввязываться самому, как ощущение становилось весьма щекотливым.
Может, просто назвать какой-нибудь простейший сценарий, а потом изобразить бессильную ярость человека, над которым пошутили?
Но было очевидно, что провести это не удастся: если Хозяин поместья раскусит обман, это превратится в настоящий розыгрыш над ним самим.
Даже идя на верную смерть, нужно соблюдать хоть какие-то правила!
Из-за этого Мен Синь невольно скривился в затруднении... Он действительно не представлял, как соблюсти ту грань, чтобы выглядеть в собственном розыгрыше достойно и в то же время позабавить Хозяина поместья.
И надо же было такому случиться, что искреннее проявление его подлинных чувств в глазах Хозяина поместья как раз полностью соответствовало всем требованиям.
Хозяин поместья глубоко вздохнул, словно смакуя эмоции Мен Синя, и постепенно... громко отрыгнул.
Мысли Мен Синя оборвались на полуслове.
— Прекрасно. Давно мне не доводилось отведать столь восхитительных эмоций.
Хозяин поместья не стал спрашивать, придумал ли Мен Синь какую-нибудь идею. Выразив свое восхищение, он взмахнул рукой, и Чжу Юнсян со своей свитой тут же вернулись во внутренний двор.
Это можно было считать выполнением его обещания.
Состояние Чжу Юнсяна и остальных в этот момент выглядело странным: бледные лица в сочетании с пустыми взглядами заставляли гадать, через что им пришлось пройти.
Даже после того, как сцена вернулась во двор, они так и не смогли прийти в себя и неподвижно застыли на месте.
Проводив взглядом жест Хозяина поместья, Мен Синь уже заметил возвращение группы и теперь озадаченно смотрел на старика, размышляя, почему тому вдруг расхотелось требовать от него идей.
Только что он был слишком сосредоточен и не расслышал слов Хозяина поместья, иначе наверняка начал бы накручивать себя лишними домыслами — ведь он понятия не имел, к каким последствиям приводит пожирание эмоций.
Поразмыслив немного и так ни к чему не придя, Мен Синь просто махнул на это рукой. Поблагодарив Хозяина поместья за спасение людей, он спросил:
— А они?
— Они слишком долго контактировали с теми низшими созданиями, так что не смогут прийти в себя в мгновение ока.
Хозяин поместья со смешком пояснил:
— Хотя у меня здесь и Усадьба Кошмаров, для вас, людей, истинный источник кошмаров кроется за пределами поместья. Эта шпана совершенно не переборчива в еде и при этом понятия не имеет, что значит наесться досыта.
— Низшие создания? Шпана?
Мен Синь растерялся. Согласно словам Цай Ин, за пределами поместья обитали Кошмарные демоны?
Конечно, он не мог спросить об этом напрямую: стоило ему произнести слова Кошмарный демон, как он тут же выдал бы Цай Ин.
— Ага, низшие создания, — кивнул Хозяин поместья. — Хоть мы и принадлежим к единому Клану Кошмарных демонов, я куда выше их по уровню и могу по собственной воле выбирать, какие именно сновидения поглощать... Например, мне совершенно не нравится пожирать счастливые сны. Какой в этом вообще смысл?
— Э-э-э...
Мен Синь выдавил из себя улыбку, не зная, что и ответить.
Разве поглощение сновидений делится на сорта? Разве Кошмарные демоны не должны обожать сладкие сны? А у этого старого хрыча аппетит оказался довольно своеобразным — неудивительно, что на утренний чай он предпочитает пирожное «Кошмар».
— Если у человека поглотили кошмар, он будет помнить лишь те приятные сны, которые ему снились, и наоборот, — Хозяин поместья подбросил в рот маленькое печенье и продолжил: — Но если пожрать и приятные, и кошмарные, или даже самые заурядные сны — короче говоря, вообще любые сновидения, — то никаких снов не останется вовсе... В таком случае мышление человека полностью сковывается, и он постепенно утрачивает способность выражать эмоции.
С этими словами он указал на двор за дверью:
— Взять хотя бы их: у них отобрали немало эмоций, поэтому они теперь выглядят именно так.
Услышав это, Мен Синь решительно задал вопрос:
— И как же тогда вернуть их в норму?
Возможно, из-за восхитительных эмоций, которые Мен Синь только что преподнес, Хозяин поместья пребывал в превосходном настроении и охотно пояснил:
— Достаточно просто проснуться. По правде говоря, вы все еще находитесь внутри сна, так что под способностью выражать эмоции я, естественно, подразумевал выражение чувств в сновидении... Конечно, если влияние во сне достигнет определенной степени, это отразится и на реальности.
Мен Синь:
— ...
Он чувствовал, что теперь уже окончательно не способен отличить сон от бодрствования.
Он уже собирался расспросить обо всем подробнее, как вдруг в голове всплыло уведомление от сценария: началась четвертая глава.
Содержание оказалось предельно простым: ваши друзья погрузились в глубокий сон, пожалуйста, придумайте способ помочь им очнуться.
В самом конце сценария имелось примечание: четвертая глава завершится через два часа.
Стоило отметить, что спасение людей не было обязательным требованием, выделенным красным цветом. Иными словами, Мен Синь мог спокойно забить на них, отсидеться эти два часа и дождаться автоматического завершения текущей сцены.
Но такой подход не совсем соответствовал жизненной философии Мен Синя.
И дело было вовсе не в том, что он страдал синдромом спасителя — просто он чувствовал, что здесь кроется подвох.
В конце концов, раз сценарий об этом умалчивает, никто не знает, будет ли пятая глава, а значит, следует исходить из того, что она обязательно будет.
При этом спасение людей являлось условием, определяющим развитие пятой главы. Если не предпринять ничего, то в пятой главе ему придется сражаться в одиночку, и тогда сложность неминуемо взлетит до небес, достигнув высот, с которыми ему совершенно не хотелось сталкиваться.
А значит, спасая других, он спасал и себя самого.
Мгновенно взвесив все за и против, Мен Синь принял решение.
Однако, когда он повернулся к Хозяину поместья в надежде попросить помощи, того и след простыл! Пока он читал сценарий — всего-то несколько строчек, — такая громадина в образе старика взяла и испарилась?
— Хозяин поместья? — неуверенно позвал Мен Синь в пустоту. Он знал, что Кошмарные демоны способны на подобное: появляются и исчезают бесследно.
Но вместо Хозяина поместья на его зов откликнулся тот самый голос, что звучал у него в ушах ранее:
— Хозяин ушел отдыхать.
— Э-э... — Мен Синь почесал в затылке. — Тогда я спрошу тебя: как заставить их проснуться?
— Не скажу. — Голос ответил предельно сухо и категорично.
— Ну и ладно. — Мен Синь изначально лишь прощупывал почву: получить ответ было бы прекрасно, но и отсутствие ответа его особо не расстроило.
Он снова спросил: — Тогда ты-то кто такой, неужели не можешь назваться? К тому же, почему бы тебе не показаться? Хозяин поместья еще не доел свой утренний чай, может, выйдешь перекусить?
— Ах ты!
Голос показался донельзя разъяренным, словно Мен Синь задел его за живое. Выругавшись напоследок, собеседник окончательно замолк.
Как бы Мен Синь ни звал его, ответа больше не последовало.
— Ну и мелочный же тип, — пробормотал Мен Синь и перевел взгляд на четыре фигуры, застывшие во дворе подобно глиняным идолам. Именно с ними ему предстояло разобраться в четвертой главе.
— Облить холодной водой?
— Избить?
...
— Все не то. Я ведь сейчас тоже во сне, значит, любые действия должны отразиться на их реальных телах...
Мен Синь погрузился в задумчивость, как вдруг его осенило, и он хлопнул себя по бедру:
— Придумал!
— Раз уж все должно отразиться на их реальных телах, разве не проще просто проснуться самому?
Но настроение его тут же упало, и он пробормотал себе под нос:
— Вот только проблема в том, что я, мать твою, сам не могу «проснуться».

Комментарии

Загрузка...