***
— Генерал-лейтенант Ким... его настоящее имя Ким Самхо. Нынешний командующий Маньчжурским оборонительным командованием, которое часто называют Маньчжурской базой.
Сети, начавшая объяснение своим певучим голосом, вывела на экран телефона личные данные генерал-лейтенанта Кима.
— Второе место при поступлении в военную академию, выпускник — лучший по успеваемости. Множество побед в зарубежных миссиях, написал военную диссертацию по борьбе с монстрами, которую высоко оценили даже в США. Военный талант у него в крови.
Почему же такой человек не попал в «Патриот»? Ёмён, сидевший рядом, внимательно вгляделся в телефон Сети. И сам того не заметив, усмехнулся.
— Родословная... у него весьма примечательная.
— Даже слишком примечательная. Дед — офицер японской императорской армии, а отец — генерал под командованием Ким Ир Сена.
Ёмён не знал, стоит ли восхвалять открытость корейской армии, принявшей на службу столь одиозную фигуру, или же поражаться военному таланту самого генерал-лейтенанта Кима, умудрившегося выжить в вооруженных силах вопреки всему.
В любом случае, Сети пролистала экран телефона и продолжила:
— Из-за того, что отца с дедом он в глаза не видел и воспитывался у дяди с тетей, ему вообще разрешили поступить на службу... правда, из-за столь сомнительного происхождения на него косились сослуживцы. Впрочем, амбиций ему было не занимать — следов того, что он пытался навести мосты во всевозможные инстанции, предостаточно.
— ....
— Но ты же знаешь? В Корее «красным» можно стать военным, а прояпонским коллаборационистом — политиком... но «красный» коллаборационист нигде не будет принят.
Да, она была права. В отчете на экране телефона были подробно описаны все отчаянные попытки генерал-лейтенанта Кима вырваться из этой реальности.
Он посещал любые мероприятия, где можно было столкнуться с местными влиятельными лицами и начальством, сорил деньгами, которых у него толком не было, пытался сколотить собственную фракцию, но потерпел крах...
— ...Даже к депутату Хон Ёнвану пытался подлизаться?
Услышав имена своих биологических родителей, Сети дернула бровью.
— Точнее, к министру Чо Унчхану, который стоит над Хон Ёнваном. Ты бы видел, как он вилял хвостом перед министром Чо — обхохочешься. Смотри, он даже разродился хвалебной одой в честь министра Ким Ганхёка...
В этот момент кто-то, подслушивавший их разговор, взревел:
— Ой, блять. Как же вы заебали. Эй!! Какого хера вы творите в чужой палате!
Кричала девушка, лежавшая в палате с гипсом на руках и ногах... нет, это была Пасун.
Она посмотрела на Ёмёна и Сети, которые медленно повернули головы, и снова закричала:
— Вы что, совсем ебанутые? Эй, это вам что, гостиная? Это моя палата! Моя кровать!! А? Быстро съебались отсюда?!
Лицо Пасун дрожало, видимо, она была искренне зла. Однако Ёмён лишь невозмутимо пожал плечами.
— Прости, просто в деревне спортсменов не нашлось подходящего места для встречи.
— Пиздишь! Есть же комната отдыха!! На крайняк идите в свою комнату!
— А, точно. У нас же есть своя комната. В следующий раз пойдем туда.
Стоило Ёмёну поддеть её, как Пасун замахнулась гипсовой рукой. Разумеется, они с Сети уклонились от удара, лишь слегка качнув головами.
— Ах ты сука!! Думаешь, тебе это с рук сойдет?! Погодите, ублюдки. Я сейчас вызову журналистов и расскажу всем, что вы тут вытворяли... а-а-а!
Не успела она договорить, как Сети ударила её кулаком в бок. Прямо в то самое место, куда она ударила молотом в Святом городе.
— О-о-ох... сука, блять...
Пасун, схватившись за бок, запрыгала на месте. Как и ожидалось, она уже давно закончила регенерацию. Гипс был просто представлением.
«Хорошо, что пришел проверить.»
Ёмён, облегченно вздохнув, вернулся к разговору.
— Так, и почему нам нужно привлечь на свою сторону генерал-лейтенанта Кима?
— Хм... объяснение может затянуться, но если вкратце, всё дело в специфике Маньчжурской армии.
Другой человек попросил бы сократить, но сейчас было не время. Ёмён мельком взглянул на лицо Пасун и стал внимательно слушать объяснение Сети.
— Ты же знаешь, раз был на месте во время Маньчжурского инцидента? В Маньчжурии два оборонительных командования.
— Было два.
Северо-Маньчжурское оборонительное командование, располагавшееся прямо у Сибири, и Маньчжурское оборонительное командование, где Ёмён столкнулся со Святой... то есть Маньчжурская база.
Разница была всего в один иероглиф, но их статус был как небо и земля.
— Кто бы что ни говорил, реальной силой среди двух командований обладала Северо-Маньчжурская база. Поскольку это был передний край, где постоянно отслеживали и уничтожали монстров, она считалась ключевым военным постом, где открывалось больше всего возможностей отличиться.
— ....
— Настолько ключевым, что после установления военной диктатуры все посты министров обороны неизменно занимали выходцы либо из Северо-Маньчжурского командования, либо из командования по защите пространственных врат в Кэсоне.
— А тогда обычная Маньчжурская база...?
— ...Тихая гавань для тех, кто сделал неверную ставку.
— ....
И верно, генерал-лейтенант Ким, так и не ставший «Патриотом», несмотря на все свои заслуги, оказался задвинут на второстепенную должность. Учитывая его возраст и то, что он не был сверхчеловек, это означало неизбежный конец военной карьеры в звании генерал-лейтенанта.
Означало...
Маньчжурский инцидент перевернул всё. Событие, в ходе которого Кахал Магду, Пасун и прочие Древние правители в тайне от корейского правительства пробили брешь в Сибирской стене и стерли с лица земли Северо-Маньчжурскую базу.
В том хаосе, пока Ёмён и Святая сдерживали Орсе Табула...
— ...Генерал-лейтенант Ким собрал уцелевших солдат Северо-Маньчжурской базы, нанял наемников и зачистил монстров. Ну и, само собой, спас жителей Маньчжурии.
— Значит, его полководческий талант и впрямь вне сомнений. Но... странно. Почему премия обошла стороной военного с такими заслугами?
— Правительство намеренно всё замяло. И не из-за кого-то другого... а из-за тебя, Ёмён.
— Из-за меня?
Что я сделал? Ёмён наклонил голову, и даже Пасун, корчившаяся от боли, держась за бок, украдкой высунулась.
— Не помнишь? Ёмён, ты же в Маньчжурии подставил корейскую армию.
Подставил?
Корейская армия первой устроила беспредел, требуя отдать кости дракона, корейская армия заслала Чон Мапиля творить дичь, и она же пыталась самовольно прикончить пойманного им дракона.
Ёмён лишь ответил на их беспредел... а, точно. Было еще кое-что.
— Покушение на Святую...
Пробормотав это, Ёмён восстановил воспоминания.
Когда он пришел на базу корейской армии, где держали Орсе Табула, и сказал, что освободит дракона, какой-то полковник открыл огонь. Благодаря королю дворфов он не пострадал, но... вспоминая, как грубо они вели себя с королем дворфов, щеки сами собой вспыхнули.
Короче говоря, Святая ловко обставила всё как «покушение на Святую» и прижала военных к ногтю... а те, не выдержав чудовищного давления из-за угрозы обвинения в покушении на священную особу, были вынуждены отпустить захваченного дракона.
— Да, заварил эту кашу некий полковник Чон Минчхоль... пешка «Патриотов.» Мерзавец, решивший выслужиться и получить погоны за счет части коренных драконьих костей.
— ...То ли сумасшедшие становятся «Патриотами», то ли «Патриот» становятся сумасшедшими.
— Конечно, и то, и другое.
— ....
— Ну, в общем и целом... полковник Чон не состоял вближнем кругу генерал-лейтенанта Кима, но как прямой командир ответственности он не избежал. Правительство, судя по всему, поставило генерала перед выбором: либо сдать погоны, либо, замяв инцидент, молча пахать на оборону Маньчжурии.
— ...Судя по тому, что он до сих пор командующий Маньчжурской базой, он выбрал второе.
Додумавшись до этого, Ёмён внезапно вспомнил генерала с бронзовой кожей, который смотрел на него, когда он освобождал Орсе Табула.
Неужели это был генерал-лейтенант Ким?
Но ведь фотография в документах была другой? Ёмён, у которого в голове крутились вопросы, нашел ответ только после того, как еще раз проверил отчет в телефоне.
Кожа генерал-лейтенанта Кима в документах была... белой, как будто напудренной.
«...Это фотошоп? Или он загорел, пока был в Маньчжурии?»
Как бы то ни было, неужто один лишь оттенок кожи способен настолько преобразить человека? Ёмён с досадой покачал головой:
— Слушай, Сети. Прости, но мне кажется, что привлечь генерал-лейтенанта Кима будет сложно.
Тогда Сети усмехнулась.
— Почему, потому что ты его подставил? Эй, не стоит об этом беспокоиться. Я же говорила... у этого человека огромные амбиции.
— ....
Сети еще раз пролистала экран телефона. На экране рядом появились лица незнакомой женщины-военного и Мо Накран.
— Да у него жадность через край! Он даже собственную подчиненную-офицера сделал наложницей, чтобы проложить мостик к Тайному обществу, и регулярно засылает подарки нашей мамаше-барахольщице. Ручаюсь: если мы через отца или мать организуем ему встречу, он примчится сюда на всех парах.
— ....
— Если не веришь, давай поспорим? Если я устрою встречу с генерал-лейтенантом Кимом в течение трех дней, я выиграю, а если нет — выиграет Ёмён.
— ...А какая награда за победу?
— Хм, что бы попросить...?
В тот момент, когда уголки глаз Сети откровенно изогнулись, Пасун внезапно просунула тело между ними.
— Эй, хорош ворковать перед Святой... вы же упускаете самое главное.
— Самое важное?
— Зачем вам так сильно пытаться наладить связи с этим человеком? Вы что, войну затеваете?
Ёмён не ответил сразу. Пока он медлил, глаза Пасун заблестели от возбуждения.
— Вы правда затеваете войну?
— Нет.
— Эй, блять. Я для тебя столько сделала, а ты даже этого не можешь сказать?
— Ага. Не скажу.
— ....
Пока выражение лица Пасун искажалось, Ёмён, взяв Сети за руку, встал с больничной койки. И как только они собрались уйти, Пасун схватила Ёмёна за край одежды.
— Ха, гляньте на него. Ты ведь специально меня дразнишь, да? Ха-ха-ха! Забавно! Раз уж мы закончили играть, говори. Зачем вам привлекать генерал-лейтенанта Кима?
Сработало. В этой пьесе, где не было простофилей, а водились лишь искушенные игроки, Ёмён с легкостью парировал:
— Просто так. Мне тоже пора заняться управлением связями.
— У тебя-то, зятя эльфийки да Хранителя святынь, откуда связи, бред сивой кобылы... Эй! Ты так и будешь ломаться? А? Неужели тебе так хочется довести меня до ручки?
— ....
Ёмён промолчал, скрестив руки на груди. Пасун сильнее дернула его за полу и проворчала:
— Эй, чего ты хочешь?
Выдержав небольшую паузу, Ёмён наконец озвучил условие:
— Сотрудничай с нами.
— ....
— Многого я не прошу. Просто сиди тихо в своем углу, как в Святом городе, молча засунув язык в жопу, а когда объявится Звездочтец — маякни мне. И всё.
Пасун не спешила с ответом. Покрутив глазами в раздумьях, она вдруг бросила:
— Эй, а можно решить, послушав, какой у вас план?
Поведение наглое, но вполне предсказуемое. Едва Ёмён кивнул и перевел взгляд на Сети, та подхватила:
— Генерал-лейтенант Ким в настоящее время обладает командованием всеми войсками на Маньчжурской базе. А Маньчжурская база — это место, где сейчас собрано столько же войск, сколько в Кэсоне и Сеуле.
Пасун поняла, что это значит.
— Ох, блять... я поняла. Это, как его, переворот? Переворот, да? Вы сейчас затеваете переворот?
Какая умопомрачительная глупость — грызня между союзниками из-за власти! Это зрелище обещало быть куда увлекательнее войны. И всё же Пасун тут же нашла что возразить:
— Эй, но ведь это командование исчезнет, если президент и министр скажут хоть слово? Генерал-лейтенант Ким ведь не дурак, с чего ему верить вам и устраивать переворот...
Тут Ёмён оборвал её на полуслове:
— Давай оставим это как удовольствие на тот день.
Пасун скорчила мину, словно её обвели вокруг пальца. Когда же Ёмён беспечно пожал плечами, она ехидно щелкнула пальцами:
— О-о, о... гляньте на этого ублюдка? Уже пытаешься меня дрессировать?
— ....
— Я поняла это еще тогда, когда ты пытался оприходовать ту психопатку внове Святой. Тот еще бабник.
На сей раз пришла очередь Ёмёна скривиться. Увидев это, Пасун усмехнулась:
— Мне нравится это выражение лица. Хорошо. Я принимаю твое предложение.
— ...Хорошо, обязательно сдержи обещание.
Стоило им повернуться друг к другу спинами, как Пасун напоследок решила поддеть парня:
— Эй, но... ты правда хочешь меня?
Она не ограничилась словами и напоказ распахнула переднюю часть больничной пижамы. Это была успешная провокация. Поэтому Ёмён больше не сдержался и впечатал кулак ей в лицо.
Сети, стоявшая рядом, не только не остановила его, но и вместе с Ёмёном начала пинать её.
— А-а-а! Блять, я пациент! А-а! Сумасшедшие ублюдки — кх! Это нападение с отягчающими...
Так разговор, подготовленный Ёмёном и Сети, чтобы поймать Пасун, закончился чисто физическим общением.
«...Надо было просто избить её с самого начала, а не убеждать.»
Подумав об этом, Ёмён покинул палату, оставив хихикающую Пасун позади.
Медсестра, вернувшаяся в палату с опозданием, закричала, но... ну, финал был не так уж плох.
***
Независимо от тайного плана Ёмёна, Олимпия продолжала идти своим чередом.
В первый день возобновления турнира прошли все матчи 1/8 финала, которые не успели провести в Святом городе, и среди них был матч Ёмёна.
Благодаря этому стадион был переполнен еще до начала матча.
— Ёмён! Ёмён!
— Чон Юнсон!! Ты — гордость Америки!
— Сын Бразилии, Мариу! Вперед! Вперед! Мариу!
— Салисука! Великий Раджа!!
Народу собралось так много, что стадион дрожал от одних только криков поддержки.
К тому же, из-за конкуренции между группами поддержки разных стран, которые собрались как раз вовремя, шум не утихал.
Ёмёну было всё равно. У него было слишком много врагов, чтобы тратить внимание на поддержку.
Культ конца света, Звездочтец и Его Превосходительство.
Сидя на диване в комнате ожидания для спортсменов, Ёмён закрыл глаза и представил битву с ними. Особенно он сосредоточился на Его Превосходительстве, с которым столкнулся во внутреннем мире.
Лидер во тьме, превративший Корею в ад.
Он мысленно перебирал все замеченные во внутреннем мире способности, выстраивая тактику контратак и подыскивая управу на самые изощренные фокусы противника, если те пойдут в ход.
И венцом всех этих размышлений было убийство. Бескомпромиссное убийство. Возмездие за павших братьев-уборщиков, кровная обида невинных корейцев и жертвенная боль бойцов Эгукдана, отдавших жизни без колебаний — поквитаться со всем этим можно было лишь одним способом: отправив Его Превосходительство на тот свет.
Убить. Обязательно.
Жажда убийства, клокотавшая в душе Ёмёна по отношению к Его Превосходительству, оказалась настолько чудовищной, что техника Джугашвили среагировала сама собой. Чересчур явное марево грозило вырваться наружу, и Ёмён с огромным трудом подавил этот импульс.
Это было правильное действие. В тот самый момент, когда он проглотил всю жажду убийства, кто-то постучал в дверь комнаты ожидания.
— Кто это? Простите, но рекламные предложения не принимаю.
Ответил Ёмён на автопилоте. Однако из-за двери не донеслось ни звука. Заподозрив неладное, он пустил в ход ману и уловил за створкой знакомое, но едва теплящееся присутствие.
«...Магия невидимости.»
Саломея? Ёмён встал и открыл дверь. Вскоре он почувствовал, как кто-то невидимый поспешно входит в комнату ожидания.
Это была не Саломея. И если бы это была Святая, то тоже нет.
Голос невидимого человека принадлежал мужчине.
— Распознать магию невидимости через дверь... значит, сын не специально подставил руку.
Это был голос знакомого мужчины. Как можно забыть? Голос мужчины, которому он лично сломал шею и которого избил до пыли.
— Чон Ёнсоп.
Предатель родины, отец Чон Юнсона и Агент ФБР... он снял магию невидимости перед Ёмёном и показался.

Комментарии

Загрузка...