***
Ёмён не стал пожимать протянутую руку.
Он молча переводил взгляд с лица президента на его руку, а когда тот начал чувствовать себя неловко, обратился к Чан Ману:
— Наставник, почему вы не сказали, что знакомы с президентом?
Это был вопрос, продиктованный искренним любопытством, а не обидой или подозрением. Ведь наставник не был тем, кто скрывает что-то из дурных побуждений.
Старик ответил без промедления.
— До сих пор мы лишь обменивались информацией, но не были союзниками.
— ...Что?
До сих пор? Ёмён недоуменно склонил голову, и Чан Ман продолжил.
— Ты не интересуешься политикой, поэтому не знаешь, но этот парень — эксперт по предательствам. Его специализация — заводить связи со всеми подряд, а потом бить в спину. Если бы я представил тебя ему раньше, он наверняка... донес бы на тебя «Патриотам.»
— ...Ого, Чан Ман. Неужели ты всё это время так обо мне думал?
— Разумеется. Кто поверит политику, который семь раз менял партийную принадлежность? Или ты хочешь сказать, что это не так?
Разговор был довольно забавным, но президент даже бровью не повел. Напротив, он поправил помятую одежду и произнёс:
— Отрицать не стану. Но «эксперт по предательствам»... для контрабандиста ты слишком дерзок с президентом. Назвал бы это хотя бы выдающимся искусством приспособленчества.
— ...
Что это вообще за диалог? Пока Ёмён и Нети, не успевавшие следить за ходом беседы, одновременно хмурились, президент снова сел в кресло.
Вскоре Чан Ман достал новые чашки и сделал знак гостям. Как только Нети и Ёмён сели, президент начал свою речь.
— А, Ёмён. Слушай... не мог бы ты одолжить мне тот красный меч, что целился в меня чуть раньше? Тот самый, что поминал «красных»?
— Прошу прощения, но из соображений безопасности это невозможно... И к тому же, зачем вам меч?
— Хотел бы разок применить его на депутатах в Национальном собрании. Разве есть инструмент лучше для выявления «красных»?
Это была шутка, чтобы разрядить обстановку... или нет, он серьезен? Пока Ёмён крепко сжимал вибрирующую рукоять Святого меча уничтожения коммунизма, президент с улыбкой продолжил свою мысль.
— Так вот... Чан Ман, мне правда любопытно, что вас связывает с Чхон Ёмёном. Может, он какой-то монстр, тайно созданный доктором Чхон Бумёном?
Снова прозвучало имя Бригадира. Взгляд Ёмёна стал холодным, и Чан Ман лишь покачал головой.
— Начни объяснения с себя. Главный герой здесь не ты, а Ёмён.
— ...
Выражение лица президента Ким Гювона на мгновение дрогнуло. Можно ли назвать это профессиональной выдержкой политика? Он быстро вернул себе невозмутимый вид.
— Это несложно... но можно ли мне говорить откровенно? Этот парень ведь находится в подчинении у Чо Унчхана. Можно ли ему действительно доверять...
Чан Ман перебил его на полуслове:
— Даже если Ёмён прямо сейчас снесет тебе голову, я буду верить, что у него на то были веские причины.
— ...
— Это ответ на твой вопрос?
Ответ был исчерпывающим. Президент кхекнул и заговорил.
— С чего мне начать рассказ?
— С того, почему ты примкнул ко мне.
— В таком случае придется начать с самого начала... Хм, я начал мечтать о политике еще в глубоком детстве. С тех самых пор, как у Кэсонских врат я выпрашивал шоколад у американских солдат и конфеты у советских...
В тот момент, когда Ёмён уже хотел сказать «короче», Чан Ман опередил его и принял строгий вид.
— Хватит тратить силы на пустую болтовню. Типичный политик.
— ...
— Не ходи вокруг да около, лучше объясни толком, зачем ты пришел ко мне.
Президент наконец принял серьезный вид. Именно тот, который часто можно было увидеть по телевизору.
Конечно, его первая фраза была далека от того, что он говорил в эфире.
— Сейчас эта страна... в полной заднице.
***
— Забудь всё, что тебе говорили Чо Унчхан или министр Ким Ганхёк. Именно они — те самые люди, которые довели страну до ручки.
Начав с этого, президент принялся один за другим раскрывать государственные секреты.
О власти «Патриотов», тянущейся из глубокого прошлого, о трех министрах, являющихся реальной силой, и о чудовищном заговоре, сотрясающем Корею прямо сейчас.
Ёмён снова хотел попросить его говорить короче, но внезапно прикусил язык.
Во-первых, из-за того, как прямо президент Ким Гювон выкладывал правду.
— Ты знаешь, что главная база Культа конца света находится в Корее? Уезд Кильчжу, Пхунгери, провинция Хамгён-Пукто... Там они замышляют что-то против всего населения страны. Что-то ужасное.
А во-вторых, из-за того, что президент намеренно избегал любого упоминания «Его Превосходительства.» Причина была очевидна.
«...Печать.»
Корея, которая вживляет Мапокго даже дочерям Десяти сильнейших, не оставила бы голову марионеточного президента без контроля.
Только тогда Ёмён понял, почему Чан Ман позволил этому утомительному разговору состояться и на что решился президент, придя сюда. Он молча слушал дальше.
Когда объяснения закончились, Ёмён задал вопрос первым.
— Если вкратце: три министра и Культ конца света плетут заговор против всех граждан, и вы хотите, чтобы я помог вам это остановить.
— Ты выразился слишком кратко, но... в конечном счете, так оно и есть.
— ...
Ёмён выдержал паузу и задал вопрос.
— Не кажется ли вам это забавным? Вы потворствовали злодеяниям правительства, а зашевелились только тогда, когда всё население оказалось на грани гибели.
— ...Можно подумать и так. Но я всегда старался изменить эту страну. Мой пост президента — тому доказательство.
— ...
— Чан Ман, этот парень только что назвал меня экспертом по предательствам, верно? А если я скажу, что всё это было ради того, чтобы взойти на этот пост и изменить страну... поверишь?
— Это вопрос не веры. И чего же вы добились, став президентом?
На холодный ответ Ёмёна президент ответил с легкой самоиронией:
— ...Что ж, ничего грандиозного. Удалось лишь спасти нескольких людей, предназначенных для экспериментов, да вытащить пару человек от смерти — вот и всё.
— ...
— Я внедрял своих людей в администрацию, пытался строить свою базу, боролся... но три министра и их «Патриот» не давали мне покоя. Честно говоря, всё, что я делал за время своего срока — это осознавал, насколько глубока тьма в этой стране.
Президент откинул назад седеющие волосы и продолжил свою речь.
— Но независимо от моих неудач, я должен предотвратить катастрофу, в которую втягивают народ. Какой толк от страны без людей? Поэтому, Ёмён, я прошу тебя. Сразись со мной против культа. Помоги излечить все раковые клетки, разъедающие эту страну... Это трудно, но это то, что необходимо сделать ради нашего народа.
Голос президента звучал предельно искренне, но ответ Ёмёна был тяжелым:
— Вы так привыкли говорить, обходя печать в своей голове.
— ...
— Но... вы даже не можете произнести слово «Его Превосходительство», так чем же вы собираетесь мне помочь?
Слова порой ранят, как стрелы, заставляя собеседника вздрогнуть. Президент попытался скрыть дрожь в глазах и заговорил.
— Ты даже об этом знаешь? Похоже, Чо Унчхан относился к тебе... весьма по-особенному?
— Да, я заставил его относиться ко мне по-особенному.
— ...Что?
Пока президент Ким Гювон пребывал в замешательстве, Ёмён склонил голову набок и произнес:
— Благодаря этому мне было легко его убить.
— ...
Президент больше не мог скрывать своего потрясения. Он посмотрел на Чан Мана, словно ища подтверждения. Но тот лишь потягивал чай вместе с Нети, не проронив ни слова.
Единственным, кто говорил в этой комнате, был Ёмён.
— Господин президент. Почему вы не участвовали в собрании «Патриотов»?
Собрание, на котором так называемые патриоты приносили граждан в жертву, чтобы вернуть себе жизненную силу. Президент, видимо, был хорошо осведомлен об этом и осторожно переспросил:
— Кажется, если я отвечу неправильно, мне снесут голову... Мое чутье меня не обманывает?
— Нет, такого не случится... Хм, хотя нет. Я решу это после того, как вы ответите на следующий вопрос.
— ...
— Так что отвечайте. Почему вы не участвовали в собрании?
Президент не стал говорить, что не хотел пить кровь своего народа. Он ответил куда честнее:
— Я лучше приму виагру, чем буду смотреть на шоу с человеческими жертвоприношениями, безопасность которых под вопросом. И к тому же, есть ли смысл идти туда, где мне лишний раз напомнят, что я — лишь марионетка?
— ...
— Какой следующий вопрос?
— Думаю, его можно не задавать. Этот ответ объясняет, почему вас не было в бункере под Намсаном.
Собрание «Патриотов», бункер под Намсаном... Неужели? Поняв по короткому диалогу, кто перед ним, президент пробормотал с ошарашенным видом.
— ...Красная звезда?
Вместо ответа Ёмён на глазах у всех принял облик Красной звезды. Президент пробормотал, глядя на него так, будто увидел призрака.
— Национальный герой и террорист Красная звезда — это один и тот же человек...?
В этот момент в разговор вмешался Чан Ман.
— Теперь ты понимаешь ценность нашего Ёмёна?
Президент, глядя на Ёмёна, который снова сбросил иллюзию, рефлекторно кивнул, а затем, что-то вспомнив, внезапно заговорил.
— Ёмён. Ты спрашивал, чем я могу помочь?
Прежде чем Ёмён успел что-то ответить, президент обвел взглядом бункер и произнес.
— Даже если я марионетка, я всё еще президент. Этот бункер... он соединен с подземным бункером Кёнмудэ. Ты понимаешь, что это значит? У меня достаточно полномочий, чтобы предоставить контрабандистам и террористам доступ к самым тайным местам этой страны.
— ...
— Пусть ненадолго, но я могу объявить чрезвычайное положение или военное положение. Ну как? Ты всё еще считаешь, что от меня не будет никакой пользы?
Сказав это, президент Ким Гювон снова протянул руку. Его глаза, в отличие от начала встречи, горели странным огнем.
Ёмён смотрел ему в глаза и размышлял: правильно ли заключать союз с такой крупной фигурой, как президент, после столь короткого разговора?
Сердце подсказывало «да», но холодный рассудок отказывался принимать решение.
В конце концов, Ёмён перевел взгляд на того, кто спровоцировал эту ситуацию. То есть на наставника Чан Мана.
Старик, который этим коротким разговором подарил президенту надежду, а Ёмёну — поддержку президента, медленно произнес.
— Не обязательно верить. Иногда достаточно отношений, основанных на взаимной выгоде.
Слова, словно прочитавшие мысли Ёмёна. Не знаю, что произошло между президентом и наставником, но поручительства старика было достаточно. Ёмён молча пожал руку президента.
***
Вскоре после ухода президента Чан Ман заговорил.
— Я хотел устроить вам встречу после того, как мы подготовимся... Прости. Из-за того, что он заявился так внезапно.
— Всё в порядке.
Ёмён не возражал. Внезапная встреча с президентом была немного ошеломляющей, но разве она не принесла неплохой результат?
Впрочем, это такое дело.
Встав с места, Ёмён не удержался и задал вопрос.
— А как вы вообще познакомились с президентом?
— В молодости мне приходилось раздавать немало взяток. Если бы ты увидел имена в моей записной книжке, ты бы удивился.
Старик сказал это так, будто это пустяк, но повзрослевший Ёмён знал, как трудно давать взятки и поддерживать такие связи.
К тому же, Чан Ман давно был в отставке. Восстановление связей с президентом было сродни чуду.
Или же их связывало что-то еще, о чем Ёмён не знал.
— А президент... в каких отношениях он был с Бригадиром?
Ёмён задал вопрос в лоб, когда Чан Ман направлялся к выходу из бункера. Тот не растерялся и ответил легко, словно ждал этого.
— Не знаю, что ты себе напридумывал, но отношения не такие уж великие. Если бы он сам не вышел на контакт, я бы с ним и не встречался.
— ...Значит, чуть лучше, чем с посторонним.
— Да, именно так.
Сказав это, Чан Ман выдержал паузу и, глядя на семенившую следом Нети, добавил.
— В те времена, когда Бригадира только выгнали из правительства... он был лишь депутатом-новичком, только что пришедшим в политику. Депутатом, который ничего не знал, но горел желанием изменить страну. Как думаешь, что такой человек сделал бы, встретив доктора, изгнанного из секретного правительственного проекта?
— ...Не знаю.
— Он донимал его просьбами рассказать правду. Это была наивность политика, который не знал, насколько страшна правда.
— ...
— Бригадир приоткрыл ему самую малость истины... и этот полный энтузиазма новичок стал президентом, чтобы вынести груз этой правды. Вот и вся история.
Ничего себе «вся история.» Ёмён промолчал.
Каким бы ни было прошлое Бригадира, для Ёмёна он всегда оставался уважаемым Бригадиром уборщиков.
Поразмыслив немного о воспоминаниях Бригадира, Ёмён сменил тему.
— Наставник, мне нужно встретиться с Диллой, не могли бы вы проводить меня?
— А, я как раз собирался отвести тебя к ней.
Почему к Дилле, а не к Рыцарю смерти или Командиру? Вскоре Ёмён понял причину.
Как только они прошли по коридору бункера и добрались до комнаты, похожей на небольшую лабораторию,
Дилла Катакпоер бросилась к Ёмёну.
— Ми-мистер Сэндвич! Вы наконец вернулись!
Дилла Катакпоер с изможденным лицом вцепилась в штанину Ёмёна. Это было действие, полное искренней радости, словно она встретила члена семьи после долгой разлуки.
Что это? Пока Ёмён был в замешательстве, а Нети и Чан Ман вздыхали, Дилла Катакпоер произнесла умоляющим голосом:
— Сэ-сэндвич! Сделайте мне сэндвич!

Комментарии

Загрузка...