— Какой нормальный мужик стерпит, если его жена вьётся вокруг другого?! — не унимался Гу Чэн. — К тому же этот Цинь Фэн откровенно рушит их брак!
— Ты!.. — Лю Цинь поперхнулась воздухом.
В её глазах Цинь Фэн был красавцем, умел угождать и обхаживать. В сто раз лучше этого Цзинаня.
— Ну и что с того?! Вкус у нашей Маньюй безупречный! — Тёща пошла на принцип, отбросив всякую логику. — Цинь Фэн — пианист! Человек искусства! А этот что может? Ни на что не годный кусок дерьма!
— Закрой пасть! — Гу Чэн ткнул пальцем в распухшее лицо зятя и зарычал на жену. — Разуй глаза! Откуда, по-твоему, у Цзинаня эти синяки? Это Маньюй его разукрасила! Из-за какого-то левого ублюдка подняла руку на собственного мужа! Вот кого ты воспитала! А ну немедленно звони этой дряни! Пусть тащит свою задницу домой!
Громовой рёв Гу Чэна эхом разнёсся по гостиной.
Цзинань сидел на диване и холодно наблюдал за этим цирком. Внутри всё выгорело.
Дом?
Разве это дом? Это просто клетка, в которой он застрял.
Заступничество тестя принесло каплю тепла. Но это тепло слишком уж походило на подачку и жалость.
А ему это не нужно.
Лю Цзинань мог опуститься на самое дно, но чужая жалость ему не требовалась.
Он медленно поднялся. Заметив его движение, Гу Чэн и Лю Цинь разом замолчали и уставились на него.
— Спасибо, пап. — Цзинань низко поклонился Гу Чэну.
Поклон в знак благодарности за пять лет заботы. И поклон как прощание.
Затем он развернулся и, даже не взглянув на Лю Цинь, пошёл к своей спальне. Спина его была прямой, как палка.
— Цзинань! — окликнул Гу Чэн. Он достал из кармана чёрную банковскую карту и протянул зятю. — Возьми. Здесь деньги. Сходи в больницу, проверься. И насчёт мамы... Не думай о счетах за лечение, я всё покрою.
В голосе тестя звучала отчётливая вина.
Эта кредитка — высший уровень корпорации Гу, абсолютный безлимит. Не просто компенсация, а заявление позиции.
Цзинань смотрел на чёрный пластик, не двигаясь с места.
Лю Цинь коршуном бросилась вперёд. Уставившись на карту, она выпучила глаза.
— Гу Чэн, ты рехнулся?! Зачем ты даёшь ему эксклюзивную карту?! Такими деньгами не разбрасываются!
Она попыталась выхватить пластик, но муж ловко отдёрнул руку. Тёщу затрясло от бешенства.
— Болезнь его мамаши — это чёрная дыра! Ты только и делаешь, что вливаешь туда деньги! В пустую! По мне так, быстрее сдохнет — всем легче станет!
Слова ударили Цзинаня, как разряд тока.
Быстрее сдохнет — всем легче станет...
Быстрее сдохнет...
Эти слова крутились в голове как дьявольская мантра.
Он мог стерпеть пощёчину от Маньюй. Мог стерпеть её унижения.
Мог стерпеть, как телохранители втаптывают его в пол, лишая остатков достоинства.
Мог стерпеть презрение и насмешки окружающих.
Но!
Он никому не позволит проклинать свою мать!
Это — грань.
Глаза Цзинаня мгновенно налились кровью. Воздух вокруг него потяжелел от ледяной, первобытной ярости.
Лю Цинь отшатнулась, напуганная его видом.
— Т-ты... ты чего удумал? — пискнула она, пятясь назад. — Только попробуй, Лю Цзинань! Ты в доме семьи Гу!
Цзинань не проронил ни слова.
Он просто резко замахнулся. И, пока тёща в ужасе таращилась на него, вложил всю ярость в удар.
Хлёстко!
Звук пощёчины пушечным выстрелом разорвал тишину гостиной.
Гу Чэн остолбенел.
Лю Цинь замерла, парализованная шоком.
Она прижала ладонь к стремительно краснеющей щеке, отказываясь верить в реальность происходящего.
Он... он посмел её ударить?!
Этот ничтожный приживал?!
Этот голодранец, живущий за счёт её дочери?!
Он поднял на неё руку?!
— А-а-а-а-а! — После секундной мёртвой тишины Лю Цинь разразилась истеричным визгом. — Лю Цзинань! Ах ты ж кусок дерьма! Ты смеешь меня бить?!
Выставив когти, она бросилась на зятя.
Цзинань даже не шелохнулся. Он стоял на месте, обдавая её ледяным взглядом.
— Хватит!
Громовой рык Гу Чэна сотряс комнату. С почерневшим от гнева лицом он мёртвой хваткой вцепился жене в руку.
— Тебе позора мало?!
От крика Лю Цинь на миг опешила, а затем забилась в его хватке ещё отчаяннее.
— Он ударил меня! Гу Чэн, ты ослеп?! Эта мразь меня ударила! Зови охрану, пусть его свяжут! Я убью его! Сгною!
Гу Чэн пропустил её вопли мимо ушей. Его лицо было мрачнее тучи. Он смотрел на Цзинаня со сложным клубком эмоций.
С одной стороны, его переполняла ярость на ядовитый язык жены. Любой мужчина, в чьих жилах течёт кровь, а не вода, не стерпит, когда при нём проклинают его мать. Реакция Цзинаня была неожиданной, но вполне оправданной.
Но с другой... Цзинань ударил его жену! Причём прямо на глазах у мужа! Это был прямой плевок в авторитет главы семьи.
В груди Гу Чэна тоже закипала глухая злоба. Но он молчал.
Цзинань встретил его тяжёлый взгляд без единой эмоции.
Ударил? Да. И ни о чём не жалел.
Если бы можно было отмотать время назад, ударил бы ещё сильнее.
Он медленно поднял руку, глядя на покалывающую ладонь.
Пять лет. Пять долгих лет в золотой клетке семьи Гу он жил как побитая собака. Запихал подальше гордость, сточил клыки — всё ради женщины, которую любил до безумия. Думал, что искренней отдачей заслужит равную любовь и уважение.
Теперь стало ясно: он ошибался. Глупо и страшно ошибался.
Есть люди, которым чем больше уступаешь, тем сильнее они наглеют. Чем ниже ты кланяешься, тем с большим удовольствием они вытирают об тебя ноги.
Сегодня в больнице Маньюй своими пощёчинами выбила из него последние иллюзии. А брошенная фраза Лю Цинь растоптала осколки в пыль.
С него хватит. Этого дома. Этой семьи.
И этой любви — тоже.
Цзинань скривил губы в ледяной, насмешливой улыбке.
Он скользнул взглядом по бьющейся в истерике Лю Цинь. Перевёл глаза на хмурого Гу Чэна.
А затем посмотрел на чёрный пластик в руке тестя.
Цзинань протянул руку и забрал карту.
Вопли Лю Цинь мгновенно оборвались. Гу Чэн нахмурился ещё сильнее.
Оба решили, что ради денег Цзинань всё-таки проглотил гордость.
Но в следующую секунду они оцепенели.
Цзинань держал в руках безлимитный пластик — символ абсолютного богатства и статуса. Под напряжённым и непонимающим взглядом Лю Цинь он с силой согнул карту.
Хрусь. Хрусь. Хрусь.
Он разломал её на мелкие куски.
А затем подбросил обломки вверх. Чёрные осколки бабочками закружились в воздухе, осыпаясь на платье тёщи.
— Ты... — Лю Цинь онемела.
Цзинань даже не удостоил её взглядом. Он развернулся и зашагал к спальне. Каждый его шаг был твёрдым и тяжёлым.
БАМ!
Дверь спальни с грохотом захлопнулась. Звук удара тяжёлым молотом отдался в сердцах Гу Чэна и Лю Цинь.

Комментарии

Загрузка...