Старшая сестра — глава Хаомэнь — исчезла так легко, будто растворилась в воздухе.
Сказала, что сначала отправится в Шуньтяньскую управу и уже оттуда пришлёт официальный визитный лист.
— Да зачем такие сложности? Поехали вместе.
— ...Ты сейчас предлагаешь мне в одиночку войти в усадьбу Пэн, где сидит Владыка Сабли?
— Э... да?
— Ладно. Тебе тоже не помешает знать.
Она нахмурилась.
— Независимо от того, ортодоксальный это путь, неортодоксальный или демонический, мастера ступени Творения почти никогда не входят под ворота чужой школы. Знаешь почему?
— Э... не особо.
— Потому что сам их приход означает возможность войны между школами. Как бы объяснить...
Она ненадолго задумалась.
И только после паузы продолжила:
— Если Владыка Сабли один войдёт в самое сердце Хаомэнь, я обязательно попытаюсь его убить.
— Что? У вас с дедом какая-то вражда?
— Нет. Всё гораздо проще. Если Владыка Сабли умрёт, Пэн не сможет сохранить нынешнее могущество. А чем меньше в мире воинов его уровня — тем выгоднее всем оставшимся. С его стороны то же самое. Если я войду в усадьбу Пэн, он непременно попробует убрать меня. Личная вражда тут ни при чём.
Сила Хаомэнь не была сосредоточена в одном его главе.
В отличие от школ с единственной крепостью и главным двором, Хаомэнь и Союз Нищих были почти предельно децентрализованы.
У каждого отделения было огромное пространство для самостоятельных решений.
Даже если глава Хаомэнь погибнет далеко от дома, сама организация не потеряет основную силу.
Потому что её настоящей силой никогда не было оружие.
Глава — средство на случай крупных угроз и символ, способный собрать людей Хаомэнь со всей Поднебесной.
У большинства других школ всё устроено иначе.
Погибнет глава, уничтожат основу школы — и чаще всего дорога одна: к исчезновению.
И даже самый дружественный сосед не сможет не посмотреть на богатства и земли, которые высвободятся после падения огромной организации.
Поэтому мастера ступени Творения при малейшей возможности стараются убрать друг друга.
«Это что, Серенгети?»
Безумная дикая природа под названием мир боевых искусств.
Виджи Чхонён, кажется, прочитала моё лицо и заметно смягчилась.
С тихим смешком хлопнула меня по плечу и отвернулась.
— Не волнуйся. Даже если Владыка Сабли падёт, Пэн не рухнет сразу. Шестирукий Ракшаса ещё жив. В любом случае я пришлю визитный лист из Шуньтяньской управы. А ты пока разберись с делами дома.
— Да, сестра. Берегите себя.
— И ты.
Она ушла ещё до того, как подошли наши воины.
Лёгкостная техника была настолько высокой, что взгляд почти не успевал за движением.
Чувства сильных мастеров — страшная вещь, поэтому я ещё долго стоял с поклоном, на всякий случай, чтобы потом не оказалось, что старшая сестра обиделась.
Кстати...
А кто такой Шестирукий Ракшаса?
У нас в семье вообще есть такой человек?
***
— Шестирукий Ракшаса?
— Да. Был у нас мастер с таким прозвищем?
— Ты несколько лет сидел в Палате Горной Луны и до сих пор не знаешь прозвище старого господина?
— Старейшины Пэн Икчхона?
— Его, придурок.
По дороге домой Сон Чхвисан держал поводья и хохотал.
— Когда нынешний молодой глава был чуть младше тебя, главу рода и старого господина называли Двумя Демонами Пэн. Это больше сорока лет назад. Я сам только по рассказам знаю.
— И что же они такого делали, чтобы получить подобные прозвища?
— А что хорошо умеют воины Пэн? Убивали.
Причём часто.
Много.
И в самых разных местах.
После поражения в Великой войне и гибели главы рода Хэбэйский Пэн слабел.
Организации Чёрного Пути одна за другой полезли делить его владения.
И тогда два прямых потомка Пэн — Кровавый Асура Пэн Икчин и Шестирукий Ракшаса Пэн Икчхон — заставили весь Северный Китай звенеть от своих имён.
Их называли Двумя Демонами Пэн.
— Они тогда так основательно проредили Чёрный Путь, что ортодоксальные школы вообще перестали соваться в Северный Китай. Тот период до сих пор называют Усмирением Северного Китая. Гордость нашего рода.
Я проглотил мысль о том, что подобной историей лучше бы не гордиться.
Впрочем, мерить людей мира боевых искусств современной этикой — вообще занятие неблагодарное.
Они все слишком похожи на серийных убийц.
Так или иначе, я твёрдо решил больше никогда не нарываться на младшего дедушку.
***
Совет старейшин Хэбэйского клана Пэн заседал в Павильоне Горного Владыки.
Все большие дела рода не могли принадлежать одной лишь воле молодого главы Пэн Вичхона.
Старейшины защищали дом ещё в те времена, когда Пэн был слабее всего.
Но нынешняя эпоха слишком мирная.
Северный Китай стабилен.
Авторитет Пэн высок.
Ни одна школа — ортодоксальная, неортодоксальная или демоническая — не решается оспаривать его власть на этих землях.
Поэтому Совет старейшин естественным образом превратился почти в уютный клуб пожилых людей.
Старики разваливались как добродушные соседи, играли в го и проводили время за беседами.
— Глава Павильона Летящего Тигра вернулся!
— Хм? Уже?
— До Пинчэна ведь три дня пути? Получается, они без остановки долетели туда, за полдня разнесли клан Ян и сразу назад?
— Он всегда был старательным.
— Это вообще можно назвать старательностью?
Глава Совета старейшин Пэн Сонан повернулся к прибежавшему слуге.
— Докладывай потери. Сколько пострадало?
— Э... дело в том... согласно докладу пока...
Для слуги в Павильоне Горного Владыки он говорил подозрительно невнятно.
Пэн Сонан нахмурился, и слуга, побледнев, выпалил:
— Воинов, похожих на раненых, не было! И... и число людей такое же, как при выходе!
— Уничтожили клан Ян без потерь?
— Павильон Летящего Тигра настолько силён? Кого ещё отправляли?
— Немного людей из Павильона Чингён, немного из Павильона Пёкхо. Павильон Летящего Тигра — полностью, включая главу. Кажется, так.
— Я слышал, глава Ян не смог открыть верхний даньтянь, сильно потерял в уровне и почти ушёл от дел.
— Жаль. В таком молодом возрасте. Но даже так — уничтожить их за один день? У Ян немало зависимых школ.
Старейшины один за другим выпрямились и поднялись.
К тому времени, как они вышли во внутренний двор...
Топ. Топ.
Вдали показался отряд всадников.
Они пересекали внешний двор и поднимали облако пыли на широкой дороге к внутреннему.
— Сорок семь. И правда. Ни одного не потеряли.
— Авторитет главы Павильона Летящего Тигра сильно вырастет. Если мир боевых искусств Шаньси настолько слаб, можно подумать и о расширении владений Союза Драконоборцев.
— Стоит поговорить с главой Союза Небесного Грома. Он тоже наверняка хочет вернуть старые горные крепости Зелёного Леса.
Пока старики переговаривались, передовые всадники достигли широких ворот Павильона Горного Владыки.
Глава Павильона Летящего Тигра спрыгнул с коня и почтительно сложил руки.
— Павильон Летящего Тигра и приданные силы вернулись в полном составе.
— Доклад получим внутри. Потрудились.
— Нет. Потрудился не я...
Пэн Чжун, глава Павильона Летящего Тигра, с неловким лицом отошёл в сторону.
Из-за его спины медленно вышел молодой человек.
Весь прибывший отряд держался так, будто сопровождал именно его.
Гордые воины сами освобождали ему путь.
Старейшины хорошо знали это лицо.
— Хви!..
— Сильно ранен. Почему не в лекарственном дворе?!
— Для первого выхода досталось тебе серьёзно. Но, видно, многому научился, наблюдая бой старших. Если сумеешь всё переварить, то и ты однажды...
Под добрыми, тревожными взглядами стариков Пэн Хёнхви поднял одну руку.
За волосы в ней висела голова, покрытая засохшей кровью.
— Я взял голову главы клана Ян Божественного Копья, Ян Чогё.
— ...
Слова не сразу уложились в головах.
Старейшины перевели взгляд на Пэн Чжуна.
Тот только пожал плечами.
— Командир четвёртой группы Павильона Летящего Тигра Пэн Чонгён и его подчинённый погибли от руки Ян Чогё. Через это Ян хотел выманить наши боевые силы и уничтожить их. Для операции в одном месте собрали ортодоксальные школы всего Шаньси.
Пэн Чжун отчаянно пытался удержать уголки губ.
Доклад, который должен быть сухим и бесстрастным, впервые в жизни окрашивался слишком сильной гордостью.
— Четвёртый молодой господин первым раскрыл происходящее, в одиночку вошёл в Пинчэн, забрал останки погибших, после чего вызвал Ян Чогё на поединок насмерть и взыскал кровавый долг.
— Сейчас... что ты сказал? Один?
— Один вошёл в клан Ян?
Наступило долгое молчание.
Старики будто разучились говорить.
И смотрели на Хёнхви уже не как добрые деды, тревожащиеся о младшем внуке.
Взгляды старых столпов рода похолодели.
Скорее они сами не знали, как отнестись к услышанному.
Пэн Хёнхви вышел вперёд.
Положил голову Ян Чогё и рядом — сломанную саблю.
— Поединок прошёл при свидетелях — главе Хаомэнь и главе Убийственного Павильона. Отребье из рода Чжугэ, участвовавшее в заговоре, я зарубить не сумел. Прошу наказания.
Голос совершенно не походил на голос человека, который просит наказания.
Да и наказывать было не за что.
Молодой воин вернулся домой, в одиночку убив главу знаменитого рода ради кровавого долга за нескольких бойцов одного подразделения.
Глава Совета старейшин взял сломанную саблю.
Пальцами прочитал оставшиеся на клинке следы.
— Копьё Ян. Копьё Шести Гармоний и Цветущей Груши, без сомнений. Здесь остались следы силовой ци. Как изменился твой уровень?
— Во время поединка кое-что понял и достиг первого разряда — стадии, где ци клинка ранит человека.
— На таком уровне убил главу Ян? Ха... ха-ха... У-ха-ха-ха-ха!
Смех главы Совета подхватили остальные.
И в общем хохоте тихий голос Хёнхви утонул почти незаметно.
— Разъебал.
Мол, младший внук средневековой семейной корпорации снова устроил дедам сердечный приступ.
Я сам тихо усмехнулся.
***
После нескольких дней, проведённых в лекарственном дворе, я наконец вернулся в резиденцию Цзыху и спокойно растянулся на кровати.
К этому времени слух о моём первом выходе разошёлся по всей усадьбе Пэн.
— В день моего первого выхода весь Пэн скандировал моё имя...
— Старейшина Пэн Чонгун, беда. Молодой господин после слишком тяжёлого смертельного поединка, похоже, повредил точку Байхуэй...
— Ай-ай. В таком возрасте.
Я решил игнорировать ворчание окружающих.
Официально я сейчас герой, который спас три боевых подразделения внешнего двора от коварного заговора злых ортодоксальных школ и ради кровавого долга погибших сам снял голову главе знаменитого рода.
— Встань хоть, походи. Сколько можно лежать?!
— Невозможно. Больной человек.
— Ах ты наглый...
— Твоё имя уже пошло гулять по Шаньси. Союз Нищих очень помог. Тебе дали прозвище.
— О!
Прозвище.
Если человек не придумал его себе сам и не ходит, настойчиво рекламируя — что считается невероятно жалким, — появление устойчивого прозвища означает, что ты наконец официально дебютировал как заметный молодой воин.
Шаут-аут от мира боевых искусств.
Проще говоря, начало настоящей репутации.
И то, какое имя прилепится в самом начале карьеры, может решить очень многое.
Волнительный момент.
Ортодоксальный Союз обычно давал перспективной молодёжи прозвища с «драконом» или «фениксом».
«Феникс» традиционно оставляли женщинам, значит у меня вероятнее всего будет дракон.
Хм... Но стоит учитывать, что я ещё и настоящий победитель государственных экзаменов, чего даже Чжугэ не добились, и мужчина, переигравший в стратегии лучшего гения Чжугэ Уна.
Утончённая репутация учёного и благородного человека закрепилась за мной ещё с семи лет.
Может, прозвище будет связано с учёностью.
Хотя на фоне грубого, варварского имиджа Пэн это, конечно, минус.
— Учёный Дракон или Сияющий Дракон было бы неплохо. Нужно передать и мой великий расчёт, и единство гражданских и воинских талантов.
— Что ты несёшь? Кровавый Волк-Головосек.
— ...Что?
— Ты же в Пинчэне отрубил Ян Чогё голову, повесил на шест и гулял с ней по главной улице. А несколько лет назад в Пекине таскал голову второго сына главы Убийственного Павильона. Обе истории уже разошлись по людям. Весь в крови, головы болтаются — вот и прозвище.
— Я уничтожу всех людей Союза Нищих в Пекине.
— Не советую. Нищий-Бессмертный может прийти за тобой.
— Он сильнее деда?
— Нищий-Бессмертный умеет исчезать по всей стране. Даже если убьёт тебя и сбежит, мы потом его не найдём.
— А-а-а.
С неучёными нищими вообще нельзя иметь дел.
От одной мысли, что эта чудовищная клевета разносится по всему ортодоксальному миру, зубы сводило.
Наннан, принёсшая одежду, тихо прыснула.
— Чего? Почему смеёшься?
— Вспомнила, что молодой господин говорил лет в семь.
— Что именно?
— Если мечник Хуашань среди бела дня кого-то убьёт, люди обвинят погибшего. А если человек Пэн среди бела дня убьёт кого-то, решат, что Пэн опять бесчинствует. Вот что такое оправдание и престиж... Для военной школы мнение мира даже важнее... Поэтому вы будете учиться и прославите имя учёностью, чтобы накопить оправдание... Кажется, примерно так.
— А-а-а.
— По крайней мере престиж накопить получилось. Поздравляю, молодой господин.
— Кормилицу не побьёшь...
— Кровавый Волк-Головосек. Терпи.
— Потерпите, господин Кровавый Волк-Головосек.
— Выйдите все, пожалуйста.
В полном унынии я оделся и направился в зал главы рода.
Когда-нибудь я обязательно отомщу за сегодняшнее унижение.
Союз Нищих отныне мой смертельный враг.
***
По дороге во внутренний двор мне подозрительно часто попадались дедушки.
Они будто дневные призраки выскакивали неизвестно откуда и с добрейшими лицами приветствовали меня.
Очень неловко.
— Хви, тело уже лучше?
— У меня припрятано немало духовных трав. Возьми, может, помогут восстановиться.
— Тебе совсем не обязательно оставаться в Палате Горной Луны. Захочешь — я лично поговорю с главой и переведу тебя...
Даже когда я твёрдо отказывался и уходил, старики довольно кивали и бормотали:
«Вот это гордость. Не зря его Волком назвали».
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...