***
Белоснежная кожа, идеально сочетающаяся с золотистыми волосами, наполовину собранными сзади, глубокие темно-зеленые глаза и длинные ресницы.
Даже уголки ее глаз, мягко изгибающиеся при каждой улыбке, казались прекрасными.
Если бы не ее длинные уши или, по крайней мере, если бы ее фамилия не была «Маркс», даже Ёмён мог бы поддаться искушению перед этой невинной красавицей.
В Инчхоне ее звали Сэмири Ип Маркс, а в академии она была известна как Сэмири.
И сейчас, в состоянии транса, она...
— Просто зови меня Сэмири.
—...
— Это ласковое прозвище. Не стесняйся, зови так. Странно же называть меня полным именем, даже когда мы во сне, не находишь?
Куда подевалась ее обычная сдержанность? Она говорила с таким воодушевлением, а ее радостное выражение лица было приятным дополнением.
Это было совсем не то поведение, которого ожидаешь от девушки, оставшейся наедине с мужчиной в лесу, заваленном трупами. Будто они на свидание пришли.
Однако Ёмён не придал этому особого значения.
«...Ну, в конце концов, это всего лишь сон.»
Сон по своей сути — это продолжение памяти и подсознания.
Будь то сон измотанного уборщика или состояние транса сверхчеловек, достигшего просветления, суть остается неизменной.
Значит, и Сэмири перед ним — лишь подделка, созданная его памятью и подсознанием.
Хотя для подделки она выглядела такой же живой, как и настоящая Сэмири...
— Но... ты правда уверен, что это не поллюция? Если тебе просто стыдно признаться, можешь не стесняться, я пойму.
—...
— На самом деле, мне и самой было любопытно. Что это за эротические сны, которые видят люди?
Настоящая эльфийская Имперская принцесса не могла говорить такие вещи.
Та чистая душой эльфийка, что рылась в пепле, разыскивая вещи своих погибших братьев, — стала бы она интересоваться подобными глупостями?
Отбросив последнее сомнение, Ёмён твердо ответил:
— Повторяю еще раз: это не такой сон.
— Тогда зачем ты позвал меня в свой сон?
Сэмири прищурилась, словно ожидая ответа.
Ёмён со вздохом объяснил, что произошло перед тем, как он погрузился в транс.
Рассказывать было особо нечего: подрался с временным преподавателем из-за жажды убийства, услышал истинную волю боевого искусства и внезапно провалился в транс. Вот и всё.
— Жажда убийства? Просветление...? И какое отношение я имею к твоему просветлению?
—...Думаю, понимание этого и есть ключ к просветлению.
— Хм... А может, само попадание в сон эльфийки и есть часть просветления?
Пока они размышляли над этим, вмешался Пасун:
— Можно видеть, не касаясь, и достичь небес, не видя их — в этом учение о мареве.
Это прозвучало внезапно, и в этих словах скрывался такой глубокий смысл, что Ёмён пока не мог его постичь.
Пока Ёмён и Сэмири недоуменно переглядывались, прозвучал андрогинный голос Пасуна:
— Это истинная воля Божественного искусства Маричи, которую ты украл.
—...То самое искусство с маревом? Какое еще «божественное», все, кто его видел, называли его демоническим.
— Вор боевых искусств еще и названия отрицает? Где ты видел добро или зло в доспехах из маны? Не суди о божественном и демоническом по своим приземленным земным меркам.
Пасун фыркнул, выпустив струю воздуха из ноздрей, и добавил:
— В любом случае, Божественное искусство Маричи постичь легче, чем этот твой «Стиль черного крыла.» Скорее обретай просветление и вытащи меня из этого проклятого места.
Вытащить? Ёмён посмотрел на Пасуна, не понимая, о чем речь.
— Что за реакция... Неужели ты даже не знал, что это ты запер меня здесь?
—...
Ёмён промолчал. Точнее, ему было нечего сказать.
Молчание — знак согласия.
Морда слона исказилась, бивни задрожали.
— Ах ты ж, ублюдок!
Пасун в припадке ярости взмахнул хоботом. Ёмён протянул руку для контратаки, но это было бессмысленно.
В тот момент, когда длинный хобот коснулся его тела, всё существо Пасуна превратилось в полупрозрачный дым.
-.!...!!!...!!!..!
Из уст дымного Пасуна не вырвалось ни слова. Он лишь беззвучно шевелил губами, проклиная Ёмёна.
Посмотрев на это зрелище, Ёмён покачал головой и снова перевел взгляд на Сэмири.
— Сэмири, тебе есть что сказать?
— Э-э... у меня особо нет...?
—...Я не хотел давить на тебя. Не бери в голову.
Сказав это, Ёмён закрыл глаза.
Он был почти уверен, что сможет выйти из этого транса, только если обретет просветление.
Он погрузился в раздумья, как и тогда, когда постигал истинную волю Техники Волн Океана. Точнее, попытался погрузиться.
Но как только он попытался успокоить разум, Сэмири внезапно заговорила.
Совсем не тем голосом, что раньше — вкрадчивым и тягучим.
***
— Навозник, у меня есть кое-что для тебя... но можно сначала задать вопрос?
—...Вопрос? Какой?
— Что у вас было с Сети в тот день, когда ты снял Печать?
—...
— Между вами была такая атмосфера. Вы чуть не поцеловались на крыше... если бы не бестактные младшие, которые помешали.
Ёмён медленно открыл глаза и посмотрел на Сэмири. Она тыкала в землю подобранной где-то веткой.
— Как там говорят... точно, вы переступили порог взрослой жизни?
—...С чего вдруг тебя это заинтересовало?
Вместо ответа Сэмири с силой воткнула ветку в землю.
Ветка с еще не опавшими листьями, торчащая из земли, выглядела как маленькое деревце.
— Просто подумала, не оставил ли ты мысли о мести.
—...Что?
— Не знаешь, что такое месть? Месть. Месть за погибших уборщиков.
Ёмён не стал спрашивать, откуда она об этом знает.
Ее глаза, еще мгновение назад сиявшие зеленым, теперь окрасились в кроваво-красный цвет.
— Ведь всё еще не закончено. Правительство Кореи, Игроки... они всё еще живы, верно?
—...
—...Знаешь? Братья Сэмири тоже были убиты Игроками.
Он знает. Последние трупы, которые он убирал, будучи Навозником, были их телами.
— Но Сэмири не мечтала о мести. Потому что Навозник сделает это за нее. Ты найдешь Игроков и отомстишь в сто, в тысячу раз жесточе.
— Ты... кто ты, черт возьми...
— Тсс. Я еще не закончила.
Сэмири, приложив палец к губам, встретилась с ним взглядом.
— Навозник, до мести еще так далеко, почему ты вдруг ударился в любовные игры? Неужели Сети тебе так дорога? Настолько, что ты готов отказаться от мести?
—...
— Я правда старалась терпеть. Когда ты играл в героя в Маньчжурии, когда играл в студента в академии... я терпела, честное слово.
Ёмён сжал кулаки.
Не обращая внимания на то, как его золотые глаза холодно сузились, нечто, принявшее облик Сэмири, продолжало болтать.
— А, ты думаешь: «Сети — мой соратник по мести, так что всё в порядке»?
—...
— Глупые мысли. Правительство — ладно, но Игроки — не враги Сети. И, что важнее...
—...Что важнее?
— У Сети остались сестры. Не одна, а целых три. А у тебя? У тебя нет ничего.
Вкрадчивый, сладкий голос пронзил не только уши, но и сердце.
— Если Сети придется выбирать между местью и сестрами, выберет ли она месть? Ты же прекрасно знаешь, что нет.
Эльфийская Имперская принцесса облизнула губы. Как змея, выслеживающая добычу.
— Поэтому ты и хотел сбежать, да? Потому что сам хочешь выбрать Сети вместо мести. Хм, любовь — лучшее оправдание.
Ёмён сам не заметил, как протянул руку и схватил Сэмири за горло.
Под мягкой кожей он почувствовал хрупкие шейные позвонки, которые мог сломать в любой момент.
— Теперь догадываешься, почему жажда убийства переполняла тебя?
—...Заткнись.
— Давай я скажу причину. Ёмён в твоей голове хочет жить как человек с Сети, но Навозник в твоем сердце этого не хочет.
Хруст. Ёмён сжал ее горло.
Однако голос Сэмири не стал тише, напротив, он зазвучал еще более чарующе.
— Твой разум и сердце в разладе, поэтому жажда убийства сочится из тела. Та ворона обещала помочь, но это лишь временная мера. Ты же знаешь? Какой смысл подавлять жажду, если причина не устранена?
—...
— Тогда каково решение? Всё просто. Откажись от всего, кроме мести. Подумай сам. Зачем искать Игроков? Можно просто перебить всех студентов академии.
Она улыбается. Красивой улыбкой, шепчет:
— Прямо сейчас отправляйся в Корею, ворвись на совещание министров в Кёнмудэ, подожги здание парламента. Погибнут невинные? И что с того? Уборщики тоже были невинными гражданскими.
Ёмён сжал пальцы еще сильнее. Но каждый раз Сэмири лишь сильнее прижималась к нему.
— Почему ты всё время пытаешься быть хорошим человеком? Навозник.
Изящные пальцы провели по груди Ёмёна. От груди к шее, от шеи к губам.
— Ты же поклялся перед могилами. Убить всех.
Пальцы, проникшие между губ, коснулись десен. Вкус крови наполнил рот.
— Раз уж на то пошло... давай убьем и Сети, и Святую. Тогда ты больше не будешь колебаться.
—...
— Сестры тоже могут помешать, так что убей и их, и того Адо, которого не добил... Вороны не бойся. Просто напади из засады. Ты же уже пробовал. Даже зверолюд не выживет после прямого попадания Меча кометы, верно?
Горячее дыхание коснулось его лица.
— Сделаешь это? Отомстишь?
—...
— Если кивнешь прямо сейчас... ты проснешься от этого транса. Обретя силу, куда более мощную, чем какой-то там «Стиль черного крыла» или «Божественное искусство Маричи.»
Сладкий голос искушал, но Ёмён не шелохнулся.
—...Навозник?
Как только эльфийская Имперская принцесса, не выдержав, задала вопрос, он с силой укусил пальцы, шевелящиеся у него во рту.
Ни отсеченных пальцев, ни крика.
Однако фальшивая Сэмири вздрогнула и отпрянула назад.
— Что ты творишь?
Ёмён сплюнул кровь Сэмири, скопившуюся во рту. На вкус она отдавала зубной пастой.
— То, что должен сделать.
Сэмири... нет, Жажда убийства исказилась в гримасе.
— Ты всё-таки... решил бросить месть?
Благодаря врожденной красоте даже это выглядело прекрасно, но красота не могла остановить кулак.
Бах!
Мана, наполненная Техникой Волн Океана, врезалась прямо в лицо Сэмири.
— Нет.
Ёмён не остановился и схватил падающую девушку за шиворот.
— Это просто... дело между мной и тобой.
Закончив короткий ответ, Ёмён начал избивать ее.
Снова и снова, пока в его сне жажда убийства не перестала поднимать голову.

Комментарии

Загрузка...