***
— Врача! Позовите врача!
В тот момент все присутствующие в спортзале в ужасе уставились на лужу крови, созданную Ёмёном.
Ёмён холодным, остекленевшим взглядом смотрел на учиненную им бойню.
Охранник лежал на полу с отрубленной рукой.
Несмотря на ранение и кровопотерю, которые могли бы стать фатальными даже для сверхчеловек, он продолжал судорожно дышать — видимо, благодаря клеткам монстра, внедренным в его тело.
«Надо же, не сдох», — Ёмён бросил меч на пол спортзала.
Он не чувствовал ни радости от победы над врагом, ни облегчения от того, что едва удержался в рамках приличий. Напротив, на душе было тяжело, словно что-то застряло в горле.
Странное ощущение, будто вот-вот вспомнится что-то забытое.
Озарение?
Нет, его уровень был слишком высок, чтобы получить озарение в такой шуточной схватке. Тогда что же...
В этот момент к месту происшествия сбежались остальные охранники и принялись оказывать первую помощь.
Они оказались не просто «охранниками» для галочки: действовали профессионально, обрабатывая раны и бережно упаковывая отрубленную конечность.
Разумеется, не забывая при этом бросать на Ёмёна злобные взгляды.
В их глазах смешались враждебность, изумление и какая-то нелепая патриотическая спесь.
«...А.»
Только встретившись с этим взглядом, Ёмён понял, что именно его беспокоило.
«КГБ.»
Те безумцы, что вживляли себе Священные реликвии и размахивали щупальцами.
Да, эти охранники были точь-в-точь как они.
Дело было даже не в клетках монстров, а в том, что они ни капли не стыдились своих действий.
Непоколебимая вера в то, что именно они — воплощение справедливости.
Разные страны, разное воспитание, но как же они похожи. Это было уже не просто вопросом патриотизма или веры.
Это было похоже на...
«...кто-то намеренно подтолкнул их к этому?»
Ёмён невольно усмехнулся.
Какой псих додумался бы взять часть корейской армии и превратить их в монстров, копирующих КГБ?
Здравый смысл подсказывал, что такого быть не может. По крайней мере, если рассуждать логически.
Однако его страна была далека от здравого смысла.
Страна, где правительство продает трупы собственных граждан некромантам и превращает бескрайнюю Маньчжурию в ад собственными руками.
«Наверняка это тоже дело рук этих так называемых патриотов. Парламент, администрация, а теперь еще и армия... Действительно ли Корея является демократическим государством?»
Размышляя об этом, Ёмён внезапно перевел взгляд на депутата Хон Ёнвана.
Тот смотрел на окровавленного охранника и улыбался. Улыбка была настолько довольной, что сразу становилось ясно: они не на одной стороне.
«...Как бы он ни был доволен, это перебор. Он что, псих?»
Почувствовав на себе взгляд Ёмёна, Хон Ёнван мгновенно спрятал улыбку и, сделав суровое лицо, принялся аплодировать.
Как бы ни была хороша игра, называть такого человека «тестем» — то еще удовольствие.
Хорошо хоть, что он годится на роль приманки.
Стоит немного потешить его самолюбие, и он станет отличной наживкой, чтобы выведать внутреннюю ситуацию «Патриотов» и Кореи...
В тот момент, когда он собирался выйти из спортзала, двери распахнулись, и вошла студентка с вороном на плече.
— Ну что, прогульщики, выходите!
Стоило девушке с повязкой на глазу войти, как в спортзале воцарилась тишина.
— С-Святая?
Зритель с камерой, запоздало узнав её, опустил объектив. Святая указала на него пальцем:
— Эй, ты, не снимай меня. Я запомнила твое лицо. Если хоть одна фотография попадет в интернет, святые рыцари придут к тебе домой.
Не обращая внимания на то, выключил ли испуганный зритель телефон, Святая решительно подошла к Ёмёну и ткнула в него пальцем:
— Я так и знала! Ты! Ты хоть знаешь, что за избиение людей во время отстранения от занятий полагается исключение?!
— Если это был спарринг, то нет. Но это был досадный инцидент, произошедший во время обучения.
— Ой, конечно. У тебя ложь льется рекой, стоит только открыть рот...
Святая явно собиралась выйти за рамки сценария и импровизировать. Ёмён поспешно закрыл ей рот.
— Сначала займись пациентом. Он так и умереть может.
Только тогда Святая прекратила импровизацию и проверила состояние охранника.
—...Ого, тяжелый случай.
Всё-таки она была Святой: увидев пациента, она отбросила актерство и начала концентрировать ману.
— Первую помощь оказали... Так, я буду лечить, так что все вон! И ты, не уноси руку, оставь её здесь!
Её напор был настолько силен, что охранники рефлекторно протянули ей отрубленную конечность, как только она протянула руку.
— И во что вы её превратили, в половую тряпку...?
Пробормотав это, Святая естественным образом сотворила чудо исцеления.
От её рук начало исходить священное белое сияние, характерное для исцеляющих чудес, за которые обычно просят баснословные деньги.
Ёмён некоторое время наблюдал за свечением, а как только вышел из спортзала, к нему тут же подскочил депутат Хон Ёнван:
— Как это Святая так быстро...?
— Наверное, наставница позвала.
Когда Ёмён указал на Корвус, сидевшую у неё на плече, взгляд Хон Ёнвана стал странным.
А в следующее мгновение из его уст вырвались слова, завершающие этот спектакль:
— В каких вы отношениях со Святой...?
***
Инцидент со спаррингом — или, вернее, «обучением» — Ёмёна не получил широкой огласки.
Поверхностно всё списали на досадную случайность, как и настаивал Хон Ёнван, лидер группы.
Конечно, учитывая наличие видеозаписей, сделанных зрителями, эта отговорка долго бы не продержалась, но раз сами участники не имели претензий, академия не могла предъявить обвинения.
— Пожалуйста, будьте осторожнее на территории академии.
Охрана академии ограничилась лишь предупреждением. Ходили слухи, что директора Николая вызывали к ректору, но Хон Ёнвана это не волновало.
Сейчас для него существовал только Ёмён.
В таком возрасте он с легкостью разделался с «амбициозным проектом» проклятого Министерства обороны, словно нарезал редьку.
Скорость его роста была просто невероятной, если сравнивать с временами его службы наемником.
Не прошло и года с тех пор, как он прибыл из Маньчжурии в академию, а он уже показал такой уровень мастерства.
Восхищение, изумление и жажда.
Хон Ёнван жаждал заполучить Ёмёна. Он и раньше хотел его, но теперь от одного вида парня у него текли слюнки.
Иначе и быть не могло. Он был тем самым «оружием массового уничтожения в человеческом обличье», о котором мечтала Корея.
Сверхчеловек, который, наплевав на проклятый Договор о нераспространении ядерного оружия, вознесет Корею в ранг великих держав.
Как же это будет захватывающе, если он, завернувшись в флаг Тэхана, войдет в число Десяти сильнейших!
Тогда не только московские выскочки, кичащиеся своим ядерным арсеналом, или европейцы, которые, высасывая соки из колоний, смогли вырастить лишь одного представителя в Десяти сильнейших, но даже Америка больше не посмеет игнорировать Корею.
Великая держава и великий корейский народ, о которых он так мечтал.
А премьер-министр этого народа... нет, пусть премьер-министром остаются старики.
Президент. Да, президент Хон Ёнван! Вот идеальное будущее, которого он достоин.
— Президент-тесть и зять из Десяти сильнейших...
Хон Ёнвана пробрала дрожь. Стоило закрыть глаза, как он уже видел себя входящим в Кёнмудэ.
Это не было бредом или мечтой. Это была вполне достижимая реальность, если использовать Чхон Ёмёна.
Если у него будет Ёмён, если он сможет правильно взять его в оборот... не только массы, которые думают, что их голос на выборах что-то значит, но и сам великий Его Превосходительство дадут добро.
Вот какова была его ценность. Вот только...
—...Кажется, ты до сих пор не понимаешь его истинной ценности.
VIP-номер в академии, где когда-то останавливался Ёмён.
Среди сверкающей роскошной мебели и мраморных полов Хон Ёнван смотрел в огромное окно и впервые за долгое время произнес это слово:
— Дочь.
Из-за спины донесся вялый ответ:
— Вы позвали меня только ради того, чтобы сказать это?
В стекле отражалась его дочь, Сети, опустившая голову. Хон Ёнван медленно развернулся:
— Только? Ты сказала «только»? Дочь, если хочешь продолжать носить эту свою бестолковую голову, начни хоть иногда думать.
—...
— Он — будущее нашей родины. Ты действительно не понимаешь, что это значит?
— Не родины, а отца, наверное.
— Это одно и то же! Ты, глупая... Ох.
Сказав это, Хон Ёнван сел на диван напротив Сети. Он взял заранее налитый бокал виски и продолжил:
— Умоляю, если уж я, как отец, дал тебе фамилию Хон, начни думать о том, как принести пользу клану Хон.
—...
Сети молчала, но было ясно, что она сдерживает недовольство. Каждый раз, когда её называли «дочерью», мышцы её лица нервно подергивались.
— Дочь, как отец, я даю тебе шанс оправдаться.
— Оправдаться? В чем? У меня с ним всё хорошо. Даже «Пастухи» не имеют претензий...
Хон Ёнван, словно не в силах больше слушать, швырнул в Сети бокалом!
— Дура! «Пастухам» плевать, пока ты не забеременеешь!
—...
— И что значит «хорошо»? Ни черта у тебя не хорошо! Ты, бестолковая девка! Ты хоть знаешь, кого я сегодня видел, прежде чем нести такую чушь?
Сети, облитая виски, молча вытерла лицо. Хон Ёнван, скрежеща зубами, продолжал кричать:
— Святая! Святая! Она примчалась к Чхон Ёмёну, как только услышала слова своего наставника... А ты чем занималась?!
—...Я была на занятиях. И у Святой с Ёмёном нет таких отношений. Они просто близки, потому что вместе сражались в Маньчжурии...
— Нет таких отношений?! Да от Святой искры летели!
Сети промолчала, не став указывать на то, что Святая носит повязку на глазах. Хон Ёнван застучал по столу:
— Черт возьми, я же сказал делать всё, что можешь! Я обещал поддержку деньгами, подарками, чем угодно!
— Вы также сказали оглядываться на «Пастухов.»
— Ты еще смеешь мне дерзить?! Вся в мать, только и умеешь, что телом торговать, а мужика удержать не можешь, позорище!
—...
— Что это за взгляд? Ты слишком долго пробыла в академии и забыла свое место? Хочешь снова почувствовать действие Печати?
Стоило прозвучать слову «Печать», как Сети опустила голову. Хон Ёнван сплюнул на пол, где валялся бокал:
— Фух... Дочь, умоляю, приди в себя. Что бы мы делали, если бы я не приехал раньше? А? Если бы другие депутаты увидели Чхон Ёмёна и Святую, в каком положении я бы оказался?
—...
— Если поняла, хватит заниматься ерундой и отвечай на вопрос.
— Какой вопрос?
— Что Ёмён больше всего хочет или любит... В общем, что-то в этом роде. Мы привезем это как подарок от делегации, так что не предлагай всякую чепуху.
Хон Ёнван взял новый бокал и снова налил выпивки. В воздухе разлился терпкий аромат.
Сети ответила:
— Деньги или эликсиры... бесполезны. Деньги ему тратить не на что, а эликсир, который ему дали дворфы, он еще даже не усвоил.
— Хм... А что он любит?
— Власть.
Ответ был мгновенным. Хон Ёнван спросил, поднеся бокал к губам:
— Власть?
— Наверное, из-за того, что он бывший наемник, у него большая тяга к высоким постам.
—...
Власть... Слишком сложная вещь для подарка.
Какую власть можно дать студенту академии? А обещать власть в будущем... он и так будущий представитель Десятки. Власть, которую он может предложить, его не впечатлит.
— А кроме власти?
—...Я.
Хон Ёнван цокнул языком, глядя на самодовольное выражение лица дочери. Молодежь, даже не понимают, что действительно важно, только и знают, что о любви болтать.
— Власть... Власть...
Неужели ничего другого не остается? Но какую власть ему дать?
Может, предложить ему избирательный округ в Хамхыне? Если он станет депутатом до того, как войдет в Десять сильнейших, это может быть заманчивым предложением... Нет, нет.
С такой скоростью развития он станет депутатом сразу после выпуска.
Тогда какую власть он может дать...
—...Отец, как насчет того, чтобы порекомендовать Ёмёна туда?
В этот момент Сети предложила это вкрадчивым голосом.
— Что? Туда?
— Туда, где собираются настоящие хозяева скота... хозяева «Пастухов.»
—...
Собрание «Патриотов», или просто «Патриот.»
Глупая дочь предложила рекомендовать Чхон Ёмёна в организацию, название которой даже не знала.
Но... предложение было неожиданно хорошим. Хон Ёнван переспросил:
—...Ему это понравится?
— Ёмён всегда считает себя особенным. И он действительно особенный. Особенному человеку — особенную власть... Это же естественно, правда?
Предложение звучало убедительно.
Если не считать трагического факта, что он не занимает достаточно высокого поста, чтобы рекомендовать новых людей в организацию, это было действительно неплохо.
Может, попросить министра? Нет, тогда есть риск, что Ёмён примкнет к министру.
Ведь в связях обычно следуют за тем, кто порекомендовал, а не за тем, кто представил.
«Как же заполучить Чхон Ёмёна в свои руки...»
Пока он размышлял, Сети прошептала:
— Умоляю. Отец, дайте ему место, которого он достоин.
Так не терпится сбежать с места скота. Всё вижу. Глупая дочь, вся в мать.
Хон Ёнван, снова наполняя бокал, сказал:
— Место, место... А как насчет боевых искусств? Он наемник, наверняка ему не хватает знаний. Если я лично принесу ему секретные боевые искусства высшего уровня армии...
— Бесполезно.
—...Почему ты так уверена?
— Он сказал, что недавно получил странное волновое боевое искусство в Магической башне.
Волновое искусство? Хон Ёнван вспомнил, как Ёмён раздробил руку охраннику. Это дали ему в Магической башне?
Значит, это было элитное искусство, не уступающее армейским. Он тяжело вздохнул:
— Святое государство, Магическая башня... Эти идиоты за порталом совсем с ума посходили. Впрочем, Маркграф тоже уже стар.
Неужели единственный путь — это рекомендация в «Патриот»? Пока Хон Ёнван, попивая алкоголь, погружался в раздумья...
Динь-дон.
Звонок в дверь прервал его мысли. Хон Ёнван отставил бокал и проверил домофон.
— Что такое, в чем дело?
За дверью стоял охранник, присланный Министерством обороны, с растерянным видом.
— Депутат, тут... к вам гость.
— Гость? Передай, что я не принимаю незваных гостей в такое время.
— Нет, я, это...
Охранник, который в другое время просто отключил бы связь, бросил осторожный взгляд в сторону.
Не на себя, а на кого-то за кадром домофона.
— Эй, ты, придурок! Я же сказал, что не принимаю гостей...!
В этот момент на экране домофона появился знакомый человек, оттолкнувший охранника.
— Я не гость, я пришел за человеком.
Золотистые глаза, которые невозможно забыть. Увидев его лицо, Хон Ёнван замолчал.
— Ч-Ёмён...?
— Да, это я. Сети там?
Хон Ёнван уставился на Сети. Взгляд говорил: «Ты что, сказала ему, что придешь сюда?»
Сети пожала плечами и ответила тихим голосом:
— У нас сегодня был запланирован ужин.
—...Надо было сказать заранее!
— Вы не дали мне возможности.
Хон Ёнван, глядя на мерзкую дочь, услышав голос Чхон Ёмёна: «Мне войти?», быстро махнул Сети рукой:
— Чего стоишь? Уходи!
Сети встала и направилась к выходу из VIP-номера.
— А! Постой, постой!
В этот момент Хон Ёнван, что-то вспомнив, окликнул её. Не потому, что виски еще не высохло? Нет, не поэтому.
Он достал из кармана пакетик с таблетками и протянул Сети.
—...Это?
— Лекарство для ночи.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...