Глава 121

Глава 121. Чаепитие в старом поместье СенджуНа следующий день после полудня, когда солнце заливало Коноху мягким золотом, Сарутоби Хирузен и Бивако ступили на территорию старого поместья клана Сенджу. В руках Хокаге покачивалась тяжелая корзина, доверху набитая дарами полей.В саду царила благословенная тишина. Ветер лениво перебирал листву бамбука, где-то мелодично журчала вода в цукубаи, а воздух был напоен ароматами трав и свежезаваренного чая. Казалось, само время здесь замедлило бег.Однако стоило им приблизиться к чайному домику, как идиллия была безжалостно разорвана.Из глубины одной из пристроек донесся вопль, полный такой нечеловеческой муки, что птицы с шумом сорвались с веток.— А-а-а-а! Я виноват! Я правда виноват! Сестра! Я больше никогда так не буду!Следом грянул яростный рев, от которого, казалось, дрогнула земля:— СЕН-ДЖУ НА-ВА-КИ! ТЫ, БЕСТОЛОЧЬ!!— Я же велела тебе вчера выучить трактат «О Взаимосвязи Между Свойствами Жара и Холода Лекарственных Трав и Природой Чакры»! Ты что, опять всё забыл?! У тебя в голове опилки вместо мозгов?!— И ещё! Кто разрешил тебе красть экспериментальных лягушек Орочимару и устраивать с ними соревнования по прыжкам против Нинкен клана Инузука?! Ты хоть понимаешь, сколько стоили эти реагенты?!— Сегодня я вобью в тебя уважение к науке! Ты у меня запомнишь, что медицинское искусство не терпит такого отношения!— КУЛАК ЧУДОВИЩНОЙ СИЛЫ!Бум! Кр-р-рах!Звук ломающейся мебели и глухие удары, от которых содрогались стены, эхом разнеслись по двору.Хирузен и Бивако переглянулись. В глазах обоих читалась смесь сочувствия и веселья. Похоже, жизнь юного Наваки была... насыщенной.Стараясь не прислушиваться к звукам воспитательного процесса, они обогнули "поле битвы" и подошли к чайному домику.Узумаки Мито, как ни в чем не бывало, сидела на татами в строгом, но элегантном кимоно и колдовала над чайной утварью. Казалось, грохот, доносящийся из соседнего здания, для неё не существовал. На её лице цвела всё та же безмятежная, добрая улыбка.— Хирузен, Бивако. Рада вас видеть, — мягко поприветствовала она гостей.— Доброго дня, Госпожа Мито. Простите за беспокойство.— Ох, бросьте эти формальности, — Мито легким движением подвинула к ним дымящиеся пиалы. — Садитесь скорее. Цунаде, эта девочка... у неё просто немного взрывной характер, не обращайте внимания.Хирузен, принимая чашку, лишь криво усмехнулся:— Ну что вы. Строгий учитель — залог успеха ученика. Я смотрю, база у Наваки сейчас куда крепче, чем была у нас в его годы.Говорил он это искренне, но мысленно ставил свечку за здоровье парня. Иметь в наставниках такую сестру, как Цунаде, и такого... специфического учителя, как Орочимару — это, безусловно, билет в великое будущее. Но путь к этому будущему был вымощен синяками и психологическими травмами.Цунаде вбивала в него медицину и контроль Чакры, а Орочимару "шлифовал" ум. Говорят, Змей даже заставил парня изучать «Высшую Математику Ниндзюцу» — жуткую вещь, описывающую техники через функции и графики, и «Введение в Чакралогию». Для простодушного Наваки, мечтающего лишь о том, как бы стать Хокаге и всех спасти, это было хуже пытки.Однако, в этом была и великая удача. С такой подготовкой он точно не погибнет по глупости, наступив на взрывную печать, как это могло бы случиться в другой жизни.— Ему приходится нелегко, — вздохнула Мито, но в её голосе звучала теплота. — Зато это закаляет характер.Она перевела взгляд на Хирузена, и её глаза лучились благодарностью.— Знаешь, Хирузен... Это ведь всё благодаря тебе. Ты указал им путь. И Цунаде, и Наваки — они нашли себя.— Я лишь делал то, что должен, — скромно отмахнулся Хокаге. — Они — необработанные алмазы. Я всего лишь смахнул с них пыль.— Хм... — Мито сделала глоток чая и хитро посмотрела на гостя. — На днях Данзо прислал мне на рецензию черновик документа. «Первый Пятилетний План Модернизации Деревни Коноха». Знаешь, от этих чертежей... веет такой мощью.— Ха-ха, это точно! — рассмеялся Хирузен. — Данзо теперь глава Строительного Отряда Конохи, и он, кажется, нашел своё истинное призвание. Энергия из него так и бьет. Боюсь, через пять лет мы сами не узнаем нашу деревню.— А Сакумо? — подхватила тему Мито. — Цунаде рассказывала, что он на своей ферме нянчится со свиньями, как с детьми. Даже ввел для них какие-то... KPI?— И не говорите! — Бивако прикрыла рот рукавом, пряча улыбку. — Но вы бы попробовали это мясо и овощи! Наш Асума теперь ничего другого есть не хочет, только помидоры от дяди Сакумо подавай.— Это прекрасно, — лицо старой женщины озарилось светом подлинного счастья. — Я прожила долгую жизнь, но впервые вижу Коноху такой... живой. Шиноби больше не инструменты войны. Они строят, выращивают, созидают. Они делают жизнь простых людей лучше.Она посмотрела прямо в глаза Хирузену. В этом взгляде читалась вековая мудрость и абсолютное принятие.— Ты справился, Хирузен. Лучше, чем кто-либо из нас мог мечтать. Величайшим желанием Хаширамы было создать мир, где детям не нужно умирать в грязи на поле боя. Мир, где они могут сидеть на пороге дома и смотреть, как наливаются колосья риса.— И ты, шаг за шагом, делаешь эту мечту реальностью.Услышать такое от человека, который был живой историей Конохи, стоило дорогого. Сердце Хирузена, закаленное в боях и политических интригах, дрогнуло. Он чувствовал, как с плеч спадает груз сомнений. Он вел эту деревню, полную боли и старых шрамов, к свету. И он шел верной дорогой.— Это всё фундамент, заложенный Учителем и Первым Хокаге. Я лишь... стою на плечах титанов, — тихо произнес он.— Ох, вечно ты скромничаешь, — мягко пожурила его Мито.Разговор потек дальше, легкий и непринужденный. Они обсуждали всё: от школьной реформы до новых сортов пшеницы, от философии Воли Огня до будущего всего Мира Шиноби. И с каждой минутой Хирузен всё больше убеждался: за стенами этого тихого сада, за образом безобидной старушки скрывается разум, острый, как клинок, и глубокий, как океан.

Глава 121. Чаепитие в старом поместье Сенджу

На следующий день после полудня, когда солнце заливало Коноху мягким золотом, Сарутоби Хирузен и Бивако ступили на территорию старого поместья клана Сенджу. В руках Хокаге покачивалась тяжелая корзина, доверху набитая дарами полей.

В саду царила благословенная тишина. Ветер лениво перебирал листву бамбука, где-то мелодично журчала вода в цукубаи, а воздух был напоен ароматами трав и свежезаваренного чая. Казалось, само время здесь замедлило бег.

Однако стоило им приблизиться к чайному домику, как идиллия была безжалостно разорвана.

Из глубины одной из пристроек донесся вопль, полный такой нечеловеческой муки, что птицы с шумом сорвались с веток.

— А-а-а-а! Я виноват! Я правда виноват! Сестра! Я больше никогда так не буду!

Следом грянул яростный рев, от которого, казалось, дрогнула земля:

— СЕН-ДЖУ НА-ВА-КИ! ТЫ, БЕСТОЛОЧЬ!!

— Я же велела тебе вчера выучить трактат «О Взаимосвязи Между Свойствами Жара и Холода Лекарственных Трав и Природой Чакры»! Ты что, опять всё забыл?! У тебя в голове опилки вместо мозгов?!

— И ещё! Кто разрешил тебе красть экспериментальных лягушек Орочимару и устраивать с ними соревнования по прыжкам против Нинкен клана Инузука?! Ты хоть понимаешь, сколько стоили эти реагенты?!

— Сегодня я вобью в тебя уважение к науке! Ты у меня запомнишь, что медицинское искусство не терпит такого отношения!

— КУЛАК ЧУДОВИЩНОЙ СИЛЫ!

Бум! Кр-р-рах!

Звук ломающейся мебели и глухие удары, от которых содрогались стены, эхом разнеслись по двору.

Хирузен и Бивако переглянулись. В глазах обоих читалась смесь сочувствия и веселья. Похоже, жизнь юного Наваки была... насыщенной.

Стараясь не прислушиваться к звукам воспитательного процесса, они обогнули "поле битвы" и подошли к чайному домику.

Узумаки Мито, как ни в чем не бывало, сидела на татами в строгом, но элегантном кимоно и колдовала над чайной утварью. Казалось, грохот, доносящийся из соседнего здания, для неё не существовал. На её лице цвела всё та же безмятежная, добрая улыбка.

— Хирузен, Бивако. Рада вас видеть, — мягко поприветствовала она гостей.

— Доброго дня, Госпожа Мито. Простите за беспокойство.

— Ох, бросьте эти формальности, — Мито легким движением подвинула к ним дымящиеся пиалы. — Садитесь скорее. Цунаде, эта девочка... у неё просто немного взрывной характер, не обращайте внимания.

Хирузен, принимая чашку, лишь криво усмехнулся:

— Ну что вы. Строгий учитель — залог успеха ученика. Я смотрю, база у Наваки сейчас куда крепче, чем была у нас в его годы.

Говорил он это искренне, но мысленно ставил свечку за здоровье парня. Иметь в наставниках такую сестру, как Цунаде, и такого... специфического учителя, как Орочимару — это, безусловно, билет в великое будущее. Но путь к этому будущему был вымощен синяками и психологическими травмами.

Цунаде вбивала в него медицину и контроль Чакры, а Орочимару "шлифовал" ум. Говорят, Змей даже заставил парня изучать «Высшую Математику Ниндзюцу» — жуткую вещь, описывающую техники через функции и графики, и «Введение в Чакралогию». Для простодушного Наваки, мечтающего лишь о том, как бы стать Хокаге и всех спасти, это было хуже пытки.

Однако, в этом была и великая удача. С такой подготовкой он точно не погибнет по глупости, наступив на взрывную печать, как это могло бы случиться в другой жизни.

— Ему приходится нелегко, — вздохнула Мито, но в её голосе звучала теплота. — Зато это закаляет характер.

Она перевела взгляд на Хирузена, и её глаза лучились благодарностью.

— Знаешь, Хирузен... Это ведь всё благодаря тебе. Ты указал им путь. И Цунаде, и Наваки — они нашли себя.

— Я лишь делал то, что должен, — скромно отмахнулся Хокаге. — Они — необработанные алмазы. Я всего лишь смахнул с них пыль.

— Хм... — Мито сделала глоток чая и хитро посмотрела на гостя. — На днях Данзо прислал мне на рецензию черновик документа. «Первый Пятилетний План Модернизации Деревни Коноха». Знаешь, от этих чертежей... веет такой мощью.

— Ха-ха, это точно! — рассмеялся Хирузен. — Данзо теперь глава Строительного Отряда Конохи, и он, кажется, нашел своё истинное призвание. Энергия из него так и бьет. Боюсь, через пять лет мы сами не узнаем нашу деревню.

— А Сакумо? — подхватила тему Мито. — Цунаде рассказывала, что он на своей ферме нянчится со свиньями, как с детьми. Даже ввел для них какие-то... KPI?

— И не говорите! — Бивако прикрыла рот рукавом, пряча улыбку. — Но вы бы попробовали это мясо и овощи! Наш Асума теперь ничего другого есть не хочет, только помидоры от дяди Сакумо подавай.

— Это прекрасно, — лицо старой женщины озарилось светом подлинного счастья. — Я прожила долгую жизнь, но впервые вижу Коноху такой... живой. Шиноби больше не инструменты войны. Они строят, выращивают, созидают. Они делают жизнь простых людей лучше.

Она посмотрела прямо в глаза Хирузену. В этом взгляде читалась вековая мудрость и абсолютное принятие.

— Ты справился, Хирузен. Лучше, чем кто-либо из нас мог мечтать. Величайшим желанием Хаширамы было создать мир, где детям не нужно умирать в грязи на поле боя. Мир, где они могут сидеть на пороге дома и смотреть, как наливаются колосья риса.

— И ты, шаг за шагом, делаешь эту мечту реальностью.

Услышать такое от человека, который был живой историей Конохи, стоило дорогого. Сердце Хирузена, закаленное в боях и политических интригах, дрогнуло. Он чувствовал, как с плеч спадает груз сомнений. Он вел эту деревню, полную боли и старых шрамов, к свету. И он шел верной дорогой.

— Это всё фундамент, заложенный Учителем и Первым Хокаге. Я лишь... стою на плечах титанов, — тихо произнес он.

— Ох, вечно ты скромничаешь, — мягко пожурила его Мито.

Разговор потек дальше, легкий и непринужденный. Они обсуждали всё: от школьной реформы до новых сортов пшеницы, от философии Воли Огня до будущего всего Мира Шиноби. И с каждой минутой Хирузен всё больше убеждался: за стенами этого тихого сада, за образом безобидной старушки скрывается разум, острый, как клинок, и глубокий, как океан.