В северной части Мисхейвена стоял трёхэтажный особняк, о котором ходили слухи, что он населён призраками.
Высокие стены и железные решётки словно символизировали былую славу и знатность владельцев особняка, а зловещая, мрачная атмосфера, исходившая от самого здания, будто подтверждала историю о том, что во время революции главу семьи обезглавили, а оставшиеся члены рода, отчаявшись из-за своего безрадостного будущего, покончили с собой, приняв яд.
Обычно истории о подобных особняках с привидениями сопровождаются рассказами о глупых нарушителях, которые незаконно проникали внутрь, чтобы доказать свою храбрость. Но это место было исключением. Потому что молодые люди, которые, выпятив грудь, перелезали через стену, желая доказать свою смелость, — без единого исключения — больше никогда не возвращались.
Жители шептались, что это проклятие дворян, превратившихся в призраков, но лишь немногие знали правду. И они предпочитали молчать.
Даже если призраков они и не боялись, они опасались «Организации», которая использовала слухи об этом особняке с привидениями как прикрытие для своей базы.
— Ха, чёрт побери. В этом месте всегда так мрачно, говорю же. Такое ощущение, будто от запаха пыли мои лёгкие гниют.
Мужчина с крепким телосложением, нелепо облачённый в белый костюм и красный галстук, которые с первого взгляда создавали впечатление дорогой одежды, недовольно ворчал, держа в одной руке сигару.
Живот, колыхавшийся при каждом выдохе, и золотое кольцо на пальце — весь его облик словно воплощал образ пошлого нувориша.
— Если что и вредит твоим лёгким, так это дым, а не пыль.
Бывший солдат, от которого исходил запах крови и железа, отчитывал нувориша.
Тот дёрнул бровью.
— Ого. Ты разве не слышал о последних исследованиях учёных из Республики? Они утверждают, что табак прочищает горло и выводит мокроту. Говорят, невежество делает человека смелым, но ты просто несёшь чушь.
— Мне плевать, что там несут кабинетные хлюпики. По собственному опыту я видел немало курильщиков, которые дышали куда тяжелее тех, кто не курит.
— Избавься от своей самоуверенности, будто твой ничтожный личный опыт является абсолютной истиной.
— А ты сначала избавься от своих доверчивых ушей.
Нувориш и солдат недовольно уставились друг на друга, но больше ничего не сказали.
Вместо этого оба перевели взгляд на третьего человека, который до сих пор молча сидел за столом.
Круглые очки и вьющиеся белые волосы. Его мягкое, добродушное выражение лица и аура напоминали священника из храма, однако и солдат, и нувориш прекрасно знали, какая чернильно-чёрная сущность скрывалась за этой невинной внешностью.
Почувствовав их взгляды, священник заговорил:
— Ох, неужели вы помирились? Я всё это время сидел как на иголках, ожидая, когда придётся вмешаться. Какое счастье.
— «Как на иголках», ага. Я прекрасно чувствовал, как ты наблюдал за нами, словно за захватывающей собачьей дракой на арене.
— Уверяю вас, это недоразумение. Как мог бы я питать столь зловещие мысли по отношению к товарищу?
— Ха. За всю свою жизнь впервые слышу слово «зловещий» от бывшего лидера культа.
— Хе-хе-хе, разве всё это не осталось в прошлом? Точно так же, как ты начал свой бизнес, поглотив имущество дворян, которым служил, после их смерти.
— ...Вы все одинаковые.
— А ты чего тут один из себя важного строишь?
— Оставьте его. Наверное, он вспоминает невинных людей, которых убивал во время службы в армии, веря всему, что говорило правительство.
Если бы слова могли материализоваться, это была бы сцена, где они рубили бы друг друга мечами.
В огромном помещении, которое когда-то, вероятно, служило дворянской столовой, собралось несколько десятков человек, но разговаривали лишь трое старших руководителей.
Обычным руководителям было позволено сидеть на стульях, однако они не смели издать ни звука, а многие и вовсе не имели права сидеть и стояли, словно деревянные марионетки, ожидая приказов.
Впрочем, недовольства они не испытывали.
По сравнению с теми, кого даже не пригласили на это собрание, присутствующие здесь всё же считались признанными членами.
— Босс входит.
После объявления члены Организации одновременно оживились.
Обычные члены, уже стоявшие на ногах, напряглись и приняли стойку, руководители тут же поднялись со своих мест, а даже старшие руководители встали, пусть и не спеша.
Щёлк. Щёлк.
Между ними неспешно прошла тень.
Наряд из маски и мантии казался неуместным среди членов Организации, облачённых в костюмы, однако одновременно с этим в нём ощущалось нечто подавляющее.
Босс заняла место во главе стола, стоявшего в центре зала, и все члены Организации склонились в приветствии.
Ведьма Геката лёгким движением руки приняла их приветствие, после чего лениво закинула ногу на ногу.
— Начнём.
С этими словами, объявляющими начало регулярного собрания, руководители начали докладывать в установленном порядке.
— Доклад с Восточной первой улицы. Доходы от платы за защиту и прибыль принадлежащих нам заведений снизились примерно на пять процентов по сравнению с прошлым месяцем...
— Доклад с Северной четвёртой улицы. Банда извне пытается закрепиться на нашей территории...
— Доклад с Южной второй улицы. Относительно произошедшего в гавани происшествия с затонувшим судном...
Если бы другие преступные организации из трущоб соседних территорий, считавшие себя достаточно влиятельными, увидели происходящее, они бы не смогли закрыть от изумления рты.
В отличие от них, которые — если выразиться мягко — действовали гибко, а если говорить прямо, довольно хаотично, здесь всё происходило чрезвычайно систематично.
Сбор «налогов» под видом платы за защиту, получение сведений обо всех происшествиях в городе — всё это наглядно показывало, почему Организацию считали фактическим правителем города.
Однако организованность и отсутствие проблем — не одно и то же.
И это стало очевидно, когда после окончания докладов обычных руководителей заговорили старшие.
— Босс. В последнее время вмешательство других организаций, пытающихся посягнуть на нашу территорию, становится всё более серьёзным. Кроме того, правительство, закончив зачистку юга, теперь начинает протягивать руки и на север. Нам необходимо ответить и на это.
Первым заговорил мужчина с внешностью нувориша — Дрол.
— Для этого нам необходимо набрать больше людей, подготовить резервный и оперативный фонды... К сожалению, текущее финансовое положение Организации оставляет желать лучшего.
Несколько руководителей вздрогнули.
Они поняли, к чему клонит Дрол.
— Мы пытаемся развивать несколько видов бизнеса на уровне всей Организации, как приказала Босс, но, откровенно говоря, результаты не слишком хороши. Мы едва избегаем убытков — вот и всё. Если мы не исправим положение, однажды наша Организация попросту зачахнет.
Геката ничего не ответила.
Она лишь посмотрела на Дрола так, словно говорила: «Продолжай. Я слушаю».
Ощущая внутреннее напряжение под золотым взглядом, исходившим из-за маски, Дрол заставил себя сохранять спокойствие и продолжил:
— Мы могли бы несколько улучшить положение, повысив размер платы за защиту, но не можем игнорировать возможную негативную реакцию. Кроме того, появится немало людей, которые просто не смогут платить. Поэтому я хотел бы предложить один способ.
— Говори.
— Позвольте нам возобновить торговлю товарами, которые вы запретили.
Товаров было два.
Рабы. И наркотики.
Это были ключевые источники дохода Организации во времена предыдущего Босса, которые в значительной степени способствовали обретению ею нынешней власти и положения, однако после того, как новым Боссом стала Геката, она запретила эту торговлю.
— Торговля остановлена, но прежние торговые сети всё ещё существуют. Если мы снова протянем к ним руку, то сможем восстановить их без особых затрат времени. Тогда и проблема финансирования будет решена.
— Нет.
Отказ был настолько коротким, что на фоне длинного объяснения Дрола он прозвучал почти нелепо.
Дрол, растерявшись, снова попытался возразить:
— Босс, так же как мы контролируем Мисхейвен, другие организации закрепились в других городах. Они без колебаний торгуют наркотиками и рабами, используя полученные таким образом средства для расширения своего влияния на соседние территории. Если так будет продолжаться, наша Организация тоже начнёт отставать в борьбе за влияние.
— Дрол.
В тот момент, когда Геката произнесла его имя, всем присутствующим показалось, будто температура в зале собраний упала на несколько градусов.
Большинство лишь напряглись, почувствовав тревогу, однако некоторые старожилы побледнели как мертвецы.
— Я ведь сказала, не так ли? Нет. Я этого не разрешаю. Ты разве не слышал меня? Или просто не хочешь слышать?
От тона, напоминавшего выговор непослушному ребёнку, лицо Дрола покраснело.
Но он не мог позволить себе открыто проявить гнев.
Из-за маски Гекаты на него смотрел её золотой глаз.
Холодный и неподвижный.
— ...Прошу прощения, Босс. Я говорил исключительно из искренней преданности Организации.
— Всё в порядке. Каждый может ошибиться.
Мягкий, чарующий, на первый взгляд даже нежный голос.
Однако, учитывая, что его обладательницей была ведьма, правившая Мисхейвеном, он звучал зловеще, жутко и пугающе.
В кризисе, который был залатан буквально на самом краю взрыва, побледневшие старожилы с облегчением выдохнули.
Они вспомнили.
Хаос, охвативший Организацию после того, как предыдущий Босс, правивший железной рукой благодаря невероятной харизме, многогранным способностям и, прежде всего, жестокости, не считавшейся ни с какими средствами, внезапно умер от болезни.
Амбициозных людей, которые бросились претендовать на место Босса, заявляя, что не станут присягать на верность простой девчонке, даже если та была дочерью предыдущего Босса.
И нынешнего Босса, которая ножом разрывала на части тех, кто пытался восстать против неё.
Преемницу, унаследовавшую в неизменном виде метод культивации, заключённый в крови её матери, и жестокость её отца.
Гнев ведьмы Гекаты.
— Чёртова сука!!
Бах! Дзинь!
Дорогой стеклянный кубок был швырнут на пол и разлетелся на осколки.
Вернувшись к себе после собрания, старший руководитель Дрол выплеснул весь подавляемый им гнев, начав крушить всё вокруг.
Его отчитали как ребёнка перед членами Организации, перед его подчинёнными.
А ему самому пришлось изображать покорность, не имея возможности высказать своё недовольство до тех пор, пока он не оказался вдали от чужих глаз.
Всё это приводило его в невыносимую ярость и унижало.
— Тупая сука, единственное достоинство которой — сила!! Если всё продолжится в том же духе, нашей Организации конец! Почему меня, который говорил правильные вещи, отчитывают, а эта лицемерная сука продолжает сохранять своё достоинство?! Это бессмысленно!!
Ха-а... ха-а...
Тяжело дыша в комнате, превращённой в настоящий разгром, Дрол рухнул на диван.
Когда жар гнева немного отступил, в его голове внезапно всплыло слово:
«Мятеж».
Одно лишь представление о том, как он подавляет эту высокомерную, надменную девчонку и заставляет её преклонить перед ним колени, заставляло кровь приливать к нижней части тела.
Однако, когда он действительно начинал обдумывать препятствия и риски, связанные с осуществлением этой фантазии, ноги у него, если честно, начинали слабеть.
— Чёрт.
Откровенно говоря, у Гекаты было множество недостатков как у Босса.
Запретив торговлю ключевыми товарами Организации, она нанесла финансам огромный удар, однако не объяснила толком причины и не предложила ничего, что могло бы заменить прежние источники дохода.
По сравнению с невероятной эффективностью торговли наркотиками и рабами, предприятия, запущенные по приказу Гекаты, не стоили даже капли в море.
Рост Организации, которая во времена предыдущего Босса, казалось, была готова выйти за пределы Мисхейвена и распространить своё влияние на соседние территории, полностью остановился после того, как Геката стала Боссом, а на территориях, которые они могли бы захватить одним стремительным наступлением, появились новые конкуренты.
Её амбиции по развитию Организации, её деловая хватка — всё это было лишь бледной копией способностей её отца.
И всё же причина, по которой никто не осмеливался восстать, была очевидна.
Потому что они видели, что происходило с теми, кто уже пытался это сделать.
Потому что они видели, как живым людям причиняли боль и отчаяние, словно демонстрируя остальным судьбу предателя.
Эта ведьма была как минимум столь же искусна, как её отец, в способности управлять людьми посредством страха, а в силе претворять этот страх в жизнь она превосходила его.
— Хаа.
Дрол глубоко вздохнул, столкнувшись с проблемой, на которую не находил ответа.
В этот момент служанка, ожидавшая снаружи, осторожно постучала.
— Что?
— Господин, для вас пришло письмо.
— Письмо? От кого?
— Это... Отправитель не указан...
Дрол без особого интереса взял конверт.
Он собирался лишь сначала прочитать его, но, пробежав глазами по содержанию, вскоре полностью погрузился в каждое слово.
— Так вот оно что, ублюдок-культист. Похоже, ты тоже считаешь, что дела идут паршиво, да?
Разумеется, имя прямо не указывалось.
Даже если бы он принёс это письмо Боссу, тот ублюдок наверняка заявил бы, что ничего не знает, и стал бы изображать невиновность.
Но этого было достаточно.
Более того, если бы тот вдруг начал настолько доверять Дролу, что оставил бы доказательство, способное стать его слабым местом, Дрол скорее заподозрил бы ловушку.
— Значит, двое из трёх. Было бы почти наверняка, если бы удалось привлечь и того солдата, но этот упрямый ублюдок вряд ли перейдёт на нашу сторону.
В отличие от Дрола, чья связь с Боссом ограничивалась случайными встречами ещё во времена предыдущего Босса, этот отставной солдат, несмотря на то что тоже являлся старшим руководителем, был приближённым из внутреннего круга, который с самого детства отвечал за охрану Босса.
Поскольку он также помогал Боссу в личной жизни, заручиться его поддержкой означало бы получить практически абсолютные шансы на успех. Но, учитывая его положение, он, скорее всего, останется верен ей до самого конца.
Среди его подчинённых и подчинённых культиста наверняка найдутся люди, которые сбегут или даже перейдут на нашу сторону, если узнают, что целью является Босс. Но рисковать и ставить всё на такую неопределённость слишком опасно.
Нам нужно больше союзников.
И желательно иметь не только силу для прямого столкновения, но и кинжал, которым можно будет ударить эту девчонку в спину.
Думая об этом, Дрол продолжил читать письмо.
И, дойдя до определённого места, улыбнулся уголком рта.
— Мэр тоже, похоже, крайне недоволен тем, что сейчас является нашей марионеткой. Возможно, благодаря этому делу он станет куда более дружелюбно настроенным союзником.
В местах, скрытых от посторонних глаз, начал шевелиться заговор.
Потому что верность, сотканная из крови и страха, чаще всего была именно такой.

Комментарии

Загрузка...