Сквозь бумажное окно в комнату сочился утренний свет, рассыпаясь по татами тёплыми бликами.
Вакамори Хюга открыл глаза и долго смотрел в потолок.
Прошло уже три дня с той самой проекции, когда он затащил Обито Учиху и Какаши Хатаке в общий сон.
«С характером Какаши он непременно доложит Минато о том сне».
Он сел, потирая заспанные глаза. Трёхлетнее тело делало движения неуклюжими, но в глубине белых глаз пряталась недетская дума.
За окном во дворе раздавались звуки утренней тренировки – дети главной ветви клана Хюга отрабатывали мягкий кулак.
Крики, свист рассекаемого воздуха, шуршание гравия под ногами – всё сливалось в знакомую утреннюю симфонию.
Вакамори с трудом поднялся и начал одеваться.
Он продолжал размышлять, борясь с поясом: «Минато Намикадзе не дурак, наоборот – он один из лучших тактических гениев во всём мире шиноби. Узнав о такой аномалии, он наверняка повысит бдительность: разведка на фронте в Стране Травы усилится, а мосту Каннаби будет уделено больше внимания».
Наконец справившись с поясом, он подошёл к зеркалу поправить воротник.
В зеркале отражался мальчик с типичной для Хюга светлой кожей и тонкими чертами лица. Чистые белые глаза в утреннем свете казались особенно прозрачными. Только на лице ещё лежала младенческая пухлость, из-за чего он выглядел совсем ребёнком.
«В таком случае шансы Ивагакурэ на внезапную атаку упадут. По крайней мере... сцена, где Обито придавило валуном, наверное, больше не случится?»
«Но у старого Мадары Учихи наверняка есть ещё козыри в рукаве». Вакамори скривился – на трёхлетнем лице эта гримаса выглядела забавно. «Старый лис, почти сто лет прожил, мастер интриг».
Приведя одежду в порядок, Вакамори открыл дверь – движение далось ему с трудом, уж больно тяжёлой была дверь.
В коридоре его уже ждала Юки Хюга.
Ей было шесть лет – на три года старше Вакамори, и она уже выглядела маленькой девушкой. Сегодня на ней было светло-голубое кимоно, волосы аккуратно уложены в два пучка, перевязанные бледно-жёлтыми лентами; она казалась тише и серьёзнее обычного.
─ Вакамори, чего ты так долго? Ещё не проснулся? ─ Юки наклонила голову, на губах играла лукавая улыбка.
Она была выше брата больше чем на голову, смотрела на него сверху вниз. ─ Ничего, сейчас получишь супер-обнимашки от старшей сестры!
Не успел Вакамори опомниться, как Юки распахнула объятия и бросилась к нему, оторвала его от земли и закружила на месте.
─ П-постой! Сестра, отпусти меня сейчас же! ─ коротенькие ножки Вакамори дрыгались в воздухе.
─ А вот и нет! Пусть знает, как долго валяться в постели! ─ Юки, посмеиваясь, продолжала кружить.
─ Меня сейчас вырвет! Прекрати! ─ У трёхлетнего ребёнка вестибулярный аппарат ещё не развит, и после пары кругов его сильно укачало.
─ Тогда скажи: „Старшая сестра – самая лучшая!“, и отпущу.
─ Старшая сестра – самая лучшая! Самая лучшая! Отпусти меня сейчас же!
Только тогда Юки, посмеиваясь, остановилась и поставила брата, у которого всё плыло перед глазами.
Вакамори схватился за стену – мир вращался, лицо побледнело.
─ Вот ведь... ─ пробормотал он, и голос его звучал по-детски пискляво.
─ Кто ж виноват, что ты каждое утро так долго собираешься. ─ Юки оправила сбившееся кимоно и взяла его за руку. Её ладонь была на круг больше и полностью накрывала его кулачок. ─ Пойдём, мама уже заждалась.
Они прошли через галерею в главный дом. Там их уже ждала Мияби – сегодня она тоже надела официальное кимоно: тёмно-фиолетовая ткань была расшита тонким узором клана Хюга.
─ Готовы? ─ Мияби присела и поправила сыну воротник. Её движения были мягкими, пальцы коснулись щеки Вакамори. ─ Сегодня мы идём на праздник в честь дня рождения дочери главы клана Инудзука. Веди себя прилично, хорошо? Хана того же возраста, что и ты, ей тоже три года. Вы наверняка найдёте общий язык.
─ Хорошо, мама. ─ Вакамори послушно кивнул, голос его прозвучал мягко.
Мияби выпрямилась и взяла детей за руки: ─ Пойдём. Мы с кланом Инудзука хоть и не в близкой дружбе, но оба – воинские роды Конохи, так что соблюдать этикет необходимо.
Усадьба клана Инудзука располагалась в западной части Конохи, по соседству с тренировочной площадкой и небольшой рощей.
В отличие от торжественных, изящных традиционных усадеб Хюга, постройки Инудзука были куда более утилитарными: дворы просторные, дома простой конструкции, и повсюду виднелись следы собачьей возни.
Праздник устроили в самом большом дворе клана.
На длинных столах теснилась еда, в основном мясо: жареная курица, тушёная говядина, свиные отбивные, а ещё сырые кости с мясом для нинсобак.
В воздухе смешивались запахи жареного мяса и характерный собачий дух.
Собрались в основном члены клана Инудзука, а также несколько представителей союзных родов. Дети носились по двору, играя, нинсобаки то дремали в сторонке, то с азартом включались в игру. Было шумно и немного... сумбурно.
Мияби с детьми подошла к супругам Оу и Цумэ.
Оу Инудзука – крупный мужчина средних лет, через лицо от брови до подбородка тянулся шрам. Когда он улыбался, выглядел он немного свирепо, но говорил с подкупающей прямотой.
Цумэ Инудзука – довольно высокая женщина; поговаривали, она дзёнин, очень сильная куноити. Достаточно было одного взгляда на её пышную копну волос, чтобы понять: с этой женщиной лучше не спорить.
─ Госпожа Хюга, добро пожаловать, добро пожаловать! Это ваши сын и дочь? Какие ладные! ─ Оу легонько похлопал Вакамори по плечу. Он старался рассчитать силу, но для трёхлетнего ребёнка этого оказалось многовато – Вакамори покачнулся.
─ Глава Оу, вы мне льстите. ─ Мияби вежливо улыбнулась. ─ Это вашей дочери, скромный подарок ко дню рождения.
Она протянула изящную коробочку. Цумэ взяла её и, улыбнувшись, поблагодарила: ─ Вы так добры. Хана только что была тут, а теперь вон куда-то унеслась. Трёхлетние – они ведь непоседы.
После обмена любезностями Мияби зазвали поболтать другие гости. Юки тоже увели знакомые девочки. А Вакамори не интересовала взрослая беседа, и он, семеня коротенькими ножками, потихоньку улизнул со двора.
В заднем дворе клана Инудзука было потише. Здесь росли большие деревья, под ними стояли деревянные качели и лесенки – видимо, игровая площадка для детей. В углу двора темнели псарни, откуда слышались повизгивание и скрежет когтей.
Вакамори собрался повернуть назад, как вдруг уловил тоненький, детский собачий лай.
Он пошёл на звук и под самым дальним деревом, в самом углу, увидел девочку лет трёх, сидевшую на корточках. На руках у неё лежал пушистый чёрный щенок.
Девочка была в красном кимоно, волосы собраны в два пучка и завязаны оранжевыми бантиками. Она поглаживала щенка по голове и что-то негромко говорила ему тоненьким голоском.
Вакамори на мгновение задумался, а затем подошёл мелкими шажками – на трёхлетних ножках походка у него всё ещё была нетвёрдой.
Девочка, услышав шаги, подняла голову.
У неё были большие круглые глаза, на носу – россыпь крошечных веснушек, щёки пухленькие. На вид она была ровесницей Вакамори.
Щенок у неё на руках тоже задрал мордочку и с любопытством уставился на подошедшего мальчика.
─ Ты кто? ─ спросила девочка. Голос мягкий, с лёгкой шепелявостью.
─ Вакамори Хюга. ─ Он присел рядом на корточки – для трёхлетки движение не из лёгких. Взгляд его упал на щенка. ─ Это твоя собака?
─ Ага! ─ Девочка энергично закивала и приподняла щенка повыше – давалось ей это с трудом, щенок извивался. ─ Его зовут Куро, ему только-только два месяца! Погляди, какие глазки!
Щенок и правда был до того хорош: весь чёрный, только на лапках и грудке белая шёрстка, глаза – как две чёрные виноградинки, влажно глядящие на Вакамори.
─ Миленький. ─ Вакамори протянул руку и погладил щенка по голове. Тот сразу лизнул его пальцы – щекотно.
Глаза девочки вспыхнули: ─ Ты тоже любишь собак?
─ Люблю. ─ Вакамори ответил, но тотчас сообразил, что говорит слишком уж по-взрослому, и поспешно сменил тон на более детский: ─ Собаки... собаки – они хорошие. Преданные, нос во-о-от такой чуткий! А если их натренировать, они становятся настоящими напарниками. Нинсобаки на задании – большая подмога.
─ Вот-вот! ─ Девочка воодушевилась, щёки у неё порозовели, и заговорила ещё торопливее: ─ Я и говорю, сто собаки луце всех! А в деревне все говорят, сто с собаками одна морока, сто они дом вверх дном перевернут... Ницего подобного! Куро у меня такой послусный!
Вакамори, глядя на её восторженную мордашку, вдруг захотел пошалить.
Он убрал руку и подпёр подбородок – на трёхлетнем лице жест получился особенно забавным, изобразил задумчивость: ─ А вообще-то, знаешь, я больше люблю пауков и змей.
Девочка опешила.
─ П-пауков? Змей? ─ Она захлопала глазами, не поняв сказанного, на лице отразилось полное недоумение.
─ Ага.
Вакамори степенно кивнул, но из-за детской мордашки вид у него вышел комичный: ─ Пауки – они же такие хорошие: плетут паутину, тихие, едят мало, а у некоторых яд такой сильный, что прямо готовый ниндзя-зверь. Змеи тоже ничего: тело гибкое, пролезут куда угодно, клыки ядовитые. А ещё ящерицы и скорпионы довольно занятные...
Выражение лица девочки сменилось с недоумения на недоверие, а затем с недоверия на... злость.
Она вскочила вместе со щенком – вскочила и даже покачнулась, у трёхлетних с равновесием туго. Лицо у неё раскраснелось: ─ Ты, ты как так можешь!
─ А что я? ─ Вакамори изобразил невинность.
─ Ты только сто говорил, сто щенки милые, а теперь говоришь, сто любишь пауков и змей! ─ Девочка надулась и уставилась на него, но из-за возраста сердитое личико больше походило на каприз. ─ Да сто в пауках и змеях милого? Они же холодные, кусаются! А собачки – вон какие, пушистые, тёплые, и хвостом виляют!
─ Я и не говорил, что щенки не милые. ─ Вакамори развёл пухлыми ладошками. ─ Я сказал только, что лично мне больше нравятся пауки и змеи. Это же не запрещено?
─ Запрещено! ─ Девочка шагнула вперёд, и щенок у неё на руках тоже «гавкнул», словно поддерживая хозяйку. ─ Собаки в тысячу, в десять тысяч раз лучше пауков и змей!
─ Правда? А по мне, у паука восемь ног – это же так круто, он вышагивает...
─ Молчи! ─ Девочка топнула ногой, глаза у неё уже заблестели. ─ Ты, ты совсем не понимаешь, какие собаки холосие!
Вакамори увидел, что она вот-вот расплачется, и на душе у него потеплело. Он открыл было рот, чтобы утешить её, но девочка глубоко вздохнула, словно приняв важное решение.
Она подняла голову, и её большие круглые глаза пристально посмотрели на Вакамори. Она произнесла медленно, по слогам, хоть некоторые звуки всё ещё коверкала: ─ Я ресила! Я обязательно заставлю тебя полюбить собак!
─ А?
─ С сегодняшнего дня я докажу тебе, какие собаки замечательные!
Девочка протянула ему Куро, но щенок был тяжеловат, и она с трудом удерживала его перед собой.
─ Погладь его! Он очень послусный, никогда не кусается! Вот погладишь – и сразу поймёшь, сто собаки лучше пауков и змей!
Вакамори посмотрел на её серьёзное личико, и ему стало и смешно, и... тепло.
Он взял Куро. Для трёхлетнего ребёнка щенок оказался увесистым, пришлось постараться, чтобы удержать его.
Пушистый комок устроился у него на руках и лизнул подбородок. Тёплый, мягкий, с едва уловимым молочным запахом щенка.
─ Ну как? ─ Девочка придвинулась вплотную, с надеждой глядя на него, чуть ли не нос к носу.
─ М-м... да, милый. ─ Вакамори признал честно.
─ Вот видишь! ─ Девочка тут же расплылась в улыбке. ─ Значит, ты согласен, сто собаки лучше пауков и змей?
─ Этого я не говорил. ─ Вакамори вернул ей щенка, для трёхлетки это тоже было непросто – он едва не уронил его. Отряхнув одежду, он добавил: ─ У пауков и змей есть свои достоинства. Но... этот пёсик и правда хорош.
Девочка прижала Куро к груди и тоже поднялась на ножки. Она посмотрела на Вакамори – они были одного роста, оба трёхлетки. Неожиданно она спросила: ─ Ты пришёл на праздник?
─ Ага.
─ Ты... ещё побудешь здесь?
─ Наверное. А что?
─ Н-ничего. ─ Девочка опустила голову и принялась чертить носком сандалии по земле. ─ Просто... если хочешь посмотреть исё сеньков, я могу показать тебе псарню. Там много собак: цёрные, белые, жёлтые и в пятнышках...
Вакамори, глядя на то, как она смущается, но всё же приглашает его, не удержался от улыбки.
─ Хорошо.
Глаза девочки вспыхнули.
─ Только попозже – меня мама, наверное, уже хватилась...
─ Хана! Куда ты опять запропастилась! ─ раздался знакомый голос.
Вакамори обернулся. К ним приближались Цумэ Инудзука и Мияби. Оу Инудзука плёлся следом с беспомощным видом, а Мияби мягко улыбалась.
─ Мама! ─ Девочка – Хана Инудзука – бросилась к матери, чуть не споткнувшись на бегу, прижимая к себе Куро. ─ Я здесь! Я показываю своему новому другу Куро!
─ Новому другу? ─ Цумэ перевела взгляд на Вакамори, потом на дочь и вдруг расхохоталась. ─ Так вы уже познакомились?
Мияби подошла к Вакамори и тихо спросила: ─ Вакамори, вам с Ханой хорошо игралось?
Вакамори посмотрел на девочку, которая, прижавшись к материнскому кимоно, смущённо поглядывала на него украдкой.
Так вот она какая, эта Хана Инудзука.
─ Отлично. ─ Вакамори улыбнулся. ─ Хана милая, и её щенок тоже милый.
Услышав эти слова, Хана просияла.
Она отпустила материнский рукав, подбежала к Вакамори и, задрав мордашку, объявила: ─ Тогда, тогда в следующий раз, когда придёшь, я исё покажу тебе собачек! И научу тебя с ними играть!
─ Хорошо. ─ Вакамори кивнул.
─ Тогда договорились! ─ Хана вытянула вперёд мизинец – коротенький, пухлый. ─ Мизинец!
Вакамори, глядя на её серьёзное личико, тоже протянул мизинец, и они сцепились. Обе ручонки были крошечные, вместе смотрелись особенно умилительно.
─ Мизинец за мизинец – сто лет не разнимать!
Солнечные лучи просеивались сквозь листву и роняли на детей пёстрые пятна. Чёрный щенок у неё на руках как раз тявкнул – словно скреплял этот простой уговор.
Мияби и Цумэ переглянулись и улыбнулись.
Праздник шёл своим чередом: с переднего двора доносились детский смех и разговоры взрослых.
А под деревом в заднем дворе Вакамори смотрел на эту недавно знакомую, в веснушках, трёхлетнюю девчушку и вдруг подумал, что в этом мире, полном опасностей и неизвестности, иногда такие вот лёгкие и обыденные мгновения – совсем неплохо.
По крайней мере, сейчас можно забыть о войне, о заговорах, о тенях грядущего.
Просто быть обычным трёхлетним ребёнком.
И другим обычным трёхлетним ребёнком, который любит собак.
Друзьями.

Комментарии

Загрузка...