***
Что же такого в отношениях родителей и детей?
Почему они заставляют преодолевать время и сражаться с самой судьбой?
Для Ёмёна, никогда прежде не бывшего родителем, это был вопрос без ответа.
И всё же, если нужно было дать ответ, разве не стал бы им вид отца и сына, встретившихся прямо сейчас перед его глазами?
«...И правда, на меня совсем не похож.»
Король бессмертных сразу перешел к оценке внешности.
— Вы выглядите лучше, чем в облике зомби.
Тот, кто источает Пустоту... нет, Джоатер, ответил тем же.
Двое мужчин долго молча смотрели друг на друга через стол.
Два злодея, грешника и побежденных с разным цветом глаз долго вглядывались друг в друга, пока отец не заговорил первым.
«...Хорошо, что ты похож на мать.»
— ...
«Особенно глаза.»
Джоатер поскрёб щеку и произнёс:
— Мать? Я никогда не видел её лица. В истории...
«...Оно было стерто. Но даже судьба не смогла стереть мои воспоминания.»
— ...
«Она была решительной и прекрасной женщиной. Этого достаточно.»
Тогда Джоатер повернул голову и посмотрел на Святую, стоявшую рядом с Ёмёном.
— Вы вполне стоите звания Святой.
Король бессмертных тут же помрачнел.
«Нет, нет. Не сравнивай её с этой. Та не решительная, она просто сумасшедшая.»
— ...Что вы сказали?
Пока Святая, подвергшаяся внезапной критике, доставала магический пистолет, Джоатер взял со стола кусочек кимчи и съел его.
— Но готовит она неплохо.
«...Это потому, что ты не видел тех гор неудачных блюд, которые она создала, прежде чем прийти к этому. Если бы существовал бог пустоты, он бы объявил Святую заклятым врагом. И бог кулинарии тоже!»
— ...
Святая на мгновение задумалась, стоит ли стрелять в Джоатера, который без спроса слопал её кимчи, или в язвительного Короля бессмертных.
Джоатер поднялся с места.
— У нас будет много времени для болтовни, так что теперь мы уступим место. Этот стол предназначен для других.
«...Меня тоже не интересует чужая поминальная еда.»
Пока Король бессмертных ворчливо поднимался, Джоатер перед уходом встретился взглядом с Ёмёном.
— Ёмён. Перед уходом я хочу поблагодарить тебя.
— ...Я ведь не спасаю тебя, так что не за что благодарить.
Джоатер покачал головой.
— Ты вернул мне имя и фамилию, которые я посвятил Ей, и позволил встретиться с отцом. Это вещи, которые не купишь, даже если воскреснешь... они ценны, как сама жизнь.
— ...
— Теперь я понимаю, почему Она выбрала тебя. Не потому, что ты сильнее, не потому, что ты потомок Героя, и не потому, что можешь убить судьбу.
Не нужно было спрашивать, о ком из «Неё» говорил Джоатер.
Мигниум.
Слушая её беззвучный смех, Джоатер продолжил:
— Всё, что рождено из случайности, неизбежно умрет. Даже если всё тщетно, тщетно... жизнь... стоит того, чтобы быть любимой.
Произнеся это, Джоатер словно о чём-то вспомнил, усмехнулся и сменил тон:
— Где же мне преклонить колени? Нет места даже для одного шага.
— ...
— В этом случае остается лишь закрыть глаза и подумать, зима...
— ...должно быть, радуга из стали.
Сразу после обмена строками стихотворения Ли Юксы Джоатер с улыбкой повернул в сторону центра Инчхона. Король бессмертных хотел было последовать за сыном, но на мгновение замер и взглянул на Ёмёна.
«Я не буду благодарить.»
— Я так и думал.
«...Что ты сделаешь с моими последователями? Заберешь их себе, как тех рыцарей смерти?»
Ёмён бросил мимолётный взгляд на Диллу и ответил:
— Я собираюсь наказать их.
«Правда? Какое облегчение. По крайней мере, их не казнят за осквернение могил и надругательство над телами.»
Ответив равнодушно, Король бессмертных заговорил о другом.
«А исследовательские данные и технологии некромантов...»
— Даже если попытаться уничтожить их, они не исчезнут. Записи и исследовательские материалы некромантов уже разошлись по разным странам. Но... я сделаю так, чтобы ими никто не смог воспользоваться.
«Сделаешь так, чтобы не смогли? Пока существует искаженная мана, это невозможно... а. Ах.»
Король бессмертных запнулся, перевёл взгляд на правую руку Ёмёна и, словно о чём-то догадавшись, кивнул.
«...Ты говорил, что до того, как стать Героем, был уборщиком. Невероятно. Уборщик, а не какой-нибудь император или генеральный секретарь, взял и одолел судьбу. Тебе так нравится убираться?»
— Это работа, которой стоит посвятить всю жизнь.
Король бессмертных покачал головой, словно говоря, что с ним ничего не поделаешь, и усмехнулся.
«Ты полон грёз. У здешних корейцев есть как раз подходящее выраженьице... как же оно звучало... А, точно. Намаяться тебе по полной, жених смерти.»
Возможно, потому что он бросал этот взгляд на Ёмёна и его спутников, фраза звучала куда весомее простой метафоры. Пока Ёмён слегка растерянно хлопал глазами, Король бессмертных повернулся и зашагал вслед за сыном.
Так отец и сын ушли. За пределы порта, где морской бриз щекотал спины, в сторону улицы, над которой поднялась яркая радуга.
Это был путь, с которого нельзя вернуться, но их шаги были невероятно легкими.
***
Место, откуда ушли отец и сын.
— ...Что же такое отношения родителей и детей?
Святая пробормотала это, вертя в руках магический пистолет. Это были весьма эмоциональные слова, но ответ был немного... нет, очень странным.
— Думаю, для начала не стоит сбивать папу на мотоцикле.
— И злиться на маму тоже.
— Разве не потому, что она этого не понимает, она задает такие вопросы?
Сестры-жертвы перешли в непрерывную атаку, не давая перевести дыхание.
— Се, Сети! Ты видишь, как младшие нападают на меня?!
Святая умоляюще посмотрела на Сети — такую же «неблагодарную дочь» (?), — надеясь на поддержку, но та безжалостно разрушила её надежды, молча отступив на шаг в сторону.
...Ну, в общем.
Пока Глава дома Думеа изумлённо переспрашивал: «Кого это сбили на мотоцикле?», а Барана вставал на сторону Святой со словами «Хранитель святынь заслужил трепки», Корвус приоткрыла клюв.
— Ученик. Так для кого был этот поминальный стол?
Прежде чем Ёмён успел ответить, ответ пришел. Со стороны порта Инчхон... то есть со стороны моря.
— Ох... знал бы, что так выйдет, научился бы плавать при жизни.
Голос Махагана, который знали все присутствующие.
— Ц-ц-ц, вот что бывает, когда пытаешься решить всё магией. Человек должен закалять свое тело, разве нет?
Затем голос Куини Коуэн и еще...
— Мне всё равно, но не могли бы мы сначала выбраться из порта? Не хотелось бы встретиться с сыном в таком мокром виде...
...Голос Маркграфа.
После того как прозвучали голоса троих, первой показалась не кто-то из них, а Предыдущая Святая.
— ...
Высунув голову из-за края причала и заметив ошеломлённо моргающих членов отряда героя, она тут же весело помахала рукой.
— Привет, сынок?
Ёмён сам не заметил, как переспросил:
— ...Почему вы выходите из моря?
— Да потому что проснулась прямо в море! Наверное, из-за того, что притянула ману земных жил, скопившуюся в глубинах. Я уж думала, что стану водяным призраком, так перепугалась.
— ...
Тем временем расторопные спутники бросились к Предыдущей Святой и помогли ей выбраться.
К счастью или к сожалению, стоило отряду прийти на помощь, как остальные трое, поднимавшие Святую снизу, тоже в мгновение ока оказались на пирсе.
Насквозь промокшие.
— Маркграф! Давно не виделись!
— ...И Святая тоже.
— Нет, так вот кто родители Ёмёна? Неудивительно, что он не в своем уме.
Пока рыцари смерти толпились вокруг, приветствуя их, Фрея Кан разразилась хохотом.
— Пу-ха-ха-ха! Ну и видок у вас!
— ...Заткнись.
Махаган, то ли от стыда, то ли еще почему, огрызнулся и перевел стрелки на другого.
— Корвус? Почему ты в человеческом облике?
— ...Мое дело, старик.
Ко́рвус превратилась в человека всего за те пару секунд, пока поднимался отряд героя, и некоторые спутники уже подозрительно прищурились, но Сети лишь подошла к предыдущему отряду героя и произнесла:
— Матушка, хорошо, что вы оставили её, правда?
Она имела в виду ману земных жил.
Вопреки изначальному намерению предыдущего отряда героя унести всю ману земных жил со дна у Академии Лорд-Хау, Сети до последнего настаивала на том, чтобы оставить часть энергии — ровно настолько, чтобы члены прежнего отряда смогли задержаться в виде призраков.
Ради того самого последнего прощания с Ёмёном.
И теперь, видя, что её слова сбылись, Предыдущая Святая улыбнулась.
— И правда, хорошо, что оставили. Если бы не моя невестка...
Не договорив, Предыдущая Святая положила руку на лицо подошедшего Ёмёна.
— ...Я бы не увидела, как мой сын так улыбается.
— ...
Ёмён молча обнял мать. Вскоре подтянулись остальные участники прошлого отряда героя и тоже заключили его в объятия.
— Хоть ты и не мой сын, но вырос ты на славу.
— Если разобраться, из нас всех я учил его больше всего. Я, по сути, его крестный отец.
Слова Куини Коуэн и Махагана, прозвучавшие из объятий, немного нарушили атмосферу, но ненадолго.
[Что это, Куини? Куини, ты стала призраком, который ест поминальную еду?]
Потому что Ранал попыталась сбагрить поминальную еду и узнала Куини? Нет, из-за окрика Святой, вовремя остановившей драконицу.
— Матушка, батюшка, сюда! Мы приготовили здесь поминальную еду! Оцените, что из этого самое вкусное!!
— ...
Кстати, был же такой спор. Пока все снова уставились на поминальный стол, Предыдущая Святая радостно улыбнулась.
— И на моей улице праздник. Еда от невесток.
— ...Лучше не возлагать больших надежд.
Махаган, прекрасно осведомленный об их кулинарных «талантах», попытался предостеречь её, но Предыдущая Святая лишь крепче сжала руку сына и уверенно направилась к столу.
Так за длинным обеденным столом, типичным для старых портовых забегаловок Инчхона, тесно сбились в кучу капающие морской водой члены прежнего отряда героя, рыцари смерти и нервно застывший нынешний отряд.
Атмосфера была слишком легкой для поминального стола и слишком торжественной для обычного обеда.
В этой атмосфере Предыдущая Святая первой подняла палочки для еды и заговорила:
— Сынок.
— Да, матушка.
— Спасибо.
Предыдущая Святая не стала спрашивать, как он победил судьбу или как собирается жить дальше. Она просто улыбнулась, сидя рядом с мужем и обнимая Ёмёна.
— Спасибо, что выжил.
— ...
Что же такое отношения родителей и детей? Ёмён всё еще не мог найти ответ, но в одном был уверен.
Это отношения, от которых становится тепло на душе просто от того, что вы живы и встретились.
Ёмён улыбнулся, одновременно держа мать и отца за руки.
— И я... спасибо вам.
— За то, что родили?
— За то, что вы мои родители.
Предыдущая Святая от души рассмеялась, сама толком не понимая, что её так позабавило. В этот момент Куини бросила: «Если оставить их вдвоём, они и поесть забудут», — и уже потянулась было к клубничному десерту, который приготовила Рашик, собираясь наконец приступить к трапезе...
Вспышка!
Золотое сияние спустилось с неба на отряд. Точнее, оно осветило Маркграфа.
Божественная сила сострадания.
Все были удивлены внезапным светом, но сам Маркграф закрыл глаза и подставил лицо под него.
И как раз когда Предыдущая Святая, сидевшая рядом, издала задумчивое «хм-м»...
Маркграф открыл глаза.
— Сынок, то сострадание, что ты выказал к другим отцам и детям... призвало меня сюда.

Комментарии

Загрузка...