***
Ким Маниль оказался крепче, чем думалось.
Не знаю, дело ли в эликсирах, которые он поглощал в огромных количествах, или в какой-то иной модификации, но, несмотря на то что я впечатывал его голову в стол так, что тот ходил ходуном, сознания он не терял.
— Ты, ты смеешь...
Бам!
— Ты, неблагодарный...
Бам!
— Собачий...
Бам!
— Хватит, умоляю, хватит...!
Бам! Бам! Бам!
Ёмён, не обращая внимания, продолжал колотить его лицом о стол. Какая разница, насколько тот крепкий? Напротив, от того, что его можно было бить сильнее, на душе становилось только легче.
Наконец, когда лицо Ким Маниля превратилось в сплошное месиво и с него потекла кровь,
Министр Ким Ганхёк, спокойно потягивавший чай, произнес:
— Довольно, Ёмён.
Бам! Ёмён впечатал его голову в стол еще раз и остановился. Из уст Ким Маниля, обмякшего и безвольно повисшего на столе, вырвался звук, больше похожий на звериный.
— Агх-ау-а...
Ким Ганхёк некоторое время наблюдал за этой картиной. С таким видом, будто созерцал произведение искусства.
А затем, прежде чем тело Ким Маниля окончательно обмякло, он слегка кивнул помощнику. Тот немедленно достал из-за пазухи маленький пузырек и откупорил его.
Пф-ф. Вслед за упавшей на пол пробкой в воздухе разлился резкий клубничный аромат.
Надо же, здесь объявилось зелье Принцессы личинок.
Пока Ёмён проглатывал охватившее его изумление, помощник просто вылил содержимое пузырька на лицо Ким Маниля.
Ким Маниль, словно захлебнувшись зельем, закашлялся, но вскоре с трудом пришел в себя.
— Ты... после того, как сделал это со мной... думаешь, ты останешься... в живых...?
Удивительно, что даже после такой трепки он все еще мог открывать рот. Его наглость и самоуверенность поражали.
Однако Ким Ганхёк, взяв палочки и ковыряясь в разбухшем пельмене, ответил:
— Бывший президент Ким, вы до сих пор не поняли? Я не похож на тех бывших министров обороны, что пресмыкались перед вами.
— ...Ты, ты собираешься нарушить иерархию, установленную Его Превосходительством...?
— Иерархию, установленную Его Превосходительством? Даже если у вас рот перекошен, говорите правильно.
Ким Ганхёк, постукивая палочками, продолжил:
— Его Превосходительство приказал передать власть от военных к парламенту. Он дал вам полномочия на чистку армии, но это не значит, что вы стали хозяином армии.
— ...
— Хозяин армии — Его Превосходительство, а его правая рука — я. Вы же, в лучшем случае... просто вывеска.
— Как... как ты смеешь... даже мои предшественники не смели говорить мне подобное!
Когда Ким Маниль прохрипел это, министр холодно ответил:
— Предшественники? Те псы армии, которых поставили на должности, чтобы использовать и выбросить? Вы правда думаете, что можете сравнивать себя со мной?
— ...
— До сих пор не понимаете?
Ким Маниль уставился на Ким Ганхёка, словно пытаясь понять, что за бред тот несет.
Министр обороны не ответил сразу, прожевал оставшийся пельмень, вытер рот салфеткой и произнес:
— Когда вы сбежали в Корею, бросив брата, когда притворялись патриотом, спекулируя на телах собственных членов семьи, когда украшали своё тело кровью мучеников... я был там.
— ...
Поняв, что это значит, Ким Маниль посмотрел на министра с лицом, в котором поровну смешались ужас и потрясение.
В следующий миг министр скрестил руки на груди и сказал:
— А теперь проваливай.
Ким Маниль, словно встретившись с диким зверем, поспешно покинул свое место.
Он несколько раз чуть не упал, выбираясь из комнаты, — похоже, он был напуган до смерти.
В общем, сразу после того, как ошарашенные сотрудники потянулись вслед за Ким Манилем,
помощник спросил:
— Убрать его?
Министр жестом велел сотрудникам подать следующее блюдо и ответил:
— Нет, оставь. Смерть этого человека еще пригодится для других целей.
— Но... если он примкнет к другим министрам...
— Погодите, неужели Ким Гванхён или Чо Унчхан настолько глупы, чтобы принять к себе старого маразматика, который пытался втихаря вытянуть Жуайёз, чтобы набить собственные карманы?
— ...И все же, вы поступили слишком поспешно.
— Ты ведь и сам знаешь, что другого выхода не было.
Сказав это, министр украдкой перевел взгляд на Ёмёна. Помощник тоже, подперев подбородок рукой, уставился на него.
— Если бы мы переусердствовали, пытаясь вытянуть Жуайёз, и промывка мозгов развеялась, кто бы за это ответил?
— ...
— Промывка мозгов легла слишком слабо. Тебе так не кажется?
— ...Да, пожалуй, вы правы.
Оба мужчины одновременно окинули Ёмёна взглядом с ног до головы. В их глазах смешались интерес и напряжение, словно они смотрели на пойманного зверя.
Вскоре помощник произнес:
— А что, если его способности оказались намного выше, чем мы предполагали? Ведь говорят, что добродетель наемника — скрывать тридцать процентов своей силы.
— А может быть... он вовсе не поддался промывке мозгов.
Ёмён изо всех сил подавил нервную реакцию, чтобы не выдать своего изумления.
Пока глубокий взгляд министра сканировал его тело, помощник рассмеялся, словно услышал забавную шутку.
— Если это так, то он актер среди актеров.
Сразу после этого министр повернулся к Ёмёну и усмехнулся:
— Значит, это актер сломал тебе руку?
— Хорошо ещё, что дело ограничилось рукой. Если судить по силе, то в армии найдётся едва ли пара человек, способных противостоять ему. Жаль только, что он совершенно не знает манер...
— Я пошутил.
— А я серьезно. В бытность мою на службе... нет, если бы я нашел этого парня ровно десять лет назад, министру не пришлось бы строить такие сложные планы...
— ...Хватит.
Без понятия, о чём шла речь, но при словах «сложные планы» лицо министра окаменело. Помощник виновато склонил голову, осознав, что сболтнул лишнего, а министр добавил:
— Для начала закончим с едой. Оставшиеся блюда доешь ты.
— Можно?
— Мы прошли только половину курса. Здесь так дорого, раз уж пришел — ешь.
Помощник, проявив неожиданную человечность, сел на место. А в следующий миг министр прошептал Ёмёну короткую строку из стихов:
— «Пройдешь одну гору — за ней другая, синяя.»
Ёмён максимально естественно повернул к нему голову. На всякий случай избегая прямого зрительного контакта, он слушал, как министр продолжал:
— Забудь обо всём, что произошло до этого момента. И о разговорах про Жуайёз, и о президенте.
— ...
— «За одной горой встает другая, синяя.»
Вскоре мана, щекотавшая его лоб, рассеялась. Ёмён не стал сразу делать вид, будто промывка мозгов прошла, а на мгновение прикрыл глаза, выдерживая паузу.
Раз, два, три.
Отсчитав про себя нужное время, Ёмён схватился за лоб, словно от сильнейшей головной боли, и открыл глаза, скорчив мучительную гримасу.
«Кх-х...» — невнятный стон прилагался.
Похоже, актерская игра удалась: помощник, сидевший на месте Ким Маниля, пробормотал с удивленным видом:
— ...Оно было закреплено гораздо слабее, чем я ожидал. Министр, вы предвидели это?
— Отчасти.
Когда их разговор подходил к концу, Ёмён, потирая лоб, спросил:
— Закреплено...? О чем вы двое сейчас говорите?
— О собаке, которую выращивает армия. Хорошо поспал?
— ...Хорошо поспал? О чем вы?
— Ты ненадолго потерял сознание. Похоже, у тебя аллергическая реакция на эликсир, который был в пельменях...
— ...
Для отговорки сойдет. В конце концов, некоторые эликсиры действительно могут действовать как смертельный яд.
Ёмён, не задавая лишних вопросов и не споря, принялся массировать переносицу и озираться по сторонам.
— А бывший президент...?
— У него возникли срочные дела, он ушел раньше. Сказал, что хотел бы угостить тебя еще раз.
— ...
Ёмён, делая вид, что полностью доверяет словам министра, вздохнул:
— Придется потребовать компенсацию с заведения.
— Уже договорился. Сказали, что не только сегодняшняя трапеза пойдёт за их счёт, но и в следующий раз, когда явишься сюда с возлюбленной, обслужат бесплатно. Конечно, за исключением пельменей, которые ты умял сегодня.
Он подготовил эту ложь за столь короткое время? Ёмён, подавив легкое отвращение и еще меньшее восхищение, кивнул.
— Эх, в следующий раз... Из-за этой паршивой стряпни я даже толком не пообщался с бывшим президентом. Министр, у вас найдётся ко мне ещё какое-то дело?
— Остерегайся министра Чо Унчхана. Он алчный человек.
— ...
— Я пойду.
— Иди. Был рад встрече, Ёмён.
Ёмён встал и вышел из комнаты.
В тот момент, когда перепуганные сотрудники провожали его наружу и тяжелые шаги стихали,
министр пробормотал:
— Посмотрим, как наш пес справится с сегодняшним делом.
***
Корея тесна.
Настолько, что информация о том, что Ёмён покинул отель вместе с министром Ким Ганхёком, распространилась повсюду всего за двадцать минут.
Министр иностранных дел Ким Гванхён, как обычно, не проявил интереса.
Он лишь приказал «Пастухам» и Сети, принесшим информацию, продолжать в том же духе.
Однако министр планирования и финансов Чо Унчхан был иного мнения.
Узнав расположение ресторана, куда отправились Ёмён и Ким Ганхёк, он сразу понял, что именно произошло. И уж он-то точно не собирался сидеть сложа руки.
Министр Чо использовал все имеющиеся у него связи. Чтобы созвать экстренное совещание «Патриотов» по праву министра.
Совещание было назначено раньше срока, но это стало возможным благодаря удобному предлогу: «чтобы не повлиять на игры Олимпии.»
Иными словами, Ёмён наконец-то примет участие в совещании «Патриотов.»
Пока многие «Патриот», услышав эту новость, предавались тревогам и ожиданиям, тесть Чхон Ёмёна, депутат Хон Ёнван, посчитал этот момент невероятной удачей.
Он задействовал все свои связи, чтобы обеспечить максимальную явку на совещание, и активно сплочал вокруг себя сторонников.
Короче говоря, он немного потряс сейф.
Все это было ради зятя и него самого. Неблагодарная дочь, должно быть, не знает, как старается отец.
Мысленно ругая ни в чем не повинную Сети, Хон Ёнван мечтал о радужном будущем.
Дела пошли немного, нет, чертовски криво, но он все еще мечтал стать президентом.
Пустая мечта о том, что Ёмён сделает его президентом.
Это совещание «Патриотов» было лишь началом. Начало — половина дела, так что чего бы это ни стоило, нужно добиться хорошего результата...
В этот момент его мысли прервал экстренный звонок.
Дзынь-дзынь, дзынь!
Вместе с громким рингтоном на экране телефона высветилось имя [Командир Эгуктана Гон].
Почему этот человек звонит в такое время?
Хон Ёнван раздраженно ответил на звонок.
— Командир Гон, что случилось? Я сейчас занят...
— [Прошу прощения, депутат. У меня экстренная информация, поэтому я звоню в такой час.]
— Экстренная информация? Если речь о том, что мой зять пошел за министром Кимом, то уже поздно.
— [Нет, не об этом. На этот раз информация пришла с Намсана.]
— Что? С Намсана?
— [Та самая стерва вышла из лаборатории. Говорят, это дело рук министра Ким Гванхёна... Она нарядилась в дорогое платье и направилась в Кэсон.]
Стерва? Почему именно сейчас?
— Черт возьми. Ты приставил к ней слежку?
— [Нет, она ехала слишком быстро...]
— Сумасшедшая, если она не будет превышать скорость, то будет ехать как все? Немедленно пошли людей и поймай ее! Сделай так, чтобы она не встретилась с дочерью!
— [Да, есть! Понял!]
Депутат Хон швырнул телефон, а затем, пыхтя от ярости, достал другой.
И немедленно набрал номер начальника охраны отеля, где остановилась сборная Олимпии.
Гудки... гудки... гудки...
Как только начальник охраны ответил, депутат Хон затараторил:
— Послушай, я депутат Хон из Хамхына! Если туда заявится баба, которая утверждает, что она моя жена, немедленно её задержи. Не позволяй ей встретиться ни с моим зятем, ни с дочерью. Понял? Обязательно останови!
— [А, что?]
— Чёрт возьми, ты что, оглох?! Если в отель заявится сумасшедшая, утверждающая, что она моя жена, гони её в шею!
К сожалению, его крики не помогли. Потому что начальник охраны был на другой линии? Нет.
— [Э-э, депутат Хон... Прошу прощения, но... жена, то есть та женщина, уже вошла внутрь.]
— Что?
— [Ну, я говорю, она уже вошла в отель несколько минут назад...]
— Черт, надо было сказать раньше! Немедленно иди и останови ее! Это приказ! Останови!!!

Комментарии

Загрузка...