Пэк Соый выслушал меня с заметным сомнением.
— Обязательно всё так усложнять?
— В смысле?
— Если сведения Сичана точны.
Он постучал пальцем по разведывательной сводке, которую я ему передал.
Там было кратко указано, где остановились люди Сычуаньского клана Тан и сколько их прибыло.
Владыка Ядов Наньхуа Тан Мокхан — второй младший брат нынешнего главы клана, Тан Могёля. Мастер сверхвысшего уровня.
С ним приехали пятеро воинов и трое лекарей.
— С таким составом хватит и пекинской тайной сети. Тан Мокхана мы с сестрой Дань возьмём на себя, а если уж понадобится сила, попросить поддержки у Пэн тоже несложно.
Он был прав. Если Сычуаньский клан Тан прислал в Пекин горстку людей для контакта с евнухами, Хэбэйский клан Пэн при желании мог бы случайно взять да и прирезать их — и ничего особенного не случилось бы.
Такой у семьи был вес. Даже если устроить кровавую бойню посреди Пекина, пока не зарежешь кого-то из тех, кого трогать категорически нельзя, большой беды не будет.
А воины Тан совершенно точно относились к категории «трогать можно».
Власти, как всегда, заняли бы позицию: «Неприятно, что вы устроили беспорядки в Пекине, но дела мира боевых искусств пусть решают сами люди мира боевых искусств».
Не зря же Пэн все эти годы заносили им столько золота.
Но всё-таки.
— Раз они прибыли по приглашению евнухов, если мы решим вопрос таким способом, столкновения с их ведомством не избежать.
— По докладам, семь лет назад вы поступили примерно так же. И после этого евнухи вроде не особенно давили ни на Пэн, ни на нашу организацию.
Он говорил о тех событиях, когда Сичан только создавали. Пока я отвлекал его внимание, срочно собранные силы Дунчана и Хаомэнь разнесли штаб Сичана к чертям.
Тогда всё замяли. Дунчан тоже промолчал, а Чин Сынгём, бывший в то время главным противовесом Сичану со стороны Дунчана, до сих пор прекрасно служил при дворе.
Если бы евнухи действительно решили отомстить за потерю лица, Пэн и Хаомэнь ещё могли бы пережить удар, но голова Чин Сынгёма точно слетела бы с плеч.
Именно на это намекал Пэк Соый.
Я покачал головой.
— Тогда было иначе.
— И чем же?
— Когда евнухи впервые пытались поставить Сичан на ноги, они пригласили Убийственный Павильон и Школу Пяти Ядов. Убийственный Павильон тогда был уничтожен нашей семьёй, а Пять Ядов позже вступили в войну с Тан и были вынуждены отступить.
Убийственный Павильон официально входил в сферу Союза Драконоборцев Северного Китая.
Иными словами, вести какие-то дела в Пекине без согласия Пэн ему никто не позволял.
Более того, представителем Убийственного Павильона, связавшимся тогда с евнухами, был Сон Вонхо — второй сын главы организации.
Он успел разгуляться и отрубил головы пятерым воинам Пэн.
После такого Хэбэйский клан Пэн взбесился настолько, что в Пекине не нашлось бы человека с яйцами, способного сказать ему: «Это вообще-то наши гости, зачем вы их забрали?»
Высокие чиновники что, от стали не умирают?
Евнухам пришлось съёжиться под гневом Пэн и первым делом заявить: «Не наши люди».
Потому что настроение в клане было примерно такое: ещё шаг — и они полезут через стены Пекина, даже если потом придётся погибнуть всей семьёй.
Разумеется, как и любой великий клан, после открытого нападения на императорский двор Пэн в итоге бы уничтожили.
Но немногочисленные мастера, которым удалось бы выжить, ушли бы в тень и до конца жизни мстили.
Так и держится странное равновесие между властями и миром боевых искусств: почти холодная война. Пока одну сторону не пытаются вырвать с корнем, её уважают; пока она отвечает уважением, её не уничтожают публично всей организацией.
Тогда эта система снова сработала.
Но сейчас всё иначе.
— Сычуаньский клан Тан сидит тихо и ни с кем не конфликтует. Если мы сами разыщем их и ударим первыми, последствия обязательно будут. Они живут в убежище, предоставленном евнухами. Напасть туда — совсем не то же самое, что семь лет назад. Теперь мы ударим по их самолюбию напрямую.
Уважение к власти как раз и заключается в том, чтобы не топтаться по её гордости.
Мастер уровня Пятнадцати Владык Срединных Земель способен перемахнуть через стены Запретного города.
Но если он действительно это сделает, весь его род, кроме него самого, приговорят к уничтожению девяти поколений.
Если ты не можешь взвалить на спину всю школу и сбежать с ней, государство в конечном счёте всегда сильнее частной организации.
Другое дело, что цена такой победы — тысячи трупов и удар по авторитету государства. Для чиновников это почти всегда убыточная сделка.
Поэтому, пока мир боевых искусств не задевает их гордость, признаёт их власть и подчиняется общему порядку, чиновники предпочитают в его дела не лезть.
В законе это нигде не прописано. Просто взаимное, привычное уважение.
И нападение на людей Тан, которые по приглашению евнухов живут в предоставленном ими убежище, этот негласный предел нарушит.
Если настолько растоптать их самолюбие, как минимум пекинское отделение Хаомэнь разнесут. Сам Хэбэйский клан Пэн врагом объявлять, скорее всего, не станут, зато потом будут годами гадить во все его дела.
Поэтому Пэн не могут прямо ударить по людям Тан, пока кто-нибудь из наших не окажется обезглавлен у городских ворот по приказу властей.
Евнухи и Тан это прекрасно понимают и потому стараются нас не задевать.
По той же причине Дунчан не может открыто мешать восстановлению Сичана.
Пока это чисто внутренняя история евнухов, без помощи внешних сил, Дунчан не вправе бунтовать против собственного ведомства. Он же, по сути, дочерняя компания.
А если в такой ситуации я введу туда тайную сеть Хаомэнь? Евнухи вырежут людей Хаомэнь не только в Пекине, но во всех уездах Северного Китая, куда дотянутся их руки.
Очень тонкая и мерзко устроенная система, ровно на границе дозволенного.
Мы не можем ударить первыми. Пока по нам не ударили, мы не двигаемся. Они тоже не трогают нас и спокойно продолжают свой замысел.
Развязать этот узел можно только одним способом: Тан сами разрывают договор, принимают на себя всю ярость евнухов и уходят.
Пэк Соый выслушал меня, постукивая пальцем по переносице.
— И как ты собираешься этого добиться? Эти люди чего-то хотели настолько сильно, что полезли в такую яму, как Пекин. Что ты должен им дать, чтобы они удовлетворились и уехали?
— Вот это мы сейчас и узнаем. Но я уверен: договориться получится.
— На чём основана такая уверенность?
— Праведное сердце неизбежно приносит праведный плод. Такова воля Неба, любящего справедливость.
— Брат, ты помнишь, что мы вообще-то из Союза Нечестивцев Чёрного Пути?..
Я покачал головой на эту нелепость.
Он что, не понимает?
Другое название конфуцианского учения — Правильное Учение. Учение нравственности.
Я с трёх лет изучал основы конфуцианства. Неужели у меня не может быть правильного сердца только потому, что родился я на Чёрном Пути?
***
— Старейшина, это опасно. Откуда нам знать, что всё это не ловушка этих неортодоксов?
— А ты предлагаешь сидеть здесь и ждать, пока нас позовут евнухи?
Владыка Ядов Наньхуа Тан Мокхан встряхнул двумя «письмами счастья» от Пэн и Хаомэнь.
— По-моему, до этого момента нам просто успеют отрубить головы. Не так ли?
— Это всего лишь пустая угроза. Если бы они действительно хотели нас уничтожить, зачем посылать приглашение и предупреждать? Испокон веков говорят: лающая собака не кусает. Если у них сохранилась хоть капля здравого смысла, неужели они осмелятся штурмовать дом великого евнуха?
— Люди со здравым смыслом разве начинают Великую войну ортодоксальных и неортодоксальных сил?
Все ученики Тан дружно замолчали.
Сычуань напрямую в ту войну не втянули, но он граничил с Шэньси — одним из главных полей сражений.
И они тоже потеряли тогда немало людей.
У Хэбэйского клана Пэн здравого смысла определённо не было.
Сколько всего случилось, пока они добрались до Пекина в Шуньтяне, на севере страны?
Северный Китай принадлежал неортодоксальным силам Чёрного Пути.
Совсем недавно в Шаньси глава клана Ян Божественного Копья лишился головы из-за выступления Пэн, а потом ещё пошёл слух, будто в тот конфликт вмешались глава Хаомэнь и глава Убийственного Павильона.
И это ещё не всё. О чудовищной бойне на юге Северного Китая судачил весь мир боевых искусств.
Говорили, что там погиб Кулак-Дракон Янь Хёнсин из клана Янь из Цзиньчжоу.
Сейчас именно Северный Китай был самым проклятым местом во всём мире боевых искусств.
Здесь рушились великие школы и древние кланы, а прямые наследники знатных домов регулярно умирали вдали от дома.
Вот что значит земля, где силы Чёрного Пути сильнее, чем где-либо ещё.
Поэтому дорога в Пекин, где притаился клан Пэн, была опаснее, чем прыгнуть в огонь со связкой сухой соломы в руках.
Чтобы не попасться на глаза Хаомэнь, люди Тан не заходили ни в постоялые дворы, ни в трактиры и весь путь от далёкого Сычуаня до Пекина ночевали под открытым небом.
И вот теперь их нашли.
Хэбэйский клан Пэн и Хаомэнь уже знали, где они находятся.
Они сидели посреди вражеской земли, где стоило противнику лишь щёлкнуть пальцами — и их убили бы.
Эта тревога.
Ненависть к «происшествию», из-за которого им вообще пришлось добираться до Пекина.
И загадочное письмо от человека, просившего встречи именно сейчас.
Всё это вместе подтолкнуло Тан Мокхана к решению.
— Если я не вернусь до часа Тигра, немедленно уходите ночью обратно в Сычуань.
— Н-но, старейшина...
— Мы и так поторопились. Какой бы глубокой ни была наша вражда, нельзя было бросаться в это дело столь поспешно. Запомните мои слова. И передайте главе клана мои извинения.
— Да, старейшина... Но прошу, берегите себя.
— Хорошо.
Тан Мокхан зажмурился, выровнял дыхание и быстро нажал несколько точек на костях лица.
Черты его понемногу поплыли, пока он не превратился в совершенно другого человека.
Исключительно тонкое искусство изменения костей и маскировки.
Надев старую одежду, принесённую одним из учеников, он стал похож на ничем не примечательного, нищего старого подёнщика.
Тан Мокхан стряхнул пыль с широких рукавов, слегка прихрамывая вышел из дома и исчез за поворотом переулка.
Большой чайный дом с изящной вывеской «Павильон Приносящего Ветра».
Тан Мокхан сглотнул и открыл дверь.
Ещё снаружи было понятно: внутри почти никого.
«Сняли весь чайный дом».
Было не так уж поздно — едва прошёл вечерний час.
На улицах всё ещё хватало людей, которые группками расходились по трактирам, гостиницам и увеселительным заведениям.
Сколько денег и влияния нужно, чтобы в такое время целиком снять огромный чайный дом на одном из самых оживлённых мест?
Особенно в Пекине.
Тан Мокхан облизнул пересохшие губы и вошёл.
У лестницы пустого зала стоял бледный мужчина средних лет, похожий на хозяина, и низко кланялся.
— Г-господин? Сегодня мы не работаем... П-простите, пожалуйста...
— У меня назначена встреча. Здесь ждёт другой гость?
Мужчина быстро осмотрел его с головы до ног.
Одежда и внешность были самыми обычными, но хозяин ничуть не успокоился и тут же снова склонил голову.
— Вы, случайно, не пришли продавать сычуаньскую парчу?
— Именно.
— Тогда прошу наверх. Вас ожидают.
Сычуаньская парча была дорогой тканью из Чэнду.
Вопрос о том, пришёл ли он продавать её, служил условным паролем: «Вы из Сычуаня?»
Тан Мокхан кивнул и двинулся к лестнице. Хозяин, обливаясь холодным потом, опустился на пол.
Заметив это, Тан Мокхан продолжил путь ещё осторожнее.
Там совершенно точно находился кто-то очень влиятельный.
Хозяин такого чайного дома в богатом квартале, куда постоянно заходила столичная знать, не стал бы так трястись перед человеком обычного высокого положения.
Враг евнухов? Кто-то, кому нужны сведения из их ведомства? Или...
Для Тан Мокхана, который всю жизнь даже не пытался разбираться во внутренней политике Пекина, это ощущалось как скручивание кишок.
В этом змеиным гнезде каждый шаг мог вести прямо к смерти.
Наконец он остановился перед широкими дверями комнаты для почётных гостей.
— Вхожу.
Ответа не было.
Внутри чувствовалось присутствие троих.
Тан Мокхан незаметно сжал в левом рукаве кинжал и подготовился выхватить его в любой миг, а затем раздвинул дверь.
Створки скользнули в стороны.
Его взгляд мгновенно прошёлся по комнате.
Одно лицо он знал.
Пэк Соый, Цинь, Повелевающий Воробьями. Глава отделения Хаомэнь в Сучжоу.
Он спокойно держал вес даже в самом сердце земель ортодоксальных школ, как и полагалось человеку организации, существующей между двумя лагерями.
В ортодоксальном мире его имя значило немало.
Третий прямой ученик главы Хаомэнь, один из двух претендентов на место следующего главы и, по слухам, любимый ученик нынешнего.
Тан Мокхан перевёл взгляд.
Вторую фигуру он смог узнать лишь приблизительно.
Женщина сидела боком в кресле, скучающе разглядывая его и поправляя ногти.
Глава пекинского отделения Хаомэнь в Шуньтяне, хозяйка Павильона Сливового Аромата — Музыкантша Тысячи Золотых Дань Сохе.
Двенадцатая прямая ученица главы Хаомэнь. Женщина, которой тот доверил разведку против самого опасного и коварного чиновничьего мира Пекина.
В последнее время её называли одной из самых заметных молодых фигур даже в ортодоксальном мире.
Само присутствие сразу двух прямых учеников — Пэк Соый, наблюдавшего за ортодоксальными землями, и Дань Сохе, отвечавшей за столичные власти, — говорило очень о многом.
Точнее, состав выглядел так, будто его собрали специально против Сычуаньского клана Тан, связавшегося с евнухами.
Взгляд Тан Мокхана двинулся дальше — к последнему человеку в комнате.
Молодой мужчина сидел на самом почётном месте и смотрел прямо на него, словно Пэк Соый и Дань Сохе были его сопровождающими.
— Рад встрече, Владыка Ядов Наньхуа.
На вид он едва вышел из юношеского возраста.
Крепкое, мощное тело. Резкие черты лица и почему-то чуть лукавый взгляд.
Тёмная одежда воина, между складками которой виднелись красные рукава.
Огромная сабля, небрежно прислонённая к ножке стола.
Хэбэйский клан Пэн.
И ещё кое-что.
— Именно я попросил Владыку Ядов прийти сюда. Если позволите представиться такому человеку, как вы...
Голос был чётким и сильным — не слишком громким, но и не тихим.
В нём слышалась спокойная уверенность в себе.
Большая, грубая ладонь, совсем не созданная для тонкой работы, удивительно мягко подняла чашку.
Почти безупречный этикет. Каждое движение — точное, будто пальцы касались струн музыкального инструмента.
Молодой воин, которому ещё, кажется, не исполнилось двадцати. Он мог сидеть рядом с прямыми учениками Хаомэнь, носил цвета Пэн и имел достаточно веса, чтобы лично вызвать сюда Тан Мокхана.
Под эти условия в Северном Китае подходил только один человек.
Тот, кто в смертельном поединке с главой клана Ян Божественного Копья Ян Чогё отрубил ему голову.
А если верить особенно надёжным слухам, ещё в семь лет он собственными руками уничтожил одну из организаций Чёрного Пути и якобы резал плоть живых врагов, чтобы её есть.
Прямой потомок, которого глава Пэн, по слухам, любил больше остальных.
И талант, которого сам глава Хаомэнь приглашал в свои прямые ученики.
Теперь становилось понятно, почему хозяин чайного дома так трясся.
Для простых людей Северного Китая прямые потомки Пэн были почти синонимом божества смерти.
А прямой ученик главы Хаомэнь занимал положение, перед которым склонялись все, кто держал трактир, винную лавку, чайный дом или иное заведение в Срединных землях.
Поэтому здесь, на землях Чёрного Пути, юноша перед ним был почти равен императорскому принцу.
— Кровавый Волк-Головосек... Пэн Хёнхви...!
— Нет.
Пэн Хёнхви резко нахмурился, услышав это прозвище.
***
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Комментарии

Загрузка...