***
— Всем укрыться...!
Как только голос Сети эхом разнёсся в тишине, Ёмён среагировал мгновенно. Оттолкнувшись от пола, он тут же выхватил меч.
Вслед за вспышкой клинка время для Ёмёна ускорилось. Мысли обогнали чувства, и он единым взглядом охватил летящие копья.
В сторону отряда летело пять копий.
Два из них метили прямо в Святую.
Раздумывать было некогда. Выбрав оптимальный маршрут для отражения атаки, Ёмён метнулся вперёд, словно молния.
Озарённый аурой меч рассек древко первого копья и устремился дальше.
Не успели осколки разлететься в стороны, как Ёмён сотворил заклинание против второго копья.
Хруст! Телекинез резко отклонил траекторию второго снаряда. В следующее мгновение клинок Ёмёна столкнулся с наконечником третьего.
Магия наконечника взорвалась при столкновении с аурой, заставив клинок вибрировать. Не пытаясь погасить чудовищную инерцию лобовым ударом, Ёмён выпустил рукоять из рук и плавно развернул корпус.
К счастью, четвёртое копье летело прямо на него, лишь слегка оцарапав мочку уха.
Хотя прямого удара не было, мощнейшая волна рассекла щеку и снесла кусок уха.
Ёмён стиснул зубы и, бросившись к последнему копью, отчаянно, до боли в пальцах протянул руку.
Однако копье равнодушно скользнуло в считанных сантиметрах от кончиков его пальцев.
И в этот момент распростёртый на полу Ёмён услышал глухой звук — копье насквозь пронзило человеческое тело.
Оборачиваться не было никакой необходимости.
Обострённые до предела чувства мгновенно нарисовали картину: Сети оттолкнула Святую, приняв смертоносное копьё на себя, и теперь её дыхание стремительно угасало.
В голове зазвенело. Словно по черепу со всего маху врезали молотом.
Мёртвая, оглушающая тишина.
Но стоило ей затянуться, как воздух разорвал истошный вопль:
— Нет! Сестренка, Сети...!
А следом за плачем раздался насмешливый, декадентский женский голос:
— ...Эх, какая досада.
Ёмён мгновенно вскочил на ноги и бросился туда, откуда доносился голос — к источнику смертельного удара.
Фигура Екатерины резко приблизилась. Не раздумывая ни секунды, Ёмён взмахнул кулаком и обрушил его на её лицо.
Грохот!
Полупрозрачный барьер попытался сдержать удар Ёмёна, но не продержался и мгновения, разлетевшись вдребезги.
Сразу после этого кулак Ёмёна со страшной силой впечатался в лицо Екатерины.
Плотная мана смягчила удар, не позволив её голове взорваться арбузом, но на этом везение закончилось: шея Екатерины с мерзким хрустом вывернулась под неестественным углом.
Но она даже не погибла. Свернутая набок шея не помешала ей противно захихикать:
— А-а, так это была твоя возлюбленная?
Наглая, откровенная провокация. Ёмён больше не пытался сдерживать убийственную ауру.
— Но всё же я осталась в выигрыше.
Судя по всему, те пять копий исчерпали весь её боезапас — больше Екатерина не предпринимала никаких попыток защититься.
— Малыш, настоящая бойня — это ведь...
Она шевелила губами, явно намереваясь продолжить издевки, но Ёмён не оставил ей ни малейшего шанса.
Он полоснул её ребром ладони, пробил грудь кулаком, схватил за конечности и вывернул суставы наотмашь.
Удары сыпались градом, не оставляя времени ни на сопротивление, ни на насмешки, пока от человеческого облика Екатерины не осталось сплошное кровавое месиво.
Наконец то, что некогда было Екатериной, с мокрым чмоканьем рухнуло в багровую лужу.
Но бушующая ярость Ёмёна ни капли не утихла. Его налитые кровью глаза уставились на коридор за железной дверью.
Оттуда доносились торопливые шаги... Кто бы сомневался, это Южный придворный граф пытался дать драпака.
Ёмён уже было сорвался с места в погоню, но тут же замер. Душераздирающий плач Святой приковал его к полу.
— Сети, умоляю, пожалуйста...!
Лишь тогда затуманенный жаждой убийства разум резко и холодно прояснился.
Конечности мгновенно отяжелели, превратившись в свинец, а дыхание сбилось.
Ёмён резко повернулся к Сети. Вид девушки с торчащим из живота древком лишил его способности говорить.
Как бы он ни напрягал слух, сердце Сети больше не билось.
Эфир наполнял лишь грохот его собственного обезумевшего сердца.
Святая рядом отчаянно черпала последние крупицы маны, пытаясь сотворить великое чудо исцеления, но всё было тщетно.
Какими бы ни были её силы, вернуть к жизни человека с разорванным сердцем она была не в состоянии.
Ёмён чувствовал жуткую, сюрреалистичную отстраненность, словно провалился в кошмарный сон. Неужели это наяву?
В груди не было места ни слезам, ни крику.
Он словно оглох: до него не доходили ни рыдания Святой, чья повязка промокла насквозь от слёз, ни надрывные вопли Нети.
Мир вокруг погрузился в зловещую пелену.
Ёмён опустился на колени рядом с Сети и осторожно коснулся её щеки. Её тело стремительно теряло последние крохи тепла, превращаясь в ледышку.
Стоило этому теплу угаснуть окончательно — и вернуть его не сможет уже ничто на свете.
— ...Сети.
С трудом выдавив это имя, Ёмён в последний раз посмотрел на безмятежное лицо Сети, а затем медленно перевел взгляд на зловещую тень, сгустившуюся в углу диспетчерской.
Стоило его глазам встретиться с этой тьмой, как Ёмён на миг затаил дыхание.
Стоит ему прямо сейчас взмолиться о помощи Мигниум — и та спасёт Сети.
Но взамен сущность потребует чудовищную цену, исчисляемую неисчислимыми жертвами.
Быть может, десятки невинных жизней?
Или заставить его привести в действие ядерную боеголовку, стоящую перед ними, стерев с лица земли десятки, а то и сотни тысяч жизней?
Жизнь Сети на одной чаше весов и бесчисленные лица незнакомцев — на другой.
Ёмён крепко зажмурился, взвешивая невыносимый груз. Терзания разрывали его изнутри, пока в памяти отчетливо не прозвучал голос Мирового древа:
— Как и мы в прошлом, ты тоже будешь взвешивать вес жизни. Сотни миллионов и миллион... нет, может быть, всё куда радикальнее. Миллиарды и один.
Неужели этот миг и есть то самое предреченное Мировым древом испытание весами?
Он до боли стиснул зубы. Большинство против одного — математика проста, здравый смысл кричит о спасении большинства.
Но что, если этот единственный «один» — его Сети?
Пусть лучше падет миллион, чем он останется коротать вечность в пустом мире без неё.
Потерь в прошлом ему хватило с лихвой. С какой стати он должен жертвовать дорогим человеком ради толпы безликих чужаков?
А вдруг Мигниум запросит совсем ничтожную плату?
Да, пожалуй, стоило пасть ниц и вымолить милосердия у Мигниум. Разве это не самый рациональный выход?
Придя к этому выводу, Ёмён разлепил губы, обращаясь к живому мраку:
— Мигниум, всё, что у меня есть...
Но закончить он не успел. В сознании неожиданно всплыл голос Сэмири:
«Я верю в твой выбор.»
Ёмён отвёл взгляд от сгустка тьмы и посмотрел на Святую.
Её облик являл собой жуткое зрелище: пропитаная слезами повязка сбилась набок, а из глаз, носа и рта хлестала кровь от чудовищного перенапряжения маны.
Тем не менее Святая не собиралась сдаваться.
Забыв о молитвах богам, она выжимала из себя последние соки, срывая голос в крике:
Ёмён вновь опустил взгляд на неподвижное лицо Сети. Долго смотрел на неё — и медленно закрыл глаза.
Прекрасно понимая всю гордыню этого поступка, он обратился вглубь собственного сердца.
Чтобы искать ответ не у Мигниум и не у Мирового древа, а на самом дне своей души.
В этот миг тепло Сети ещё теплилось под его пальцами.
***
Тем временем в противоположном углу диспетчерской, погружённой в траур...
Биков бесшумно волочил своё искорёженное тело по полу.
Каждая сломанная кость отзывалась адской болью, но неугасаемое пламя революционного фанатизма гнало его вперёд.
Стоит ему добраться до гермодвери диспетчерской и поднять по тревоге легионы крысолюдов, чтобы выскользнуть на свободу...
«...Я смогу сбежать.»
Надо же, этот старый дурак Южный придворный граф всё-таки сгодился на что-то в решающий момент.
Как говорится, в умелых руках и щепка — орудие. Сейчас это правило сработало идеально.
Разумеется, времени в обрез. Дверь следовало открыть до того, как Ёмён опомнится.
Оставляя за собой омерзительный багровый след, он прополз ещё немного.
Наконец Биков уткнулся носом в железную створку. Не рискуя звать крысолюдов воплями, он начал отстукивать по металлу зашифрованное сообщение азбукой Морзе.
— Спасите меня, немедленно.
К счастью, крысиный офицер правильно расшифровал сигнал, и за толстой стальной преградой засуетились.
С противным визгом гермодверь поползла в сторону, открывая проход, как раз достаточный для человека.
Заметив щель, Биков скривил губы в триумфальной улыбке.
Теперь-то революция пойдёт по плану.
Столичный имперский улей погрузится в пучину огня, а подпольные ячейки по всему миру поднимут восстание.
И тогда на руинах имперской гнили он возродит подлинный Новый Советский Союз...
Именно в тот сладкий миг, когда Биков под ручку с крысолюдами собирался выскользнуть за порог...
Мир остановился.
Первыми застыли лапы крысолюдов, подхвативших Бикова.
Затем окаменела девочка-телекинетик, а следом за ней — залитая слезами Святая.
«Что... это... такое?»
В то самое мгновение, когда Биков замер от липкого ледяного ужаса...
Фигура Чхон Ёмёна затрепетала. Словно единственный нарушитель вселенской остановки, он медленно приподнялся с пола.
А затем гигантская тень, простёртая по полу диспетчерской, ожила и кромешной тьмой поглотила всё вокруг.
Будто неведомая сила пыталась спрятать от посторонних глаз то, что должно было произойти.
Парализованный животным кошмаром, Биков отчаянно пытался отвести глаза, но окаменевшие мышцы наотрез отказались подчиняться.
Биков беззвучно взвыл разомкнутыми губами.
«Что здесь творится?! Ради всего святого, закройте мне обзор! О Маркс, умоляю!»
Мольбы были услышаны. В ту секунду, когда Ёмён распахнул глаза, из темноты протянулось то, чему никогда не стовело появляться на свет, принеся в жертву его левый глаз.
***
Просветление подобно сну — его осознаешь лишь тогда, когда оно растворяется.
— Ты... ты, сука, я же точно отрезал тебе голову...?
Предсмертные хрипы Игрока.
««Никогда не иди на компромисс. Боги этого мира следят за каждым твоим шагом.»»
Прощальный совет Мигниум, запечатленный в памяти.
— Инвентарь... достань... эликсир...
И слова старого уборщика из артефакта наследия.
В безвременном пространстве, где стираются границы между сном и явью, пронеслись тысячи обрывков фраз.
Ёмён не стал цепляться ни за одно из них.
Главное — удержать суть. Пережевывая, впитывая и увековечивая в памяти каждую крупицу, он устремился дальше.
И в этот миг перед ним предстала она — сумка в глубинах его собственного подсознания.
Первой в глаза бросилась отвратительная котомка, содранная с тела Игрока. Вместо застёжки-молнии она щерила зубы, изрыгая отборные проклятия.
Стоило Ёмёну сделать шаг вперед, как облик сумки трансформировался.
На этот раз перед ним возник тот самый мешок с деньгами, набитый добычей после устранения Управляющего. Котомка плевалась банкнотами с портретами Бенджамина Франклина и истерично орала.
Еще шаг.
Затем — саван для трупов из бытности уборщиком.
Шаг.
Оружейный баул, приобретённый на чёрном рынке.
Шаг.
Потертый школьный ранец из Академии.
И наконец — тот самый оружейный баул, который старик Чан Ман вручил ему перед отъездом из Инчхона.
— ...Да, эта сумка дороже всех.
Как только Ёмён произнес это и вцепился в потёртую ручку...
В сознание лавиной хлынул невообразимый массив данных.
Эликсир силы гиганта, горы мусора, реликвии Дома Лерак, пропуск стража портала, поддельное удостоверение бандита, хитиновый панцирь золотого жука, генеральный план императорского дворца...
От бесполезного хлама до орудий убийства и баснословных сокровищ.
Наименования сотен трофеев, накопленных убитым игроком, аккуратно разложились по полочкам в его голове.
Процесс дался нелегко. Ёмён чувствовал жуткую боль, словно его мозг проворачивали в мясорубке, а вены по всему телу завязывались узлом.
На грани потери сознания он до крови прикусил язык и изо всех сил стиснул кулаки.
Если такова цена за возвращение Сети, он стерпит любые муки.
...Сколько минуло мгновений? На исходе этой бесконечной агонии боль внезапно отступила.
Ёмён медленно распахнул глаза. Сумка исчезла, но он не обратил на это внимания — она уже навеки вросла в глубины его души.
Легендарный карманный барьер Игрока — так называемый Инвентарь.
Там точно было...
Завершив мысль, Ёмён вскинул руку и крепко сжал пустой воздух.
В тот же миг в его ладони материализовался стеклянный флакон. Совсем крошечный, лишённый каких-либо украшений.
Заключённая внутри жидкость была настолько чистой и прозрачной, что несведущий принял бы её за заурядную воду.
Но Ёмён, только что впитавший чужие воспоминания, безошибочно знал: перед ним подлинный Эликсир.
Эликсир, способный вспять повернуть старость, даровать вечную жизнь и воскресить даже бездыханного мертвеца.
Сокровище, которое Игрок берег как зеницу ока, но так и не успел осушить, поскольку Ёмён лишил его руки.
Отобрать у врага последнюю надежду, чтобы спасти дорогого человека — разве это не идеальный финал мести?
С этой мыслью Ёмён вырвался из глубин транса.
И стоило ему полностью открыть глаза, как реальность ударила по нему совершенно неожиданным сюрпризом.
[Игрок! Я не позволю тебе и дальше искажать сценарий!]
Гигантская багровая рука, вырвавшаяся прямо из глазниц Бикова, пробила оцепенение застывшего мира и обрушилась на Ёмёна.

Комментарии

Загрузка...