***
— Я приму Нефритовую печать.
— ...И чего ты так удивился?
Дворф-король, собиравшийся предложить другую вещь, замер. Он на мгновение посмотрел на Ёмёна, а затем, словно что-то сообразив, приподнял густые брови.
Микроскопическое изменение в жестах и взгляде, стоило лишь упомянуть о снятии печати.
Ёмён старался скрыть эмоции, но от проницательного взгляда того, кто годами правил королевством, это не укрылось.
[А-а, вот оно что.]
Дабаль Хиллин усмехнулся, вертя в руках Нефритовую печать. Неужели инициатива в сделке перешла к нему? Нет, дело было совсем в другом.
Это была улыбка облегчения.
Он испытывал облегчение от того, что Ёмён, даже оказавшись перед лицом сокровищ, думал не о собственной выгоде, а о ком-то другом.
«Он не герой, что спасет мир... но и не эгоистичный ублюдок.»
Дабаль Хиллин выждал паузу, а затем протянул Нефритовую печать не сводившему с него глаз Ёмёну.
[Ты знаешь, что в магических артефактах, созданных мастерами-дворфами, есть секрет?]
Ёмён, уже было протянувший руку, склонил голову набок. Его взгляд ясно говорил: «О чем ты опять?»
[Артефакты, созданные руками мастеров нашего рода, не могут раскрыть свою истинную силу, если не были переданы надлежащим образом.]
— Впервые об этом слышу.
[Ну, неудивительно. Нынешние умельцы штампуют лишь ширпотреб, откуда им знать историю и традиции?]
Сказав это, он поднял другую руку. И в этот раз из направления наблюдательной вышки прилетел знакомый предмет.
— Возьмем, к примеру, эту рукоять Урагана, которую ты использовал, чтобы сдвинуть печать... Изначально она предназначена для очищения от любых проклятий и злых чар. Но ты, небось, использовал её просто как обычную палку, по которой течет мана?
Что он опять несет? Ёмён переводил взгляд с рукояти Урагана на дворфа-короля и ответил:
— Если это палка Урагана, то я использую её по назначению.
[Что? Быть того не может!]
Брови дворфа-короля поползли вверх.
Он с ног до головы окинул взглядом сидевшего на лестнице Ёмёна и, словно наконец додумавшись до чего-то, приоткрыл рот.
[А, ты, случаем...]
Он не закончил фразу, но нетрудно было догадаться, какое слово должно было последовать. Девственник.
[...Ну, личная жизнь — это выбор каждого. Я понимаю. Я и сам умер, не оставив наследников.]
Дабаль Хиллин, утешивший его в столь шутливой манере, пожал плечами и добавил:
— Хотя, в отличие от тебя, я не умер холостяком.
— Да-да, конечно.
Когда Ёмён ответил с совершенно равнодушным видом, дворф расхохотался:
— В любом случае. Если ты не собираешься прожить всю жизнь бобылем, тебе нужно получить эту рукоять надлежащим образом. И Нефритовую печать тоже, разумеется.
— Надлежащим образом?
[Получить признание создателя, подтверждение от предыдущего владельца. Или... признание законного короля гор.]
Не успел он закончить, как из Нефритовой печати вырвался золотой свет маны.
Сияние не шло ни в какое сравнение с магическим кругом, который активировал дракон, но этого света с лихвой хватило, чтобы залить застывший склад.
Однако с каждой вспышкой света фигура дворфа-короля становилась всё более призрачной.
Ёмён молча наблюдал за этим, запечатлевая увиденное в памяти.
Он ломал голову над тем, как мертвая душа умудрилась исказить его восприятие... но, увидев свет Нефритовой печати, сразу всё понял.
Точно так же, как единорог внутри рукояти Урагана, дворф-король заключил собственную душу и ману в Нефритовую печать.
Но если единорог хранил душу в роге, который был частью его плоти и крови, то короля удерживала в Нефритовой печати лишь капля оставшейся маны.
Стоило этому заклинанию рассеяться, а мане в Нефритовой печати иссякнуть — и душа короля окончательно исчезла бы.
Осознав это, Ёмён невольно проникся сочувствием к дворфу-королю.
Мало того что он ради проклятой «судьбы» десятилетиями томился внутри Нефритовой печати, так ему еще довелось наблюдать, как прямо на глазах сходит с ума близкий друг.
Какую же судьбу он увидел, что пошел на такое?
Пока Ёмён предавался этим мыслям, завершивший приготовления дворф-король протянул Нефритовую печать.
[Ёмён, преклони... хм, на лестнице это будет неудобно. Просто стой и принимай.]
Столкнувшись с ослепительным, словно чистое золото, сиянием Нефритовой печати, Ёмён поднялся на ноги и бережно принял артефакт.
Холод металла и теплое биение маны влились в его ладонь. Ёмён молча прислушался к внутренней силе Нефритовой печати.
Спустя мгновение король заговорил снова:
[Я, Дабаль Хиллин, именем законного короля гор Хребта Чешуи Дракона, передаю право владения Нефритовой печатью Чхон Ёмёну.]
В следующий миг нечто сокрытое в Нефритовой печати откликнулось и сплелось с маной Ёмёна. Невыразимое, чуждое и доселе незнакомое чувство.
[В дополнение к этому, от имени Ма Урагана, я передаю право собственности на последнее оружие, оставленное родом Ураган.]
Последнее оружие? Ёмён недоверчиво вскинул брови, а Дабаль Хиллин с усмешкой водрузил рукоять прямо поверх Нефритовой печати.
[Тело, голову и навершие, помимо рукояти, тебе придется найти самому.]
— Другие части? Но это оружие...
[Оно не закончено. За день до сборки мастерскую разбомбили. Печальная история.]
Дабаль Хиллин бросил это с легкой улыбкой, но Ёмён, которому была известна вся изнанка этой истории, предпочел промолчать.
[Рукоять волею судьбы попала к тебе... так что позаботься и об остальном.]
Сказав это, дворф-король протянул палец и начал рисовать что-то в воздухе.
Чего это он удумал? Спрятав Нефритовую печать и рукоять, Ёмён молча следил за тем, как тот выводит в воздухе причудливые линии.
Рисунок, который дворф-король начертил в воздухе, используя ману как краску, был... картой.
Картой, столь же детальной, как любой военный план.
Карта, мерцающая синим светом маны, указывала на какой-то незнакомый горный хребет и глубокое место в горах.
— Это...?
[Карта, ведущая в Королевскую сокровищницу. Туда невозможно войти без Нефритовой печати.]
Карта сокровищ? Ёмён посмотрел на дворфа с сомнением.
— Зачем вы мне это показываете?
[Раз уж идешь против судьбы, лучше делать это наверняка, не так ли?]
Не успел Ёмён ответить, как дворф-король толкнул карту в его сторону.
Вжух-
Как только карта из маны коснулась тела Ёмёна, она исчезла, словно туман.
Точнее, мана, из которой состояла карта, влилась прямо в голову Ёмёна.
[Ах, давно я не передавал воспоминания, маны уходит немало.]
Дабаль Хиллин обратился к Ёмёну, который всё еще пытался разложить по полочкам хлынувшие воспоминания. Тон короля казался беззаботным, но сам он стал еще прозрачнее.
Это служило лучшим доказательством того, что времени почти не осталось. Дворф-король опустил взгляд на собственные размытые ладони и вымолвил:
[Ну, моя работа закончена. Теперь твоя очередь. Спаси... моего бедного друга.]
Ёмён, сжав в руке Нефритовую печать, перевел взгляд на поверженного дракона.
Орсе Табул. Дракон, которому он сам отрубил крылья, перерезал ноги и выколол глаза.
Ёмён на мгновение задумался, а затем снова повернулся к дворфу-королю и бросил:
Дабаль Хиллин явно не ожидал такого вопроса.
— У вас нет... слов для друга?
Оказалось, он был ценителем изящного. Дворф-король широко улыбнулся и произнес последние слова.
***
Застывший мир начал двигаться.
Точнее, к Ёмёну вернулись его собственные чувства, до того скованные чарами Нефритовой печати.
Бах!
Как только чувства вернулись, пуля, выпущенная полковником Чоном, прорезала воздух.
Однако Ёмён уклонился от пули, лишь слегка наклонив голову.
Поражен был не только стрелок, но даже стоявший рядом Дарулма Дун.
— Ах ты, сукин сын! А если бы пуля задела Святую...!
Стоило Дарулме Дуну завопить, наконец осознав произошедшее, как Ёмён круто развернулся и взмыл по лестнице к наблюдательной вышке.
Шаг, пропитанный маной Техники Волн Океана.
Прежде чем ошеломленный полковник Чон успел снова поднять пистолет, Ёмён оказался перед ним.
Хрясь!
Ёмён двигался молниеносно. Он ударил полковника Чона по левой руке, державшей пульт от сигнализации, схватил его за правое запястье с пистолетом и вывернул.
У полковника Чона не было ни сил, ни навыков, чтобы противостоять давлению на суставы. Его рука с хрустом вывернулась за спину. Полковник закричал.
— А-а-а!
Всё произошло в мгновение ока. Солдат, повернувший голову на выстрел, и даже Дарулма Дун внизу толком не успели уследить за движениями Ёмёна.
— Отпусти, отпусти! Ублюдок! Ты думаешь, тебе это сойдет с... кх!
Полковник Чон что-то бормотал, но Ёмён протянул другую руку и сжал его горло.
Только тогда солдат на вышке выхватил пистолет и закричал:
— Ч-что вы делаете!
Это был тот самый солдат, который принес ящик [Строго секретно]. Ёмён посмотрел на него тяжелым взглядом и ответил:
— Сами не видите? Я обезвреживаю маньяка, который пытался убить Святую.
Убить Святую? Полковник Чон отчаянно забился, пытаясь показать всю абсурдность обвинения, но Ёмён лишь сильнее сжал пальцы на его горле.
Выражение лица солдата, наблюдавшего за этим, исказилось.
«Покушение на Святую? Да с чего бы полковнику Чону...?»
В его голове пронеслись тысячи мыслей, но ни одного достойного возражения.
Он видел лишь, как полковник Чон стрелял вниз с вышки, но не видел, в кого именно.
— Если не хочешь стрелять, неси ящик сюда.
Когда тело полковника Чона обмякло, Ёмён кивнул в сторону угла вышки.
Он указал на ящик [Строго секретно], который солдат принес ранее.
Солдат переводил взгляд с ящика на Ёмёна, бегая глазами.
«Сражаться? Или подчиниться?»
Раздумья были недолгими. Он не хотел умирать, ввязавшись в эту глупость.
Солдат опустил пистолет и поднял ящик.
— ...Я, я надеюсь, вы понимаете, что армия не имеет к этому отношения.
Его руки заметно дрожали, опуская ящик. Лихорадочная работа мысли о том, как бы сухим выйти из этой заварушки, читалась на его лице столь явно, что это было заметно даже Ёмёну.
— Оправдывайся не передо мной, а перед Святой.
Хотя самой Святой, по правде говоря, было глубоко фиолетово.
Ёмён извлек из ящика Нефритовую печать и пропустил остальное мимо ушей.
— Что тут вообще творится... Ёмён? С какой стати ты держишь Нефритовую печать?
Стоило Дарулме Дуну подняться на вышку с новыми расспросами, как Ёмён, крепко сжав в руке Нефритовую печать, уставился на дракона.
«Куй железо, пока горячо.»

Комментарии

Загрузка...