***
Сети схватилась за лоб, глядя, как Святая посылает воздушные поцелуи.
Жалеть о том, зачем она дала такое обещание, было уже поздно, но Сети на всякий случай сказала:
«...Я сегодня слишком устала, не думаю, что получится.»
Слова, достойные мужчины, переживающего кризис среднего возраста.
В отличие от Ёмёна, который прыснул со смеху, Святая ответила совершенно серьезно:
«Не переживай об этом. Я наложу благословение.»
«...»
Сети не стала говорить, что священные благословения не стоит использовать для таких целей. В конце концов, ни для кого не было секретом, что в культе Зеленого бога существуют благословения... э-э, особого рода.
Святая на этом не остановилась и вытащила что-то из кармана.
«А, еще у меня есть зелье.»
Из кармана показался розовый пузырек.
Сети, твердо решив, что Рашик заслуживает особого «ночного дежурства», ответила:
«Мекенти... давай не сейчас, выберем день, когда обстановка будет более подходящей...»
В этот момент за окном, к которому стояла спиной Святая, бабахнул фейерверк в форме сердца. Совпадение? Нет, конечно нет.
Ведь фейерверк прогремел со стороны площади, где жрецы Зеленого бога раздавали еду.
«...»
Она что, совсем с ума сошла?
Пока Сети с выражением глубокого неодобрения смотрела в небо, Святая просунула руку под блузку — прямо между пуговицами в ложбинку на груди.
Затем послышалось копошение — щелк.
Раздался звук расстегивающегося одной рукой бюстгальтера.
Сети поняла, что задумала Святая. Тот самый трюк из старых фильмов: вытащить расстегнутое белье через вырез блузки.
Неизвестно, кто научил ее такому, но, к сожалению, реальность была далека от киносцен.
В отличие от фильма, где достаточно просто вытащить заранее приготовленный реквизит, в реальности бюстгальтер зацепился в процессе.
«Э-э, почему он не вытаскивается...»
Святая, явно растерявшись, дернула его несколько раз. Разумеется, вместо того чтобы эффектно выскочить, бюстгальтер просто оторвал злосчастную пуговицу.
Цок.
На мгновение между ними повис неловкий взгляд, сфокусированный на упавшей пуговице.
Святая, проявив свою фирменную находчивость, сделала вид, что именно этого она и добивалась, распахнула блузку там, где оторвалась пуговица, и...
«Чмок!»
Она послала воздушный поцелуй. Из-за повязки на глазах нельзя было сказать наверняка, но, скорее всего, она еще и подмигнула.
«...»
Однако на Сети это не подействовало. Вместо эротичной атмосферы вышло лишь нечто милое...
«Пф-ф!»
А вот рассмешить Ёмёна ей удалось.
Сети обернулась и увидела, что Ёмён прикрывает рот рукой, сотрясаясь от беззвучного смеха.
Святая, поняв, что соблазнение провалилось, поспешно перешла к следующему приему.
Она скрестила ноги, выпятила бедра, подчеркивая ягодицы, и откинула волосы назад — весьма чувственная поза.
Но в школьной форме, да еще и в мешковатой, которую даже не ушили, это выглядело странно.
Впрочем, в этом была своя прелесть, но Сети, вместо того чтобы открыто смеяться, как Ёмён, вежливо спросила:
«Мекенти, кто тебя этому научил?»
«Мое обаяние — врожденное.»
Святая не остановилась и украдкой сняла повязку. Затем, сверкнув желтыми, как у ястреба, глазами, она... подмигнула.
Так выглядит ребенок, который впервые накрасил губы? Сети трижды про себя повторила «терпение», чтобы не рассмеяться.
Но Ёмён сдерживаться не стал. Когда он разразился глупым смехом, Сети уже хотела было сделать ему замечание, что так смеяться некрасиво...
В этот момент Ёмён крепко схватил Сети за талию.
«А, что? Ёмён, ты чего вдруг...»
«Сети, прости. Больше не могу терпеть.»
Прошептав это ей на ухо, Ёмён подхватил Сети на руки и направился к кровати. Сети запоздало попыталась сопротивляться, но ее тело уже было брошено на постель.
Сети попыталась быстро выбраться, но руки Святой оказались быстрее. Крепко схваченная сзади, Сети в панике закричала:
«Эй! Мекенти! Ты серьезно собираешься использовать божественную силу в такой ситуации?!»
«Но ведь сам Бог этого желает, разве нет?»
«Да что ж ты за безумный бог такой...» — Сети хотела было крикнуть громче, но издала короткий вскрик: подоспевший Ёмён схватил ее за бедра и прижался губами к пупку.
«Вы двое, совсем страх потеряли...! Постой, Ёмён! Ты куда... А-а-а!»
Стоило Сети выгнуться от щекотки, как губы Святой впились ей в шею.
Сверху — Святая, снизу — Ёмён.
Легкое дыхание, пальцы и море любви.
Потеряв контроль над всеми стратегическими точками, Сети больше не могла сдерживаться и разразилась смехом.
«А-ха-ха! Хватит! Эй! Не трогай подмышки... Хи-и! Я сказала хватит...!!»
Грозные приказы императрицы не имели никакого эффекта. Да и дело было не в статусе Святой или Генерального секретаря — если бы они хотели остановиться, то не начинали бы вовсе.
Чмок-чмок — атакуя губами вместо пуль и пальцами вместо мечей, они не останавливались, пока Сети не сдалась.
И сколько же времени прошло?
Только когда Сети окончательно обмякла, они отстранились. Святая с победным видом погладила Сети по щеке и сказала:
«Наша Сети оказалась слабее, чем я думала? Может, ты у нас самая слабая?»
«...»
В отличие от торжествующей Святой, Ёмён почувствовал что-то неладное. «Не может быть, чтобы это было всё...»
И в следующее мгновение подозрения стали реальностью. Обмякшая Сети внезапно рванулась, выбросив поток маны, и схватила обоих.
Она обхватила шею Ёмёна бедрами, а руками намертво взяла Святую в захват.
«Эй! Сети, ты же сама только что просила меня не использовать божественную силу... А-а-а! Сдаюсь! Сдаюсь!»
Святая, чье лицо внезапно оказалось прижато к боку Сети, отчаянно замахала руками в знак капитуляции. Сети, бросив взгляд на Ёмёна, чье лицо было прижато к ее бедру, сказала:
«Святая, давай заключим союз.»
«Союз? Какой еще союз?»
«Разве нам, ашанкам, подобает ссориться? Нужно сначала обезвредить этого... этого злостного Генерального секретаря.»
«...»
Злостный Генеральный секретарь не смог даже возразить, что она сама родом с Земли. Почему? Потому что мягкое бедро Сети перекрывало ему рот. Нет, потому что Святая предала его без секунды колебаний.
«Ага! Давай!»
«Мекенти, ты серьезно...»
«Заткнись, красный! Вместе с императрицей я лично покажу тебе всю мощь Зеленого бога!»
«Ну и ну...» Ёмён не смог сопротивляться силе Сети, которая тянула его на кровать, пытаясь сдержать смех.
Как только он оказался на кровати, Святая и Сети схватили его за руки с обеих сторон.
Сети просунула руку под одежду Ёмёна и сказала:
«Для начала, может, поделимся слабостями?»
«Слабостями...?»
На глазах у расширившей от удивления глаза Святой Сети подалась к Ёмёну и... укусила его за ухо. Сильно, до следов от зубов.
Святая не стала говорить, что уши — это вообще-то уязвимая точка человеческого тела. Она видела грубый смех Ёмёна и реакцию его крепкого тела.
«О... так ты настоящий извращенец?»
«Вовсе нет. Просто привык, потому что меня часто кусают.»
«Правда? А я вот извращенка.»
«...»
Святая, которая только что подколола Ёмёна, нежно взяла его за руку и сказала:
«Единственная слабость, о которой я знаю, это... то, что ему нравится, когда гладят ладони.»
Над головой Сети появился вопросительный знак.
«Ладони?»
«Ему нравится, когда гладят мозоли или крепко сжимают руку.»
«Что? Когда это?»
Ёмён попытался возразить, но Сети, решив, что это похоже на правду, кивнула.
«О-о... это что-то вроде романтики рабочего класса? Возлюбленная, которая заботится о следах тяжелого труда?»
«Нет, при чем тут вообще рабочий класс...»
В тот момент, когда Ёмён хотел оправдаться, Сети внезапно потерлась щекой о его ладонь. Сквозь легкое ощущение мозолей просочилось прикосновение мягкой и теплой кожи.
Ёмён сам не заметил, как начал гладить Сети по щеке.
«...А ведь мне это нравится.»
Обе девушки одновременно рассмеялись и прильнули к Ёмёну.
Конечно, методы у них были разные: Сети, прижавшись щекой, просто легла рядом, а Святая крепко переплела свои пальцы с пальцами Ёмёна, прижимаясь всем телом.
В этот момент за окном прогремел фейерверк.
Летящие искры, смех, врывающийся через распахнутое окно, взаимное тепло и запах любви.
Все трое, словно по негласному уговору, наслаждались этим мгновением.
Однако мгновение не может длиться вечно, а человеческое время движется не по кругу, а по прямой. Стремление к счастью, словно жажда повторения, рассыпается на жизненном пути, закручивается, порой отдаляется друг от друга, но в конце концов вновь соединяется.
Поэтому Ёмён перешёл к действиям. Как раз в тот момент, когда Святая едва заметно прижалась к нему, а Сети обвила его своими ногами.
Он крепко обнял обеих за талии и опрокинул на кровать. На сей раз инициатива перешла к нему, и девушки, посмеиваясь, позволили его рукам скользнуть под одежду, выгибая спины.
И в самый этот миг, когда школьная форма Академии и коронационное платье начали безжалостно мяться...
Тук.
Все трое одновременно почувствовали чье-то присутствие за открытой дверью.
Обернувшись, они увидели Иниму — имперскую принцессу, а ныне главу имперской разведки, которая застыла на пороге.
Ее лимонные глаза при встрече с тремя парами взглядов дрогнули, а голос задрожал еще сильнее.
— П-прошу прощения... Э-э... Я... я не з-знала, что вы уже... з-заняты...
Прежде чем Святая успела выхватить пистолет из-под юбки, Сети, даже не меняя позы и прижимаясь щекой к подушке, произнесла:
— Инима, всё в порядке, закрой дверь и иди обратно.
Однако Инима не ушла. Она растерянно замахала руками, открывая и закрывая рот, пытаясь что-то сказать.
Трое терпеливо ждали, что она скажет. Святая, правда, ждать вовсе не собиралась, но благодаря тому, что Ёмён легонько пощекотал ее за пупок, Инима чудом избежала пули.
В общем, когда за окном снова прогремел фейерверк...
Инима наконец выдавила:
— О-остальные идут сюда! Э-это моя вина!
—...Что?
— О-они сказали, что хотят п-продолжить празднование, и я... я сболтнула им, что вы с Его Величеством здесь...
Инима не успела договорить. В этот момент кто-то, прибежавший следом, с грохотом распахнул дверь.
— О-о! Видите? Видите, они вместе!
Это была младшая из Сестер-жертв — Исис. Чему именно она так радовалась, оставалось загадкой, но она восторженно тыкала пальцем в троицу на постели.
Причину понять было нетрудно.
— Я же говорила, что сегодня всё случится. Хи-хи, гоните деньги!
Следом за младшей в комнату ввалились Нети, Сири, Сэмири и даже Саломея — и все они принялись молча отсчитывать Исис банкноты.
Причем Саломея смотрела на Сети с таким видом, будто искренне не верила, что та могла «проиграть» Святой.
—...
Так или иначе, Святая в полном оцепенении глядела на толпу, заполнившую комнату. Тем временем Ёмён перевел взгляд на замыкавшую процессию Рашик и спросил:
—...Рашик, а ты почему не платишь?
Рашик, стоявшая в самом конце с бейджем придворного алхимика, гордо выпрямилась и ответила:
— Я? Я-то с самого начала ставила на тебя и Святую. Двое против одной — как Сети могла устоять?
—...
— Так, так, все гоните деньги!
Видимо, ставки были высоки, раз Саломея даже золотые монеты достала.
Пока Рашик и младшая хихикали, подсчитывая куш, остальные начали выкладывать принесенные с собой вещи.
Тут были и остатки праздничных закусок, и сэндвичи, силой отобранные у Диллы, и квашеная редька многодневной выдержки, и выпивка, и даже та странная жидкость, которую Ранал презрительно окрестила «сатанинской слюной.»
Увидев стихийный банкет, развернувшийся прямо на кровати, Ёмён тяжело вздохнул и помог Сети и Святой подняться.
— Ну вот, всё пропало.
Хихикнув, Сети прижалась к плечу Ёмёна:
— Радуйся, что всё закончилось только этим. Если бы мы зашли чуть дальше...
—...Разве это имеет значение? Все здесь — свои.
— Что? Ну ты даешь!
Пока Сети тыкала Ёмёна в бок, завершая этот момент, Святая всё еще не могла прийти в себя.
Она оставалась в состоянии полного ступора: и когда влетевшая через окно Корвус передавала монеты младшей с Рашик, и когда Сэмири разливала крепкий эльфийский алкоголь, и когда Саломея под видом утешения снова натягивала ей на глаза повязку, и даже когда младшая громогласно назвала ее «убийцей медового месяца.»
Она пришла в себя только тогда, когда Ёмён застегнул пуговицы на ее распахнутой блузке.
И первое, что сделала Святая, придя в себя...
Бах!
Среди звуков фейерверка раздался выстрел холостым патроном из револьвера.
***
Зона отдыха на Пути удобрений, неподалеку от Автономии Джемини.
— Имперская принцесса Сети Пол Хилария...
По радио в зоне отдыха транслировали речь Императора с церемонии коронации.
Посетители, уже слышавшие ее не раз, лишь лениво косились в сторону приемника, но один мужчина слушал с полнейшим сосредоточением. На его губах играла улыбка, будто он внимал чему-то невероятно приятному.
Особенно когда Юный император делал предложение Генеральному секретарю, уголки его губ тронула довольная улыбка.
Однако улыбка быстро исчезла из-за огромного мужчины, севшего рядом.
— Давно не виделись... Нет, точнее, приятно познакомиться, Лето.
Мужчина, которого назвали Лето, встретил собеседника золотистым взглядом.
— Губернатор. Вы направляетесь в имперскую столицу?
— Нет, там другая сторона уже подсуетилась... Я пришел за чем-то другим, более ценным.
—...И это я?
Губернатор не ответил. Вместо этого он с силой откупорил бутылку и сказал:
— Маркграф, вы знаете, в чем заключается дух Америки?
***
Святой город.
Кардинал Зеленого бога, ухаживавшая за цветами до поздней ночи, впервые за долгое время услышала божественное откровение.
Откровение гласило, что футбольных команд теперь недостаточно, и она не простит, если не будет устроена спортивная эстафета.
Опираясь на недавний горький опыт, кардинал решила даже не пытаться постичь смысл откровения. Отправив Святой короткое сообщение, она вновь принялась поливать цветы.
***
Подземелье Академии Лорд-Хау.
Самое дно подземной лестницы, выкованной из жгучей ненависти к главному герою и Судьбе.
Перед дверью в комнату, где покоилось последнее наследие отряда героя.
Призрак Махаган открыл глаза.
Глядя мутным взором на далекий северо-восток, он медленно произнес:
[Наконец-то ты сдвинул свою тяжелую задницу с места.]

Комментарии

Загрузка...