***
[Прошу всех вас, не теряйте мужества. Сердце, поддавшееся страху, подобно закрытой двери. Давайте же распахнем наши двери и встретимся лицом к лицу с миром...]
С экрана старого телевизора доносилась речь белокурой девушки с повязкой на глазах.
Позади нее, вещавшей на фоне разрушенного Сеула, не было ни сцены, ни даже простейшего освещения. И все же место, где она стояла, казалось более восторженным, чем любая концертная площадка, и более священным, чем любой храм.
[Я не стану говорить вам не плакать. Можете плакать сколько угодно. Но... но послушайте, слезы, проливаемые лишь из жалости к себе, не способны преодолеть ни одно испытание. Поэтому давайте плакать о тех, кто покинул нас, и о тех, кто еще остался. До тех пор, пока наши слезы не оросят все эти улицы, пока на пропитанной земле не взойдут ростки надежды. Давайте плакать вместе. И да пребудет милосердие богов к вашим слезам...]
Это была трогательная речь. Настолько трогательная, что сотни и тысячи сеульцев, собравшихся вокруг руин, и волонтеры со всего света безудержно разрыдались.
К сожалению, мужчина с лимонными глазами, наблюдавший за этой сценой по телевизору, не испытывал ни капли трепета.
.,.
Благодаря своему природному происхождению он был одним из тех людей в этом мире, кому довелось увидеть, услышать и провести больше публичных выступлений, чем кому-либо еще.
То ли в силу профессиональной деформации, то ли подобно тому, как американцы после Второй мировой войны анализировали речи Геббельса, он инстинктивно препарировал каждое слово речи Святой с политической точки зрения.
«Речь с призывом отправить в Корею больше волонтеров и гуманитарной помощи... Патриарх ни за что бы не позволил устроить подобное. Самовольное решение Святой? Если она замышляет разделить власть в культе так, чтобы в долгосрочной перспективе Аша подчинялась Патриарху, а Земля — Святой... Нет, учитывая характер Патриарха, это лишено смысла. Единственное, что кажется хоть немного правдоподобным, — это слухи о том, что новый маркграф и Святая...»
Увы, раздумьям наследного принца не суждено было продлиться долго. Надзиравший за ним у входа в темницу тюремщик вдруг громко зарыдал.
— Кх-хе, о Пять богов, защитите святую матушку...
— ....
Оторванный от размышлений наследный принц ошеломленно уставился на спину надзирателя. Тот, судя по всему, был потрясен до глубины души и теперь ронял крупные слезы.
Растрогаться от столь банальной речи! Охваченный беспричинным раздражением, принц заговорил чуть резче, чем обычно:
— Какая неожиданность, Сабакан. Неужели Святая способна растрогать даже такого коммуниста, как вы?
— О да, разве это не трогательная речь?
— ....
— Пожалуй, всё потому, что вы унаследовали советскую кровь — каждое слово в ее речи кажется поистине революционным!
Революционным? Наследный принц мысленно вернулся к тому, что знал о Святой.
Плод союза Земли и Аша, она внезапно стала Святой в те времена, когда само избрание землян в жрецы считалось делом рискованным.
Несмотря на то что она росла в атмосфере тревоги и недоверия как со стороны Аша, так и Земли, ее принято считать безупречной и милосердной святой, доказавшей правоту божественного выбора... Но так ли это?
Принц слишком хорошо знал, что значит родиться избранным и какое влияние это оказывает на человека.
Среди его собственнейших родственников из Императорской семьи не было ни одного нормального человека, а уж что говорить о Святой, к которой приковано внимание Пяти богов и сотен миллионов верующих...?
«...Уж в ее-то нормальности точно можно сомневаться. Наверняка у нее проблемы в интимной жизни или какое-нибудь психическое расстройство.»
Это было столь точное наблюдение, что Ёмён наверняка изумился бы, услышь он его, однако принц был не настолько глуп, чтобы озвучивать подобное вслух.
Он перевел свое внимание на другое.
— Какое вообще значение имеет то, что у Святой советская кровь?
— Ну, видите ли... Святая матушка на самом деле убежденная коммунистка.
Наследный принц не стал допытываться, что за бред он сейчас несет. Судя по тому, как у Сабакана, едва начавшего говорить, забегали глаза, это была чистой воды ложь.
Поэтому он предпочел выбрать более правдоподобное объяснение.
— ...Если это секрет, можете не утруждать себя объяснениями.
— Кхм... Это правда... Но если вы мне не верите, как насчет такого? Я слышал от других товарищей, что Святая унаследовала советские корни потому, что сами Пять богов поддерживают революцию.
— ...Вообще-то коммунизм подавляет религию.
— Ничуть нет! Это всё заблуждение! Советский Союз гарантирует свободу вероисповедания. Мать генерального секретаря товарища Сталина тоже была ревностной последовательницей земной религии, и... они никогда особо не притесняли Культ Пяти богов!
Наследный принц благоразумно промолчал о том, что тот самый Сталин сровнял с землей собор земной религии и воздвиг на его руинах Дворец Советов.
Он не стал бросаться и такими крамольными терминами, как государственный атеизм или высшие энергетические формы жизни. Ведь для знакомых ему коммунистов Сталин... был практически мифической фигурой.
Странно рассуждать о мифах, когда с момента исчезновения этого человека не прошло и полвека, но подобно тому, как обстоят дела с Первым героем Аша или земным Александром Македонским, история сильных мира сего сама по себе становится мифом.
А Сталин был тем самым титаном, что держал в своих руках половину мира.
Эпизоды, когда он попирал права императорского рода, преподносились как решительные меры по отправке аристократов на эшафот, а истребление дварфов считалось неоспоримым доказательством его мощи.
Недавние слова Сабакана звучали в том же ключе. Советский Союз гарантировал свободу вероисповедания? Разумеется, гарантировал. Ровно в тех пределах, которые сами они соизволили разрешить.
Не притесняли Культ Пяти богов? Ну да, не притесняли. Просто запретили им ступать на советскую землю.
«И надо же мне было воочию наблюдать, как мифы переписывают историю.»
Наследный принц горько улыбнулся. Истолковав эту улыбку по-своему, Сабакан тут же воодушевился:
— Не переживайте так, ваше высочество. Недавно я спрашивал об этом товарища Бикова, и он сказал, что в знак уважения к Первому герою линию героев трогать не станут и оставят в покое.
— ....
— Подумать только, даже генеральный секретарь товарищ Сталин выказывал уважение императорской семье, разве нет? Даже после победы революции ваше высочество просто лишится привилегированного статуса, но умирать вас никто не заставит!
С этими словами Сабакан протянул сквозь прутья решетки шоколадку — единственную, что выдавали на день. Словно желая доказать, что его поступок продиктован не насмешкой, а чистым сердцем.
Сам же принц в этот момент из последних сил сдерживал приступ хохота.
«Линию героев оставят в покое... Биков, до чего же ты бессердечный человек.»
Молча приняв протянутую шоколадку, принц изобразил фальшивую улыбку. Это была улыбка и простодушному коммунисту, поделившемуся с ним тайной из лучших побуждений, и собственной жалостной родословной.
— Благодарю за угощение, товарищ Сабакан.
Глядя на улыбающегося Сабакана, принц с хрустом откусил кусочек шоколада. Пока по языку растекалась характерная кислинка дешевой сладости, в его голове внезапно возник вопрос:
«Миф Первого героя поддерживал империю. Ну а миф Сталина? Кто унаследует эту силу и станет новым генеральным секретарем... Демеронд? Биков здесь? Евгений в Москве? Или же......»
***
— Ёмён.
Хотя кто-то окликнул его по имени, Ёмён не обернулся. Сидя на валуне вместо стула, он неотрывно смотрел на детей, которые вместе с орками наводили порядок в лагере.
-Эй, красный громоотвод.
Вздрогнув от прозвища, а не собственного имени, Ёмён наконец повернулся. Позади него виднелся приближающийся подполковник Дьюк.
— А, господин подполковник. Прошу прощения, я тут задумался о своем.
-Задумался?
— Пустяки.
Бросив эти слова, Ёмён быстро сжал и разжал ладонь — жест, означающий помещение чего-то в инвентарь. Дьюк заметил, как из руки Ёмёна пропала золотистая звезда, но не стал заострять на этом внимание.
-Здесь мы закончили.
— Пожалуй, нам пора выдвигаться.
Пока Ёмён поднимался, отряхиваясь, подошедший к нему Дьюк протянул какой-то предмет.
Банку с колой, отложенную из запасов детских лакомств.
Ёмён удивленно посмотрел на него, мол, с чего это вдруг у вас кола, но Дьюк без лишних слов звонко щелкнул ключом на крышке.
Будучи рыцарем смерти, лишенным чувства вкуса, он тем не менее весьма аппетитно приложился к банке. Он даже смачно рыгнул, и Ёмён, сообразив, что собеседник хочет о чем-то поговорить, тоже открыл свою банку.
Губы Ёмёна коснулись жестянки, а Дьюк между тем заговорил:
-Говорят, Дельта Форс прибывает?
— ...Откуда вы узнали?
-У этой розоволосой девицы язык без костей.
— ....
Рашик... ну погоди у меня. Оставляя за кадром мысли Ёмёна о грядущей расправе над болтушкой, Дьюк продолжил:
-Почему не сказал?
— ...Я не пытался это скрыть.
-Тогда в чем дело? Неужели пытался оградить меня от столкновения с американскими военными?
— ....
Именно это он и пытался сделать. Когда Ёмён слегка отвел взгляд, Дьюк устало потер лоб.
-Видали мы такое благородство высшей пробы.
Ёмён поспешил оправдаться:
— Я обещал вам бой с Коммунистическая партия, а не войну с солдатами собственной страны. Мне не хотелось обременять вас подобными...
Тут Дьюк оборвал его на полуслове:
-Оброни эти заботы. За годы службы я уже дюжину американских вояк на тот свет отправил. И главное... тех, кто поднимает руку на детей, я за сограждан не считаю.
— ....
-Усек? Так что не бойся и выпытывай по полной: как воюют американские спецвойска, какие тактики используют, какими боевыми искусствами владеют... вытягивай из меня всё от и до.
Ёмён молча отпил колу. Вкус американского капитализма был поистине сладок.
Правда, последовавшие за этим слова вовсе не казались столь же сладкими.
— ...Но ведь вы человек из прошлого, подполковник, разве вы владеете актуальной информацией о Дельта Форс?
-...
— ....
Легкая, словно пузырьки углекислого газа, слетевшие с жестянки, тишина на мгновение повисла между ними и тут же рассеялась.
-Ну... в этом резона не лишать... но и мои знания сослужат службу. В конце концов, в этом городе засели коммунисты.
— Какое отношение коммунисты имеют к делу?
-Самое прямое. Стратегия против коммунистической заразы. Методы борьбы с последователями Джугашвили ведь не сильно изменились.
— ....
-Если полезешь в лобовую без моих подсказок, даже тебе придется несладко. Понял?
Ёмён кивнул. Бросив взгляд на детей и орков, которые уже завершили сборы, Дьюк произнес:
-По дороге в город я выложу тебе всё, что знаю.
— Хорошо, я присоединюсь, как только закончу с последними приготовлениями.
С этими словами Ёмён применил «Иллюзию кровавых слез», изменив лицо Дьюка на орочье. Окинув командира взглядом свирепого орка, Дьюк похлопал Ёмёна по плечу и направился к детям.
Ёмён же направился в противоположную сторону — туда, где Сири и Рашик усердно устанавливали магические круги.
Вблизи было видно огромную яму, сплошь исчерченную сложными магическими кругами. В ней переплетались магия ветра Утренней Совы и огненные магические круги Сири.
Наконец завершив начертание последнего магического круга на дне котлована, Сири посмотрела на Ёмёна:
— Зять, ты как раз вовремя.
— Всё готово?
— Ага, тонкая настройка тоже завершена. Теперь осталось только тебе бабахнуть пирокластикой.
— Отличная работа, свойственница.
Сказав это, Ёмён протянул руку. Как только Сири ухватилась за нее и выбралась из ямы наружу, Рашик, остававшаяся на дне, тут же подала голос:
— Эй, спрашивать об этом уже после всего как-то странно, но... обязательно было городить эту штуку?
— Говорят, чтобы публика поверила, будто лишенный рук и плененный герой сам вернулся и вывел детей, нужен масштабный эффект. Вроде как героям положены взрывы.
— Что за бредятину ты несешь?
— Сэмири придумала.
— ...Ну, от эльфийки другого ожидать и не стоило.
Кивнув про себя, Рашик протянула руку к краю ямы. Но Ёмён лишь невозмутимо смотрел на нее.
— Ты чего застыл, вытаскивай давай!
— Любуюсь разоблачением информатора.
— ...С виду этот рыцарь смерти такой солидный, а язык за зубами удержать не может.
— Куда уж ему до принцессы личинок.
В следующий миг на кончиках пальцев Ёмёна вспыхнул огонек. Рашик, переводя взгляд с рун на дне ямы на этот огонек, взвизгнула:
— ...Ты ведь шутишь?!
— Даю тебе 10 секунд.
— Ах ты жучара!!!
— 9 секунд.
— Постой, кончай шутки в сторону!
— 8 секунд.
— Ах ты сволочь, погоди у меня, только выберусь — ужо...
— 3 секунды.
— Подожди, погоди-ка!
— 2 секунды.
— Ах ты ж сукин сын!!!
***
Словно вливая в побег последние силы, Рашик вылетела из ямы. Едва весь отряд, замаскированный под орков, покинул убежище,
раздался колоссальный грохот — Ква-а-а-а-а-хм —!!!
На пустоши у Пути удобрений раздался чудовищный взрыв, и ввысь взметнулся гигантский столб пламени. Огромный огненный столб был виден не только от грузовиков на Пути удобрений, но даже издалека — прямо из Аполло-Сити.
Пока ехавшие в машинах дети восторженно кричали «Ух ты-ы!», взрыв дочиста стер любые следы присутствия орков и детей.
Настолько безупречно, что даже прибывшая впоследствии следственная группа не смогла бы найти здесь ровным счетом ничего.

Комментарии

Загрузка...