Если честно, юноша был серьёзно раздавлен. Всё это время он самоуверенно выезжал либо на читерской силе своего плода, либо на фантастической выносливости тела, доставшегося ему от предыдущего владельца. Но сам он? Сам он не достиг ровным счётом ничего. Единственным боевым искусством, которым он владел, оставалась оздоровительная гимнастика тай-цзи из прошлой жизни, которой его учил старенький мастер. Лишившись сил плода из-за кайросеки, Тяньмин ощущал себя не более чем плотной боксёрской грушей. В таком состоянии любой мало-мальски умелый пират на Гранд Лайн прикончил бы его не моргнув глазом.
Если честно, юноша был серьёзно раздавлен. Всё это время он самоуверенно выезжал либо на читерской силе своего плода, либо на фантастической выносливости тела, доставшегося ему от предыдущего владельца. Но сам он? Сам он не достиг ровным счётом ничего. Единственным боевым искусством, которым он владел, оставалась оздоровительная гимнастика тай-цзи из прошлой жизни, которой его учил старенький мастер. Лишившись сил плода из-за кайросеки, Тяньмин ощущал себя не более чем плотной боксёрской грушей. В таком состоянии любой мало-мальски умелый пират на Гранд Лайн прикончил бы его не моргнув глазом.
«Так дело не пойдёт!» — сжав кулаки, твёрдо решил он. — «С такой жалкой силёнкой я и пары лет не протяну, не говоря уже о спокойной и сытой старости!»
«Так дело не пойдёт!» — сжав кулаки, твёрдо решил он. — «С такой жалкой силёнкой я и пары лет не протяну, не говоря уже о спокойной и сытой старости!»
Тяньмин окончательно понял: пора завязывать с халтурой. Этот мир не прощает слабости. Чтобы просто выжить, нужно стать смертоносным оружием. Он мысленно воззвал к интерфейсу, который не открывал уже очень давно:
Тяньмин окончательно понял: пора завязывать с халтурой. Этот мир не прощает слабости. Чтобы просто выжить, нужно стать смертоносным оружием. Он мысленно воззвал к интерфейсу, который не открывал уже очень давно:
Владелец: Тяньмин
Владелец: Тяньмин
Возраст: 18 лет
Возраст: 18 лет
Плод: Чию Чию но Ми (Раскрытие потенциала: 25%)
Плод: Чию Чию но Ми (Раскрытие потенциала: 25%)
Хаки Вооружения: отсутствует
Хаки Вооружения: отсутствует
Хаки Наблюдения: 2%
Хаки Наблюдения: 2%
Королевское Хаки: отсутствует
Королевское Хаки: отсутствует
«М-да...» — мысленно протянул Тяньмин, с тоской глядя на строчки. — «Прогресс плода немного вырос, но вот Хаки Наблюдения подскочило всего на один жалкий процент».
«М-да...» — мысленно протянул Тяньмин, с тоской глядя на строчки. — «Прогресс плода немного вырос, но вот Хаки Наблюдения подскочило всего на один жалкий процент».
Юноша совершенно не представлял, какую пользу в бою могут принести эти смехотворные два процента. Разве что предсказывать, в каком яблоке сидит червяк перед укусом.
Юноша совершенно не представлял, какую пользу в бою могут принести эти смехотворные два процента. Разве что предсказывать, в каком яблоке сидит червяк перед укусом.
— Какой же я всё-таки никчёмный мусор... — вслух простонал Тяньмин и, тяжело вздохнув, опустился на корточки, обхватив голову руками.
— Какой же я всё-таки никчёмный мусор... — вслух простонал Тяньмин и, тяжело вздохнув, опустился на корточки, обхватив голову руками.
Заметив его разбитое состояние, Зефир сокрушённо покачал головой. Инструктор подошёл ближе, достал из кармана ключ от наручников и бросил его парню.
Заметив его разбитое состояние, Зефир сокрушённо покачал головой. Инструктор подошёл ближе, достал из кармана ключ от наручников и бросил его парню.
— Сними кандалы, — хрипло велел он. — Исцели свои ушибы способностью плода, пока не заработал внутреннее кровотечение.
— Сними кандалы, — хрипло велел он. — Исцели свои ушибы способностью плода, пока не заработал внутреннее кровотечение.
— Мой талант к обучению просто на нуле... — глухо отозвался Тяньмин, глядя в пыль под ногами.
— Мой талант к обучению просто на нуле... — глухо отозвался Тяньмин, глядя в пыль под ногами.
Услышав это, Зефир неожиданно усмехнулся. Высокий пурпурноволосый гигант тяжело опустился прямо на землю рядом с курсантом и ободряюще хлопнул его по плечу своей массивной ладонью.
Услышав это, Зефир неожиданно усмехнулся. Высокий пурпурноволосый гигант тяжело опустился прямо на землю рядом с курсантом и ободряюще хлопнул его по плечу своей массивной ладонью.
— То, что ты осознал свою слабость так рано, парень, говорит о том, что с мозгами у тебя всё в порядке. Настоящая тупость — это слепая самоуверенность.
— То, что ты осознал свою слабость так рано, парень, говорит о том, что с мозгами у тебя всё в порядке. Настоящая тупость — это слепая самоуверенность.
— Уж лучше понять это сейчас, чем в тот момент, когда пиратский клинок будет перерезать мне горло, — мрачно огрызнулся юноша.
— Уж лучше понять это сейчас, чем в тот момент, когда пиратский клинок будет перерезать мне горло, — мрачно огрызнулся юноша.
Зефир медленно стянул свои тёмные очки и пронзительно посмотрел Тяньмину прямо в глаза.
Зефир медленно стянул свои тёмные очки и пронзительно посмотрел Тяньмину прямо в глаза.
— А теперь слушай меня внимательно, сопляк! — жёстко, но без злобы произнёс инструктор. — Физически ты развит феноменально. Котелок у тебя варит будь здоров, да и коварства на троих хватит. Единственное, чего тебе сейчас не хватает — это понимания собственной силы. Ты не умеешь слушать своё тело.
— А теперь слушай меня внимательно, сопляк! — жёстко, но без злобы произнёс инструктор. — Физически ты развит феноменально. Котелок у тебя варит будь здоров, да и коварства на троих хватит. Единственное, чего тебе сейчас не хватает — это понимания собственной силы. Ты не умеешь слушать своё тело.
Он выдержал паузу, словно взвешивая слова.
Он выдержал паузу, словно взвешивая слова.
— От тебя всегда исходило очень странное ощущение. Будто тебе самому некомфортно в собственной шкуре. Ты — здоровенный амбал под три метра ростом, но ходишь и двигаешься так, словно в тебе от силы метр восемьдесят! Ты зажат! Тебе нужно поверить в своё тело, слиться с ним воедино. Доведи свои движения до полного автоматизма, почувствуй каждую мышцу, и тогда ты сможешь высвободить всю ту чудовищную мощь, что скрыта в тебе!
— От тебя всегда исходило очень странное ощущение. Будто тебе самому некомфортно в собственной шкуре. Ты — здоровенный амбал под три метра ростом, но ходишь и двигаешься так, словно в тебе от силы метр восемьдесят! Ты зажат! Тебе нужно поверить в своё тело, слиться с ним воедино. Доведи свои движения до полного автоматизма, почувствуй каждую мышцу, и тогда ты сможешь высвободить всю ту чудовищную мощь, что скрыта в тебе!
Слова Зефира заставили Тяньмина глубоко задуматься. В этот момент вдалеке показались фигуры трёх его соседей по комнате, которые только что закончили свой спарринг и направлялись к ним.
Слова Зефира заставили Тяньмина глубоко задуматься. В этот момент вдалеке показались фигуры трёх его соседей по комнате, которые только что закончили свой спарринг и направлялись к ним.
Заметив их, инструктор неспешно поднялся на ноги и на прощание отвесил Тяньмину такой ободряющий хлопок по спине, что тот едва не выплюнул лёгкие.
Заметив их, инструктор неспешно поднялся на ноги и на прощание отвесил Тяньмину такой ободряющий хлопок по спине, что тот едва не выплюнул лёгкие.
— Ключ и наручники оставляю тебе, — бросил Зефир через плечо. — Возвращайся в казарму и хорошенько поразмысли над моими словами.
— Ключ и наручники оставляю тебе, — бросил Зефир через плечо. — Возвращайся в казарму и хорошенько поразмысли над моими словами.
Глядя вслед уходящему учителю, Тяньмин перевёл взгляд на холодный металл кайросеки, сковывающий его запястья. В голове бушевал ураган мыслей.
Глядя вслед уходящему учителю, Тяньмин перевёл взгляд на холодный металл кайросеки, сковывающий его запястья. В голове бушевал ураган мыслей.
— О-о-о... Тяньмин-сан, какая редкость — видеть тебя таким подавленным, — протянул подошедший Борсалино. Он лениво щёлкнул зажигалкой, прикуривая сигарету, и метким броском кинул вторую товарищу.
— О-о-о... Тяньмин-сан, какая редкость — видеть тебя таким подавленным, — протянул подошедший Борсалино. Он лениво щёлкнул зажигалкой, прикуривая сигарету, и метким броском кинул вторую товарищу.
— Да уж... паршиво на душе, — буркнул Тяньмин. Поймав сигарету губами, он в отчаянии взъерошил волосы и со стоном откинулся спиной на пыльную землю.
— Да уж... паршиво на душе, — буркнул Тяньмин. Поймав сигарету губами, он в отчаянии взъерошил волосы и со стоном откинулся спиной на пыльную землю.
— Дружище, не бери в голову, — ободряюще улыбнулся Драгон, присаживаясь рядом. — Когда я только начинал изучать Рокушики, у меня тоже всё шло невероятно медленно. Представляешь, я потратил на освоение целых двадцать четыре часа!
— Дружище, не бери в голову, — ободряюще улыбнулся Драгон, присаживаясь рядом. — Когда я только начинал изучать Рокушики, у меня тоже всё шло невероятно медленно. Представляешь, я потратил на освоение целых двадцать четыре часа!
Тяньмин дёрнул глазом. Попытка Драгона утешить друга прозвучала как изощрённое издевательство.
Тяньмин дёрнул глазом. Попытка Драгона утешить друга прозвучала как изощрённое издевательство.
Саказуки, приблизившись, скрестил руки на массивной груди. Он сверху вниз посмотрел на валяющегося в пыли товарища, и в его голосе зазвенела привычная сталь:
Саказуки, приблизившись, скрестил руки на массивной груди. Он сверху вниз посмотрел на валяющегося в пыли товарища, и в его голосе зазвенела привычная сталь:
— И это всё? Первая же трудность — и ты сдался? Где тот дерзкий ублюдок, готовый разорвать небеса, с которым мы сцепились в первый день?
— И это всё? Первая же трудность — и ты сдался? Где тот дерзкий ублюдок, готовый разорвать небеса, с которым мы сцепились в первый день?
— Вообще-то, в тот раз вы меня в асфальт закатали! — огрызнулся Тяньмин, уставившись на Саказуки абсолютно мёртвым взглядом.
— Вообще-то, в тот раз вы меня в асфальт закатали! — огрызнулся Тяньмин, уставившись на Саказуки абсолютно мёртвым взглядом.
— Плевать! — рявкнул Саказуки. — Ты и эти два идиота — единственные, кого я признал достойными соперниками! И я не позволю ни одному из вас сойти с дистанции!
— Плевать! — рявкнул Саказуки. — Ты и эти два идиота — единственные, кого я признал достойными соперниками! И я не позволю ни одному из вас сойти с дистанции!
Он внезапно замолчал. Его рука дёрнулась к козырьку кепки, натягивая её так низко, что тень полностью скрыла глаза.
Он внезапно замолчал. Его рука дёрнулась к козырьку кепки, натягивая её так низко, что тень полностью скрыла глаза.
— К тому же... — голос сурового курсанта дрогнул и прозвучал непривычно тихо. — Мы друзья. А я, Саказуки, своих друзей не бросаю.
— К тому же... — голос сурового курсанта дрогнул и прозвучал непривычно тихо. — Мы друзья. А я, Саказуки, своих друзей не бросаю.
Казалось, ему потребовалась вся его невероятная воля, чтобы выдавить из себя эти сентиментальные слова. Тяньмин замер, ошарашенно хлопая глазами. Увидеть стального Саказуки в таком неловко-искреннем амплуа было сродни чуду.
Казалось, ему потребовалась вся его невероятная воля, чтобы выдавить из себя эти сентиментальные слова. Тяньмин замер, ошарашенно хлопая глазами. Увидеть стального Саказуки в таком неловко-искреннем амплуа было сродни чуду.
— Э-э-э? Да ладно! — Тяньмин вдруг прыснул, не в силах сдержать нарастающий хохот. — Саказуки смутился?! А-ха-ха-ха! Братан, ты только что сломал свой образ бессердечного монстра!
— Э-э-э? Да ладно! — Тяньмин вдруг прыснул, не в силах сдержать нарастающий хохот. — Саказуки смутился?! А-ха-ха-ха! Братан, ты только что сломал свой образ бессердечного монстра!
Услышав это, Драгон и Борсалино тоже взорвались смехом. Драгон тут же по-свойски закинул руку на шею покрасневшему Саказуки, подливая масла в огонь своими шуточками. Лицо Саказуки налилось густым багровым румянцем.
Услышав это, Драгон и Борсалино тоже взорвались смехом. Драгон тут же по-свойски закинул руку на шею покрасневшему Саказуки, подливая масла в огонь своими шуточками. Лицо Саказуки налилось густым багровым румянцем.
— Заткнитесь, ублюдки! — взревел он, отпихивая хохочущего Драгона. — В общем, слушай сюда, лентяй! С сегодняшнего дня ты будешь пахать над Рокушики каждый чёртов вечер! А мы втроём будем выбивать из тебя лень!
— Заткнитесь, ублюдки! — взревел он, отпихивая хохочущего Драгона. — В общем, слушай сюда, лентяй! С сегодняшнего дня ты будешь пахать над Рокушики каждый чёртов вечер! А мы втроём будем выбивать из тебя лень!
— Ой, не могу... он рассердился! Наш железный человек рассердился! — затрясся в беззвучном смехе Борсалино, утирая выступившие слёзы.
— Ой, не могу... он рассердился! Наш железный человек рассердился! — затрясся в беззвучном смехе Борсалино, утирая выступившие слёзы.
— Борсалино, я убью тебя! — взревел Саказуки, с кулаками бросаясь на товарища.
— Борсалино, я убью тебя! — взревел Саказуки, с кулаками бросаясь на товарища.
Уже через секунду вся троица носилась по плацу, пинаясь и поднимая клубы пыли, словно малые дети.
Уже через секунду вся троица носилась по плацу, пинаясь и поднимая клубы пыли, словно малые дети.
Глядя на эту дурашливую возню, Тяньмин почувствовал, как к горлу подступил тёплый комок. Характеры и судьбы этих троих людей уже начали неуловимо меняться по сравнению с тем, какими он знал их по аниме из прошлой жизни. И на душе стало на удивление светло. В конце концов, если в этой жестокой жизни у тебя есть пара верных друзей, с которыми можно вот так беззаботно смеяться, разве нужно что-то ещё?
Глядя на эту дурашливую возню, Тяньмин почувствовал, как к горлу подступил тёплый комок. Характеры и судьбы этих троих людей уже начали неуловимо меняться по сравнению с тем, какими он знал их по аниме из прошлой жизни. И на душе стало на удивление светло. В конце концов, если в этой жестокой жизни у тебя есть пара верных друзей, с которыми можно вот так беззаботно смеяться, разве нужно что-то ещё?
— Ах так?! — во всё горло заорал Тяньмин, с широкой улыбкой вскакивая на ноги. — Ну давайте, посмотрим, сколько времени потребуется таким гениям, чтобы вбить знания в мою пустую башку!
— Ах так?! — во всё горло заорал Тяньмин, с широкой улыбкой вскакивая на ноги. — Ну давайте, посмотрим, сколько времени потребуется таким гениям, чтобы вбить знания в мою пустую башку!
И, отшвырнув окурок, он с радостным боевым кличем бросился в гущу потасовки, присоединяясь к своим друзьям.
И, отшвырнув окурок, он с радостным боевым кличем бросился в гущу потасовки, присоединяясь к своим друзьям.

Комментарии

Загрузка...