Вне иллюзорной сферы.
Лицо Байли Синюй в этот момент посинело сильнее некуда, ей так и хотелось ворваться внутрь и немедленно прикончить этого мерзавца. Сидящий в центре глава с косым прищуром бросил на неё взгляд, похожий на случайный и равнодушный.
— Ученик знает, что именно было подмешано в ту еду, всё это было... — дойдя до этого места, Сы Мо легко и дерзко задрал брови, его вид был преисполнен небрежного вызова, — Высший сорт лекарственных блюд. Ученик только что вылил всю стряпню, чем и вызвал гнев Наставника. Прошу прощения, но ученик всего лишь впервые пришел сюда, тогда как Наставник и старший соученик проводят здесь дни напролёт. Это ученик не умеет читать атмосферу и сегодня лишь помешал вам двоим.
Байли Синюй остолбенела от потока слов Сы Мо, она никак не могла прийти в себя и не знала, как отреагировать.
— Наставник, неужели вы и вправду так сильно любите старшего соученика? И даже не постеснялись ради проверки его искренности подсыпать яд и мне тоже, но ведь мне всего девять лет... Впрочем, мирских штучек там полно...
Стоявший напротив Чжоу Циань явно не поспевал за ходом мысли. И правда, эта иллюзия способна лишь создать внешнюю оболочку, но не вдохнуть в неё кости; вымышленные воспоминания менялись вслед за их мыслями, так что он вполне мог подчиняться словам парня.
Чжоу Циань начал заикаться:
— Я, я...
Сы Мо принюхался. В воздухе отчетливо пахло лотосом — должно быть, от пруда с лотосами на заднем дворе.
— Бэньцзюнь... — произнес он.
— Наставник, я знаю, что вы издавна любите аромат лотосов, потому что лотосы любит старший соученик, верно? Наставник, ученик искренне надеется, что вы со старшим соучеником проживёте в согласии до седых волос.
Байли Синюй за пределами иллюзии больше не могла высидеть на месте. Лицо её стало серо-землистым, словно мертвецкое, она с потухшим взором поднялась на ноги и рассеянно обвела взглядом окружающих.
Заметив, что все двенадцать старейшин смотрят на неё с осуждающим, почти суддейским выражением, она, словно бездушная марионетка, заставила себя сесть обратно.
Не успела Байли Синюй внутри иллюзии опомниться, как Сы Мо с горестным и жалостливым видом продолжил:
— Если так, то ученику больше не придется каждый день приходить сюда, чтобы помогать старшему соученику и старейшине правопорядка разгонять одиночество Наставника.
Сы Мо шагнул вперед и обеими руками крепко обхватил тонкую талию Байли Синюй, его маленькие ручки принялись блуждать по её спине, двусмысленно и бесстыдно оглаживая её.
В клубах белого тумана дьявольские речи Сы Мо вновь достигли ушей двенадцати старейшин, наблюдавших за происходящим.
Сы Мо...
Лицо Байли Синюй окаменело, её душа, казалось, уже покинула тело. С остекленевшим выражением лица она рухнула на колени перед главой:
— Всё происходящее в видении... Бэньцзюнь... никогда не совершала. Ранее я просила главу позволить Сы Мо войти во внутренний пик, и это дело мне еще только предстояло обдумать. Что же до этого видения — вы вольны перепроверить его вновь. Мне нездоровится, поэтому я позволю себе удалиться первой.
Она только поднялась, еще не успев твердо встать на ноги, как до её слуха донеслись еще более шокирующие слова:
— Старший соученик, да как у тебя вообще поднимается рука на такую потрепанную Наставником женщину, ты ведь даже превозносишь её как...
Вне иллюзорной сферы.
Взгляды всех присутствующих старейшин в тот же миг устремились на Байли Синюй.
— Бэньцзюнь убьет тебя, ублюдок!
Охваченная яростью Байли Синюй резко развернулась, собираясь мгновенно переместиться к той самой фигуре на площади, но глава остановил её властным всплеском духовной силы, пригвоздив к месту.
— Второй этап испытаний еще не завершен, заместитель главы, возвращайтесь на свой пик. — Глава нахмурился и взмахнул рукой.
Услышав это, Байли Синюй на дрожащих ногах ступила на летающий меч и в полном бесславии скрылась. Перед уходом она еще раз бросила взгляд в сторону Сы Мо.
Белая дымка вокруг Сы Мо казалась подозрительно белой.
После ухода Байли Синюй присутствующие переглянулись, после чего все разом уставились на старейшину правопорядка Байли Сюаньмина. Тот выдавил из себя неловкую улыбку:
— Я, Бэньцзюнь, относился к старейшине Синюй исключительно как к младшей соученице, и никаких иных чувств у меня не было.
Остальные промолчали и вновь уставились на видение в белом тумане, однако выражения на их лицах сменились с праздного любопытства на крайнюю суровость.
Внутри иллюзорной сферы.
Облака клубились, сменялись времена года — весна, лето, осень, зима.
Хотя пейзажи вокруг постоянно менялись, люди в беседке оставались неизменными: трехразовое питание, совместные трапезы, послеобеденные наставления в тренировках и всё более частые улыбки сближали их день ото дня. А время от времени присоединявшийся к ним Сы Мо делал жизнь этой троицы лишь веселее.
Глава нахмурился, воздел руку в пальцевом жесте и указал на парящий в белом тумане образ. Время в иллюзии помчалось быстрее.
Мгновение ока.
Главный зал Пика Цзысяо.
Всюду расклеены праздничные иероглифы двойного счастья «си».
Байли Синюй в алых свадебных одеждах кротко сидит на кровати, а постель позади неё усыпана арахисом и красными финиками.
Ярко пылают массивные красные свечи.
Чжоу Циань в алых одеждах жениха толкает дверь и входит внутрь.
Стоящий в стороне Сы Мо сияет улыбкой, но в глазах его затаилась глубокая печаль.
Чжоу Циань в несколько шагов приближается к Байли Синюй. В его крупной руке с четко очерченными суставами зажата красная шелковая лента, а взгляд его источает такую приторную нежность, что от неё кружится голова, словно затуманивая разум:
— Синюй.
В тот самый момент, когда они собираются слиться в поцелуе, Сы Мо насквозь пронзает их мечом. Ярко-алая кровь брызгает прямо на стены.
— Наставник, еще тогда, когда вы крутили шашни со старшим соучеником, я уже донес на вас секте. И лишь потому, что ваше боевое искусство столь высоко, я до сих пор повиновался приказам главы и затаился, выжидая время.
Голова Байли Синюй безвольно падает на плечо Чжоу Цианя, а её глаза постепенно пустеют:
— Си Мо...
— Покойся с миром. Такова первая железная заповедь секты, о которой вы сами же и напоминали ученику в самый первый день.
На местах старейшин за пределами иллюзии.
Никто не произнес ни слова. Стояла такая тишина, что, кажется, упади на землю хоть камешек, его стук тут же бы выдал себя.
Глава решительным взмахом разогнал белую дымку, и иллюзии наконец прекратили своё воспроизведение.
Час спустя Сы Мо тоже очнулся от видения и растерянно огляделся по сторонам.
Это площадь Церемонии Принятия Учеников.
Только что в иллюзии он подтолкнул Байли Синюй к тому, чтобы она влюбилась в Чжоу Цианя, и наблюдал, как эти двое милуются у него на глазах, отчего на душе у него скребли кошки.
К счастью, испытание подошло к концу, и он, должно быть, справился.
Но...
В первом видении лицо Чжао Инъин чем-то напоминало лицо Байли Синюй? Почему в эту иллюзию заложили такую настройку?
Сы Мо испытующе окинул взглядом остальных испытуемых: неужели они столкнулись с тем же самым?
Затем он поднял глаза на ряды старейшин впереди. Интересно, видели ли те всё? А слова Байли Синюй... будем надеяться, она этого не видела.
На самом переднем крае площади одиннадцать присутствующих старейшин молчали после увиденного образа Сы Мо.
Позади из иллюзий выбиралось всё больше учеников, и вскоре предстояло объявить список прошедших отбор.
Старейшина Хэ Сюэ легко сложила веер и с сомнением в голосе произнесла:
— Младший ученик Синюй... интересно, прошёл ли он испытание?
— Эта тварь — какое тут к черту прошел! Если бы не он плел интриги, стала бы Синюй такой впоследствии?!
Старейшина Сюаньмин в гневе одним ударом снес неподалеку каменную лестницу, отрезав площадь от мест для старейшин.
Старейшина формаций бросил косой взгляд на главу, сидевшего на главном месте, и с мрачным лицом восстановил защитный барьер.
Старейшина Су Ло украдкой глянул на стоявшего внизу площади Сы Мо, который всё еще вглядывался в их сторону, — этот ребенок тоже страшился исхода.
— Но ведь Сы Мо с самого начала был принят Синюй? К тому же он уже занесен в родовые списки секты, и даже его светильник души был зажжен. К тому же, как говорила старейшина Хэ Сюэ, у Сы Мо Небесный Корень Духа, а это редкостный талант.
— Талант? Пусть даже талант, но сколько же преступлений против учителя и предков он совершил! — взревел старейшина Сюаньмин, после чего обратился к главе с поклоном: — Глава, я считаю, что этого мятежного ученика нельзя принимать. Лучше выгнать его вон за горные врата, а этого Чжоу Цианя и вовсе непозволительно оставлять — обоих в охапку и выбросить с горы.
— Пусть даже Сы Мо плел интриги, но по-настоящему против учителя и предков пошел именно Чжоу Циань. А на мой взгляд, маленький Сы Мо был в том положении совершенно беспомощен, — неторопливо возразил старейшина Су Ло.
— Бред! Какая Синюй на самом деле, мы все прекрасно знаем: кроме культивации, её никогда ничего не волновало, а в делах сердечных она полнейший профан. Это всё плоды больной фантазии того негодяя... нет, обоих!
— В ладоши хлопают обе руки, — тут же парировал старейшина Су Ло. — Особенность этой иллюзии в том, что она не оторвана от реальности. Быть может, у Сы Мо и не было к Синюй каких-то противоестественных чувств, но вот у Чжоу Цианя они были самыми настоящими.
— Не пытайся обелить Сы Мо...
— Тихо, — глава предостерегающе поднял руку, прерывая их спор, и спустя мгновение перевел взгляд на старейшину Хэ Сюэ: — Раз уж ты владеешь искусством предсказания, взгляни-ка, возникнут ли у Синюй в будущем те самые чувства к её двум ученикам, что выходят за рамки дозволенного между наставником и учеником?

Комментарии

Загрузка...