Когда прозвучал этот хрупкий, полный надежды голос Гу Цинвань, Лу Юань окончательно оцепенел. Он никак не ожидал от неё подобных слов. Стало как-то неловко.
Обычно острый на язык Лу Юань сейчас лишь беспомощно хлопал глазами. Он почесал затылок, чувствуя, как к щекам приливает жар, и отвел взгляд:
— Да... да на что там смотреть-то? Обычный я: нос да два глаза...
Гу Цинвань больше не произнесла ни слова. Она сидела неподвижно, уставив свои пустые, незрячие очи в ту сторону, где находился Лу Юань. Казалось, она пытается увидеть его прямо сейчас.
От её молчания парню становилось еще не по себе. Пока Лу Юань лихорадочно соображал, как бы сменить тему...
Скри-и-ип...
Тяжелая дверь придела приоткрылась.
В щель просунулась всклокоченная голова Старика. Он быстро глянул на ученика, затем на Гу Цинвань и прищурился:
— Я не вовремя?
— Мне уйти? — Он уже собрался было спрятаться обратно.
— Да вовремя ты! — В сердцах крикнул Лу Юань. — Заходи уже, чего стоишь!
Старик не спеша ввалился внутрь и первым же делом спросил:
— Ну что, разузнал? Про ту Благодать на ней.
Лу Юань лишь досадливо махнул рукой:
— Говорит, не знает ничего и не чувствует.
Наставник нахмурился, в недоумении потирая лоб:
— Чудеса... Неужто я в тот день так перепил, что глаза меня подвели? Да не может быть...
Лу Юань уже поднялся на ноги, с хрустом потягиваясь:
— Пей меньше, вот и всё!
Он повернулся к Гу Цинвань и подмигнул ей, стараясь вернуть разговору легкость:
— Я проголодался, пойду в трапезную, червячка заморю.
Изящный подбородок девушки едва заметно дрогнул в кивке. В следующий миг её алая фигура рассыпалась кровавым туманом и бесшумно скрылась в гробу.
Старик лишь скривился, глядя на это:
— Ишь ты! — Буркнул он. — Только этого мелкого прохвоста и слушает!
...
Лу Юань и Старик плечо к плечу зашагали в сторону трапезной.
— Слушай, мне точно не надо к этому старшему дяде-наставнику идти? — С сомнением спросил Лу Юань. — Вдруг он обиду затаит?
Старик отмахнулся, будто от назойливой мухи:
— Еще чего! Пусть обижается!
— Он это дело больше всего на свете любит – к людям цепляться, — добавил наставник.
Раз Старик так сказал, Лу Юань не стал настаивать. Небо на востоке только начало светлеть, мир тонул в серых сумерках, пропитанных утренним холодом.
В трапезной уже горели свечи, и несколько даосов стояли в очереди за едой. Стоило Лу Юаню и Старику войти во двор, как они нос к носу столкнулись с группой людей, выходивших наружу.
Впереди шел величественный старец – Небесный наставник Хэсюнь. Лу Юань не успел его как следует рассмотреть, как тот поморщился, глядя на Старика:
— Послушай, младший брат, хоть наш путь и проповедует свободу духа, о приличиях забывать не стоит. Посмотри на себя – в каком рванье ты ходишь?
— Сейчас все даосские школы края собрались в Фэнтяне, а ты выглядишь как последний бродяга. Это, знаешь ли, бросает тень на всё наше сословие, — строго закончил Хэсюнь.
Тут уж Лу Юань смог разглядеть гостя. Ну что сказать... Достопочтенный как Достопочтенный: те же два глаза, тот же рот. Ничего сверхъестественного.
Старик в ответ лишь небрежно сложил ладони в приветствии – так лениво, что это больше походило на отмашку, – и промолчал.
Хэсюнь перевел взгляд на Лу Юаня:
— А это...?
Лу Юань вежливо поклонился:
— Ученик Лу Юань приветствует старшего дедушку-наставника...
Хэсюнь с интересом прищурился и, поглаживая бороду, усмехнулся:
— Так вот ты какой, Лу Юань. «Белый даос» из города Фэнтянь... Мал годами, а слава громкая. Непросто это, ох непросто.
Лу Юань выпрямился, сохраняя полное спокойствие:
— Старший дядя-наставник преувеличивает. Это лишь пустые слухи.
Тут из-за спины Хэсюня вышел Сун Янь. Он чинно поклонился сначала Старику, затем Лу Юаню:
— Младший дядя-наставник. Младший брат.
Не дожидаясь ответа, он впился взглядом в Лу Юаня:
— С тех пор как мы прибыли в Фэнтянь, имя «Белого даоса» гремит повсюду. Я давно мечтал о встрече. Не желает ли младший брат сойтись в дружеском поединке?
Лу Юань опешил:
— Чего?
Он посмотрел на него как на умалишенного. С утра пораньше, глаза еще не продрали, а он уже драться лезет?
— Скажи-ка, старший брат, — спросил Лу Юань, — как давно ты в школе и какого ранга достиг?
Сун Янь гордо выпятил грудь:
— Я постигаю путь под началом учителя уже три года. В прошлом году прошел обряд принятия одеяний, а на днях приму обеты и получу даосское имя!
В этом мире уровни мастерства не имели четких границ, как в книжках про бессмертных, где кто-то отращивает крылья, а кто-то летает без них. Единственной твердой вехой был ранг Небесного наставника – тех, кто обуздал силу молнии. Всё, что до этого – туман.
И всё же иерархия внутри монастырей давала понять, кто есть кто. Сперва ты послушник. Потом – обряд «увенчания», когда тебе дозволено носить прическу и облачение даоса. И наконец – принятие обетов, вместе с которыми даются грамота и имя. До ранга Небесного наставника это были три главные ступени.
То, что Сун Янь за три года прошел почти весь путь до принятия обетов, говорило о его несомненном таланте. Не зря он так так так задирал нос.
Вот только... даже если бы он уже принял обеты, что с того? Для истинного мастера это лишь начало пути. Судя по виду, Сун Яню было года двадцать два. Ранга Небесного наставника он, дай бог, достигнет годам к тридцати. С Лу Юанем и сравнивать смешно.
Лу Юань переглянулся со Стариком.
Старик осклабился. Лу Юань тоже не сдержал улыбки.
Наставник, не проронив ни слова, весело зашагал мимо процессии прямо в трапезную. Лу Юань же, едва сдерживая смех, поклонился онемевшему Хэсюню:
— Старший дядя-наставник, мы, пожалуй, пойдем поедим. Еще увидимся.
И он припустил вслед за наставником, оставив Сун Яня в полном замешательстве.
Вся свита Хэсюня застыла в шоке.
Что это сейчас было?
Сун Янь аж покраснел от ярости, глядя в спину Лу Юаню:
— Да как он смеет так задаваться?! Чего он лыбится?!
В этот миг до них долетел беззаботный голос Лу Юаня, переговаривающегося со Стариком:
— Слушай, а ведь после обетов имя дают. Я вот уже Небесный наставник, а имени у меня до сих пор нет. Как так?
— Да какая разница! Называйся как хочешь, кто тебе запретит.
— Эй! Старик, ты же учитель, ты и должен придумать!
— Ну... ладно, будет время – поразмыслю...
— Мое поколение – на иероглиф «Лин». Может, назовемся Линсяо Баодянь, как Небесный Дворец, а?
— Ах ты ж... Да я тебя за такие слова пришибу! Простите, предки-наставники, не гневайтесь, дитя малое, мелет что ни попадя...
— ...
Голоса стихли в дверях трапезной.
У свиты Хэсюня словно языки отнялись. Лишь холодный утренний ветер шелестел опавшей листвой. Люди переглядывались, и в глазах каждого читался один и тот же немой вопрос:
— Вы... что... ШУТИТЕ?!
Девятнадцать лет?
Небесный наставник?!

Комментарии

Загрузка...