«Один из трёх столпов, на которых держится королевство Вирка».
Именно так историки отзывались о доме Редвелл.
Причём одним из этих «трёх столпов» считалась не кто иная, как сама королевская семья.
То, что один-единственный дворянский род ставили в один ряд с королевской династией — высшей властью государства, — было поистине исключительным достижением.
И подобная оценка дома Редвелл вовсе не была преувеличением.
Земли, находившиеся под их прямым управлением, составляли около семи процентов всей территории королевства, а если учитывать вассальные владения, находившиеся под их влиянием, эта цифра возрастала почти до двадцати процентов.
Контролируя важнейшие торговые пути, связывавшие Вирку с соседними государствами, они обладали колоссальным богатством. Военная мощь дома действительно уступала двум другим столпам — королевской семье и герцогскому дому, — однако по сравнению с бесчисленными прочими аристократами они находились совершенно на ином уровне.
Нынешний маркиз Редвелл прославился как герой, сумевший всего за несколько десятилетий вывести род из упадка на вершину могущества. Его дети также унаследовали талант отца, проявляя выдающиеся способности в самых разных областях и ещё больше возвышая имя семьи.
Однако среди них была одна-единственная исключительная личность.
Младшая дочь маркиза — Клаудия Редвелл.
Стоит лишь перечислить несколько слухов, ходивших о ней:
— Она держит у себя огромного зверя-людоеда и скармливает ему всех, кто осмелится ей не угодить.
— Она обожает пытать людей, из-за чего её тело постоянно пахнет кровью, а резкие духи нужны лишь затем, чтобы перебить этот запах.
— Маркиз выделил младшей дочери захолустное поместье Эчед только потому, что опасался последствий, если оставить ей более крупное владение.
Лицо прекраснее райского цветка, но душа — настоящее адское болото.
Так говорили о благородной леди по имени Клаудия Редвелл.
Неудивительно, что желающих служить такой хозяйке почти не находилось.
Поэтому те, кто всё же приходили устраиваться в её особняк в поместье Эчед, обычно относились к одной из двух категорий.
Первые ничего не знали о слухах и соблазнялись исключительно высоким жалованьем, которое предлагал дом маркиза.
Вторые прекрасно знали, какая у Клаудии репутация, но жили настолько бедно, что готовы были терпеть всё что угодно ради заработка.
Именно вторых предпочитал главный дворецкий особняка — Бастиан.
Первые сбегали через несколько дней, а вот среди вторых хотя бы существовал шанс, что кто-то останется.
«...Но сегодняшний кандидат, похоже, относится к первой категории».
С этой мыслью Бастиан внимательно осмотрел стоявшего перед ним молодого человека.
Обычные каштановые волосы.
Карие глаза.
Красавцем его назвать было нельзя, но мягкие черты лица производили приятное впечатление.
Во взгляде, чем-то напоминавшем взгляд щенка, не было ни капли отчаяния — того самого, что обычно бывает у людей, загнанных жизнью в угол.
— Значит, тебя зовут Седрик? Откуда ты родом?
— Из города Колим, что на востоке империи Айзерна!
— Немалый путь. Почему ты приехал в королевство Вирка искать место слуги?
— Мой отец долгие годы служил семье Кнук в Колиме. Он помогал на кухне. Я с детства обучался тому же ремеслу и рассчитывал однажды занять его место. Но, к несчастью, род Кнук полностью пресёкся, и мне стало негде работать. Услышав о вакансии в этом особняке, я сразу приехал сюда.
— Хм... Значит, ты умеешь готовить?
— Не скажу, что идеально, но уверен — мои блюда вполне можно есть!
Парень отвечал бодро и с улыбкой.
Он производил впечатление открытого и жизнерадостного человека.
То, что проверить его слова было невозможно — всё-таки он был иностранцем, — сейчас особого значения не имело.
Вообще-то дом маркиза обычно тщательно проверял прошлое каждого нового слуги.
Но в особняке Эчед, где из-за постоянных побегов работников штат сократился почти на треть, подобные формальности давно стали роскошью.
Проблема заключалась совсем в другом.
«Эх... Интересно, сколько дней этот жизнерадостный юноша продержится рядом с юной госпожой».
Бастиан уже не раз видел подобное.
Люди, полные энтузиазма в первый день, постепенно угасали под гнётом характера Клаудии, а затем, не выдержав, покидали особняк.
Ему было жаль Седрика, но выбора не оставалось.
По воле маркиза Клаудия должна была вести жизнь, которая со стороны выглядела бы совершенно нормальной.
А пустующие должности и постоянная нехватка слуг этому явно не способствовали.
— Хорошо. Для начала заключим договор на три месяца. Но если уйдёшь раньше срока — жалованья не получишь.
— Понял!
«Если определить его помощником на кухню, он почти не будет пересекаться с госпожой. Возможно, так продержится дольше».
Однако этот расчёт рухнул ровно через неделю после прихода Седрика.
Причина была проста.
Седрик оказался слишком способным.
— Седрик? Настоящее сокровище. Всё схватывает с первого раза и ничего не забывает.
— Обычно новички несколько дней только привыкают к работе, а он уже в первый день трудился почти как опытный слуга.
— Из-за нехватки людей я давно не мог нормально отдохнуть. Благодаря ему наконец-то появилась возможность немного перевести дух.
— Да и разговаривать с ним приятно. Он умеет поднять настроение. Думаю, такой человек везде быстро освоится.
Седрик был назначен помощником повара.
Он почти не покидал кухню и кладовые, а если не требовалось обслуживать господ, то и встречаться с Клаудией ему было незачем.
В этом смысле расчёт Бастиана оказался верным.
Но возникла другая проблема.
Слуги вокруг него заметно оживились.
Нельзя сказать, что появление Седрика сделало всех счастливыми.
Однако один ярко-красный тюльпан на поле белых невозможно не заметить.
Он всего лишь вызывал у окружающих лёгкие улыбки и тихий смех.
Но даже это разительно отличалось от прежних мрачных лиц, исполненных лишь усталости и чувства долга.
— Хм? Так это ты новый слуга?
Голос прозвучал совершенно неожиданно.
Все находившиеся на кухне одновременно обернулись к двери.
И тут же застыли.
Две служанки смертельно побледнели и поспешно склонили головы.
А между ними стояла девушка с лёгкой улыбкой на лице.
Почти белые платиновые волосы.
Нежно-розовые глаза.
Её красота одновременно сочетала свежесть юного бутона и чарующую притягательность.
Но для слуг эта улыбка была страшнее любого чудовища.
Понимая, что именно ему придётся отвечать, главный повар осторожно произнёс:
— Г-госпожа... Что привело вас в столь скромное место?..
— Эй.
— Д-да?..
Улыбка исчезла.
На её месте появилось выражение такого презрения, раздражения и злости, что воздух словно похолодел.
— Я разве разрешала тебе открывать рот?
— П-простите!
— И какое тебе дело до того, куда я прихожу? Думаешь, если тебя называют главным поваром, то уже можешь задавать вопросы своей хозяйке?
Ни капли дворянского достоинства.
Никаких благородных упрёков.
Никаких завуалированных выражений.
Лишь грубые угрозы и площадная брань, совершенно не вязавшиеся с лицом прекрасного ангела.
Зрелище было настолько нелепым, что казалось почти комичным.
Тук.
В этот момент Седрик сделал всего полшага вперёд.
Он не шумел.
Ничего не сказал.
Но почему-то именно это движение привлекло внимание всех присутствующих.
Клаудия перевела взгляд на него.
О поваре она уже забыла.
— Что такое? Решил заступиться за своих, простолюдин?
Седрик лишь моргнул.
Никакого ответа.
Клаудия нахмурилась.
— Я спросила. Почему молчишь?
— Хм... Благодарю за позволение говорить, госпожа. До этого я не осмеливался открыть рот без вашего разрешения.
Клаудия на мгновение растерялась.
Затем вспомнила, что только что сама запретила повару говорить без её позволения.
Неужели этот слуга осмелился съязвить над ней?
На лице вспыхнул гнев.
Остальные слуги побледнели ещё сильнее.
Но уже через секунду Клаудия неожиданно усмехнулась.
— Ты.
— Седрик, госпожа Клаудия.
— Да, ты. Раз работаешь на кухне, значит, уверен в своих кулинарных способностях?
— Не назвал бы себя мастером, но приготовить достойный ужин вполне способен.
— Отлично. Сегодняшний ужин готовишь ты. И лично принесёшь его ко мне в комнату.
Требование было абсурдным сразу по нескольким причинам.
Одно дело — поручить помощнику повара приготовить ужин.
Совсем другое — приказать мужчине-служителю лично войти в спальню незамужней благородной девушки.
Это легко могли счесть нарушением приличий.
Но Седрик нисколько не смутился.
— Если таков ваш приказ, госпожа, я приложу все силы. Только позвольте спросить: есть ли блюда, которые вы не любите?
— Те, что невкусные.
— Мудрый ответ. Тогда сразу приступаю.
Седрик спокойно принялся за работу.
Клаудия проводила его подозрительным взглядом.
Пока остальные слуги нервничали, один лишь он сохранял невозмутимость.
Это раздражало её.
На миг ей захотелось дать ему пощёчину.
Но она передумала.
«Ничего. Его спокойствие продлится недолго».
С этими мыслями она, уходя, бросила остальным:
— Никто не смеет вмешиваться. Попробуете помочь — все будете наказаны.
Слуги молча склонили головы.
Служанки, дрожа, последовали за хозяйкой.
Вернувшись к своей комнате, Клаудия отпустила их и вошла внутрь одна.
Она достала маленький нож и слегка надрезала кончик указательного пальца.
Капля крови упала на пол.
И тут же начала стремительно разрастаться.
— Р-р-р...
Через мгновение на полу уже стоял огромный зверь.
Телом он напоминал волка.
Но голов у него было две.
Каждая пасть была настолько огромной, что могла одним укусом перекусить человека пополам.
Клаудия ласково погладила своего фамильяра.
Обе головы довольно ткнулись ей в ладонь.
После чего девушка приказала ему наброситься на Седрика сразу же, как тот переступит порог комнаты.
Она с предвкушением представляла, как его спокойное лицо исказится от ужаса.
Вскоре раздался стук.
— Госпожа, я принёс ваш ужин.
С широкой улыбкой Клаудия ответила:
— Входи.
Дверь открылась.
Седрик вошёл, толкая перед собой сервировочную тележку.
В тот же миг двуглавый волк бросился на него.
Из его пастей вырвался рёв, способный сковать добычу ужасом.
— Ску-у-у?!
«...Скулил?»
Клаудия недоумённо моргнула.
Потёрла глаза.
И снова посмотрела вперёд.
Её фамильяр, который мог без труда разорвать большинство чудовищ, сейчас жалобно скулил, распластавшись на полу, словно перепуганный дворовый пёс.
Перед ним же совершенно спокойно стоял Седрик, вытирая костяшки пальцев платком.
С совершенно серьёзным выражением лица он произнёс:
— Госпожа.
— ...Да?
— Нехорошо позволять домашнему питомцу бросаться на чужую еду. Это вредно и для воспитания, и для здоровья. Похоже, раньше его дисциплиной никто всерьёз не занимался.
Клаудия молча уставилась на него, не находя слов.

Комментарии

Загрузка...