***
Ёмён перебирал в памяти постыдные моменты из прошлого Саломеи, стараясь выбрать тот, что был хоть немного менее неловким.
— Дай-ка подумать... Во время испытания снов в подземном переходе Академии ты попалась мне, когда видела сон о том, как... ну, как ты подчиняешь меня... В общем, довольно откровенный сон. Наверное, из-за стыда ты последней из нас прошла это испытание.
— ....
— Этого достаточно?
Рука Саломеи, до этого гладившая Ёмёна по щеке, замерла. Она натянуто рассмеялась, пытаясь скрыть смущение.
— Хм, для осознанного сновидения довольно реалистично, не находишь? Хотя, это же моё подсознание, так что неудивительно.
— ....
В отличие от Ёмёна, который массировал переносицу, Сис хихикала, наблюдая за реакцией Саломеи, столь непохожей на её собственную.
Фраза «Хорошо, что я пошла за зятем» прилагалась в качестве бонуса.
В любом случае, Саломея потихоньку начала пятиться назад и произнесла:
— Ха, одного примера маловато. Рассказывай ещё.
— Ты же пожалеешь.
— Ещё чего... Больше ведь нечего рассказывать, правда?
Она решила пойти на провокацию? Ёмён, опешив, перевел взгляд с Саломеи на её последователей, сражавшихся с «красными» неподалеку, и, набравшись решимости, откашлялся.
В следующий миг он неловко, но довольно точно скопировал голос Саломеи:
— Ёмён, если честно, я завидую Сети.
— ...?
— Она намного увереннее меня, никогда не сдается! Я даже с тобой не могу быть до конца искренней, а она так добра к младшим... Что там ещё было? Ах да, кажется, ты говорила, что ненавидишь свои глаза, потому что они красные, как у лабораторной крысы, в отличие от голубых глаз Сети?
— ...!
Это было признание, которое Саломея сделала Ёмёну в Магической башне прямо перед битвой с Гитлером.
— А потом... о, точно, вот что: «Почему я такая другая? Мы обе — монстры, созданные в лаборатории! Почему я не могу стать такой, как она? Почему?»
Саломея попыталась закрыть Ёмёну рот рукой, явно не ожидая, что он вспомнит именно это. Но Ёмён, не обращая внимания, продолжал:
— «На самом деле, мне даже обидно! Ведь это всё — вещи, которые я не выбирала! Если бы я родилась не в Магической башне, а в Тэхане! Если бы я попала в Инчхон раньше неё, я могла бы стать твоей первой, правда?»
— Х-хватит.
— «Я завидую. Всему! Завидую тому, что ты близок со Святой, завидую, что ты потакаешь странным вкусам Сэмири в еде, завидую, что у тебя есть милые младшие сестры, завидую, что вы с ними... ну, целуетесь и всё такое...»
— Я сказала, хватит!
— «На самом деле, я вечно огрызаюсь только для того, чтобы скрыть эту ревность. Ого, как послушаю себя, так я просто невыносима. Но что поделать? Если у меня не будет даже этой гордости, я стану никем! А если убрать её, я просто противная, мерзкая...»
В этот момент Саломея не выдержала и с помощью телекинеза швырнула в него горящее бревно.
Хух-хух! Из уст привязанного к бревну Гитлера вырвался жуткий крик. Словно он кричал вместо Саломеи, которая сама была готова закричать от стыда.
Как бы то ни было, рот Ёмёну она закрыла. Саломея швырнула Гитлера на землю и спросила:
— Ты... ты всё это запомнил?
— Конечно. Это был тот самый момент, когда ты впервые открыла мне своё сердце.
— ....
Ложка радости, две ложки неловкости и море стыда. Столкнувшись с реальностью, Саломея опустила голову и издала беззвучный крик.
Крик был настолько «сладким», что Сис, наблюдавшая за этим, не удержалась:
— Зять, может, подразнишь её ещё разок? Мне кажется, если дожать, она окончательно сломается.
— ...А если Саломея взорвется, что тогда?
— Ну, значит, это молодость. Разве вы не знаете, что молодость должна взрываться?
— ....
Ёмён сам не заметил, как щелкнул Сис по лбу. Пока та, подавив вскрик «Кья!», потирала лоб, Саломея пришла в себя и подняла голову.
— В-вспомнила. Перед тем как попасть сюда... я активировала магический круг. А потом из тел Сети и Святой внезапно хлынула божественная сила, и всех нас... всех нас...
Договорив, Саломея подняла взгляд и поочередно посмотрела на Ёмёна и Сис.
— Неужели младшая тоже настоящая?
— Да, я настоящая.
— ....
Услышав ответ Сис, Саломея схватилась за голову и пошатнулась. Ёмён подхватил её, а Сис, решив «утешить», прошептала:
— Сестренка, здесь нельзя падать в обморок. Ты только вторая. Там ещё остались другие участники.
— Ч-что?
— Даже если уходить, нужно сначала посмотреть на постыдные тайны Святой или нашей сестры.
Такое «утешение» не могло сработать... но сработало. Саломея вдруг сжала кулаки, и в её глазах загорелся огонек.
— М-можно увидеть внутренний мир Святой и Сети...?
Ёмён не стал говорить, что Святая и Сети вряд ли будут устраивать нацистские митинги, и осторожно помог Саломее подняться.
— Да, мне нужна твоя помощь. Я слышал, что если разбудить их насильно, могут возникнуть проблемы. Пойдешь со мной?
— Д-да! Конечно! Пойдем скорее смотреть на искаженный внутренний мир Святой!
— ....
— У Святой всё наверняка куда серьезнее, чем у меня... Наверняка там либо сад наслаждений в Святом городе, либо ад, где повсюду расставлены живые мишени. Правда? Ты ведь тоже так думаешь, Ёмён?
Нет, как бы странна ни была Святая, вряд ли... хотя, погоди, может, и так. Ёмён через силу кивнул.
Пока Саломея обретала надежду, Ёмён смотрел на поле боя, где битва с «красными» подходила к концу, и размышлял. Кстати, а где они вообще находятся?
Сис, похоже, пришла та же мысль, и она спросила Саломею:
— Сестренка, а где мы?
— На равнине перед Хиларией.
— А... значит, то место, где ты выступала с речью, тоже было в Хиларии??
— Да. Прямо перед Магической башней Хиларии.
— А... из-за флагов и людей я не узнала. Я была уверена, что это что-то вроде «Германии» — Мирового древа, которое хотел построить Гитлер.
— ...П-похоже? Я планирую в будущем так перестроить Хиларию.
— Это не просто похоже, это плагиат!
Пока они перебрасывались этими словами, Ёмён смотрел на «красных» и терзался вопросом. Если это равнина Хиларии, то откуда взялись эти «красные»?
О том, что в Магической башне завелись «красные», и особенно о причастности Евгения, он слышал впервые.
Был лишь один разумный ответ. Эти «красные» не имели никакого отношения к внутреннему миру Саломеи.
Подозрения усиливались, и действия его стали решительными.
Ёмён выхватил Святой меч уничтожения коммунизма и применил технику Джугашвили. Пусть это был лишь внутренний мир, но поле боя было пропитано жаждой убийства, и вскоре во все стороны хлынула такая мощная аура, что стало трудно дышать.
Хва-а-ак!
Аура, мгновенно разросшаяся, накрыла поле боя, словно тайфун. Саломея удивленно спросила:
— Ёмён? Что происходит?
Ёмён не ответил, глядя в небо. В небе над внутренним миром, затянутом жаждой убийства от техники Джугашвили, пролегла длинная красная линия.
Линия, ещё более красная, чем сама материализованная жажда убийства.
Как только она показалась, иллюзии Евгения, терзавшие внутренний мир Саломеи, начали таять, словно крестьяне при коммунистическом режиме.
— ....
Значит, это та самая линия создала Евгения. Ёмён молча смотрел на неё.
Линия на вершине в его собственном внутреннем мире, видео с восхвалением Генерального секретаря, проигрывавшееся в мире Сис, и «красные», вторгшиеся во внутренний мир Саломеи... всё это вело к одному выводу.
«Красная божественная сила, начавшаяся с пяти вершин... влияет на внутренние миры моих возлюбленных.»
Саломея, запечатавшая Короля демонов, смогла оттолкнуть красную божественную силу собственной мощью, но смогут ли остальные?
Особенно беспокоили Рашик, у которой не было ни божественной силы, ни чего-либо ещё... и просто Святая.
Говорят, беда не приходит одна. Подавив тревогу, Ёмён протянул руку Саломее и Сис.
— Пора переходить?
В отличие от Сис, которая мягко взяла его за руку, Саломея не спешила, начав что-то мастерить своими руками.
— Подожди, перед тем как покинуть этот мир, я кое-что сделаю.
— Сделаешь? Что?
— Камеру.
— ....
Ёмён не решился сказать ей «не надо.» Чтобы остановить её, нужно было сначала запретить Сэмири следить за ним.
В общем, Саломея создала профессиональную камеру, даже больше той, что использовал репортер Премьер-министр Пак Чхоль в Тэхане, и только потом взяла Ёмёна за руку.
— Готово. Пошли.
Ёмён, держа обеих за руки, направил ману Мирового древа.
Из мира, где под красной линией, созданной божественной силой, звучали крики сжигаемого Гитлера —
Ёмён перешел в следующий внутренний мир.
***
Не нужно было даже спрашивать, чей это мир.
Храм Белого бога, сад Зеленого бога, библиотека Синего бога, арена Красного бога, суд Черного бога....
Никто, кроме Святой, не мог сделать Святой город, полный святилищ пяти богов, своим внутренним миром.
Саломея, похоже, подумала о том же, поднимая камеру:
— Внутренний мир Святой... но как-то странно. Слишком уж здесь мирно?
— ....
Ёмён не стал говорить, что внутренние миры обычно и так мирные, и вместе с ними отправился бродить по миру Святой.
Пустые улицы Святого города создавали странное ощущение. Бродить втроем по городу, по которому ежедневно ходят миллионы людей.
Ёмён, который сам сжег этот город, а потом защищал его, чувствовал нечто невыразимое.
Если выразить это словами, то было такое чувство, будто бог вот-вот выскочит и скажет ему пару ласковых....
«Хватит тратить время, живо в Центральный храм.»
Знакомый голос Зеленого бога. Остальные, похоже, ничего не услышали и продолжали осматривать улицы. Ёмён, как и подобает послушному зятю, без лишних слов отправился выполнять приказ «тещи.»
Может, благодаря внутреннему миру Святой, Центральный храм, который был разрушен Берией, стоял как новенький. Ёмён поднялся по центральной лестнице мимо трибуны, с которой выступал Патриарх, и подошел к главным воротам храма.
Он слегка приоткрыл дверь... и тут же захлопнул её.
— Что такое, Ёмён? Почему ты закрыл дверь? Святой нет внутри?
Саломея, подошедшая следом, склонила голову набок, но Ёмён молчал, крепко сжимая огромную дверную ручку.
Сис, обладавшая чувствами дракона, кажется, догадалась, что происходит внутри, и хитро улыбнулась.
— Вход для несовершеннолетних воспрещен.

Комментарии

Загрузка...