В мыслях Цзян Му промелькнула догадка, и он мягко улыбнулся:
— Хотя наставник и наказывал младшему не выставлять всё напоказ без крайней необходимости, чтобы не накликать лишних хлопот, я всегда преклонялся перед Даосским Храмом Чунтянь. Если даосский наставник не откажет в мудром наставлении, я, разумеется, буду только рад. Только прошу вас сохранить это в тайне и не распространяться о моём участии, дабы не навлечь неудовольствие учителя.
— Понимаю! Бедный даос всё понимает! — Вэнь Хэ хлопнул себя по груди, давая самые клятвенные заверения. — Можете не беспокоиться, даосский друг Му, у меня язык за зубами. Что следует говорить, а чего нет, я прекрасно понимаю.
Стоявший рядом ученик Сяо Хай закатил глаза до самого неба.
Если этот наставник сможет держать язык за зубами, то разве что реки потекут вспять, а немые затянут песни.
В этот момент в небе появилась странная птица с огненно-красными перьями, похожая на голубя, и, кружась, стала спускаться.
Увидев это, Сяо Хай достал свисток и пронзительно свистнул.
Услышав звук, птица камнем ринулась вниз и уверенно опустилась на вытянутую руку Сяо Хая.
Сяо Хай вытащил из маленького бамбукового тубуса на лапе птицы записку, развернул её, и лицо его мгновенно переменилось. Он в испуге бросился к Вэнь Хэ:
— Наставник, беда! Что-то случилось!
Вэнь Хэ, чьё приятное времяпрепровождение прервали, крайне недовольно поморщился:
— Чего ты суетишься?
Сяо Хай протянул ему записку.
Вэнь Хэ взял её, вгляделся, и его лицо тоже помрачнело.
Он бросил взгляд на Цзян Му, слегка замявшись, но в конце концов беспомощно сложил руки в знак извинения:
— Даосский друг Му, прошу великодушно простити, в моей обители кое-что произошло, срочно нужно возвращаться. Боюсь, сегодня нам не удастся побеседовать по душам, но в другой день я обязательно навещу вас и принесу свои извинения.
Цзян Му отмахнулся:
— Наставник, к чему эти слова, дела превыше всего. Для бесед у нас еще будет масса времени.
Вэнь Хэ чувствовал себя неловко. Достав из рукава деревянный жетон, он протянул его Цзян Му:
— Даосский друг Му, это верительная бирка нашего Даосского Храма Чунтянь. Если в будущем столкнетесь с неприятностями, можете с этим жетоном разыскать меня в храме. Чем смогу, бедный даос обязательно помогу.
— Благодарю даосского наставника.
Цзян Му не стал церемониться и спокойно принял жетон.
Даосский Храм Чунтянь занимал в Яньчэне обособленное положение и поддерживал тесные связи с Правлением стражи, так что этот жетон еще вполне мог пригодиться.
Вэнь Хэ извлек еще несколько разномастных талисманов и с некоторым смущением протянул их:
— Это талисманы, которые бедный даос рисовал во время ежедневных упражнений — творения грубые и неуклюжие. Если у даосского друга Му выдастся свободная минутка, взгляните на ошибки и изъяны, буду премного благодарен.
Цзян Му как раз нуждался в изучении талисманов этого мира, поэтому с улыбкой принял их:
— Наставник излишне скромничает. Если в один прекрасный день мой учитель навестит меня, я непременно попрошу её почтеннейшую взглянуть и оценить их.
Услышав это, Вэнь Хэ преисполнился еще большей благодарности.
Рассыпавшись в благоларностях, он поспешно удалился вместе с учеником.
Проводив взглядом их исчезающие фигуры, Цзян Му опустил голову и принялся рассматривать талисманы в руке, собираясь вернуться в комнату и изучить их подробнее.
В этот самый момент из соседнего двора донеслись голоса.
Какая-то аккуратно одетая женщина лет сорока с лишним оживленно беседовала со смехом, выходя из дома Ши Баолу.
Ши Юйжоу сопровождала ее.
Прислушиваясь к словам женщины, она невольно перевела ясный взгляд на лицо Цзян Му.
И тут же уголки ее губ мягко изогнулись в теплой улыбке.
— Ой, да это же Сяо Цзян!
Заметив Цзян Му, женщина направилась к нему, с ног до головы оглядывая его с изумлением, цокая языком:
— Говорили ведь, что твой ум прояснился и ты выздоровел, но тетушка поначалу не верила. А сегодня гляжу — и правда, осанка и вид совсем другие!
Цзян Му узнал эту женщину.
Ее звали лекарь Мэй, она держала лавку лекарств и была довольно известной женщиной-врачом в округе.
В те годы, когда Цзян Му пребывал в беспамятстве, Ань Чэнху неоднократно приглашал ее для лечения.
Судя по всему, сегодня она приходила осмотреть Ши Юйжоу.
В туманных воспоминаниях, принадлежавших прежнему Му Цзяну, Цзян Му знал, что Ши Юйжоу тяжело переболела в прошлом.
Хотя ей чудом удалось выкарабкаться с того света, она лишилась возможности иметь детей.
Из-за этого, несмотря на свою красоту, она редко привлекала желающих посвататься, к тому же была немой.
Даже после той страшной болезни Ши Юйжоу временами страдала от головокружений и других странных симптомов: то ее внезапно бросало в холод, то в жар.
Впрочем, по большей части все это не носило тяжелого характера, и она справлялась сама.
Но порой приступы бывали настолько сильными, что она теряла сознание.
Поэтому ей приходилось постоянно пить лекарства или прибегать к помощи врача, чьи сеансы массажа помогали облегчить состояние.
Цзян Му улыбнулся:
— Тетушка Мэй, всё это благодаря тем отварам, что вы прописали мне в прошлые годы. Они заложили основу, и мягкое целебное действие лекарств постепенно прояснило мой разум.
— Гляди-ка, мало того что умным стал, так еще и языком сладок! — женщина громко рассмеялась и шутливо ущипнула Цзян Му за руку. — Только вот тело все еще хилое, совсем как цыплёнок. Загляни как-нибудь в лавку, тетушка намешает тебе укрепляющих кости отваров, и не бойся — бесплатно!
Цзян Му улыбнулся:
— Тогда заранее благодарю вас, тетушка Мэй.
Он прекрасно понимал, что обычно лекарь Мэй держалась со всеми холодно и сухо, а столь теплая доброжелательность к нему объяснялась главным образом присутствием дяди Ань — его покровителя, служившего начальником стражи в уезде.
Иначе в мире людей, где тепло и холод сменяют друг друга, всё выглядело бы совсем иначе.
Сердце течет подобно воде, а выгода служит ее истоником — иссякнет родник, оборвется и поток; именно так всё и было устроено.
— Да и к тому же, судя по твоему цвету лица, тетушка видит, что ты несколько истощен, — без утайки заговорила лекарь Мэй, продолжая держать Цзян Му за руку. — Обязательно выпишу тебе пару средств для подпитки почек и укрепления мужской силы. Это мой старинный семейный рецепт, действует безотказно.
Цзян Му поспешно объяснил:
— Я просто не выспался прошлым ночью, вот и устал немного.
Сестрица Юй Жоу стояла совсем рядом, и допустить, чтобы его заподозрили в слабом здоровье, было никак нельзя.
Он украдкой бросил взгляд на Ши Юйжоу.
Однако женщина слегка опустила изящную головку, прикрыв тыльной стороной ладони губы. Ее плечи чуть подрагивали, а белые, как нефрит, щеки порозовели от слабого румянца.
Заметив, судя по всему, взгляд Цзян Му, она попыталась подавить улыбку и сделала строгое лицо.
Только вот безмолвная улыбка продолжала искриться в ее говорящих глазах, а во взгляде, помимо девичьего смущения, отчетливо читалось озорное подтрунирование над младшим братишкой Му Цзяном.
— Какая там усталость, — лекарь Мэй презрительно фыркнула. — Все, кто приходят ко мне лечиться, так говорят. Вы, мужчины, вечно печетесь о своем лице. По секрету скажу тебе, твой дядя Ань тоже частенько захаживал ко мне за зельями. А еще судебный чиновник Лю из уездного яма, старейшина Чжан из лавки тканей... О, да даже достопочтенный Ян из Правления стражи, надзиратель Шэнь, да и несколько знатных особ из самой столицы — все они мои давние клиенты. В таких делах тетушка разбирается куда лучше всяких там чудо-лекарей и императорских докторов.
Цзян Му слушал ее с выражением лица человека, не знающего, плакать ему или смеяться.
Эта женщина-врач совершенно ничего не стеснялась.
Но стоило ему услышать имя достопочтенного Яна, как сердце екнуло, и он машинально переспросил:
— Вы говорите об Янь Иншане?
— А ком же еще? — тут же подхватила лекарь Мэй. — Только вот с его мужской силой дела обстоят скверно, без трех-пяти лет лечения он вряд ли сможет предаваться плотским утехам.
— Погодите-ка!
Цзян Му внезапно замер.
Он в упор уставился на лекаря Мэй:
— Вы хотите сказать, что Янь Иншань сейчас вообще не способен на это?
Лекарь Мэй сообразила, что сболтнула лишнего о чужих интимных делах, и слегка пожалела о своем остром языке, но слово было не воробей, поэтому она лишь кивнула:
— Раньше он перенес тяжелую травму, так что о близости не может быть и речи.
Цзян Му остолбенел, погрузившись в полное оцепенение.
Быть того не может.
Пострадавшие женщины совершенно очевидно подверглись надругательству.
Если потерявший способность к близости Янь Иншань принимал участие лишь в избиениях и истязаниях, но не совершал насилия, неужели надругательства совершал У?
Но это казалось еще более невероятным.
Он слишком хорошо знал психологию У.
В глазах того все эти женщины были лишь дешевыми заменами, а гордый и искаженный натурой У ни за что не стал бы марать о них руки.
Ему нравилось лишь наблюдать за всем со стороны.
Цзян Му чувствовал, что его голова готова треснуть по швам.
Он осознал, что, возможно, совершил жуткую, роковую ошибку.
Но в чем именно заключался его просчет?
Страницы дела одна за другой вихрем проносились в его памяти.
Ужасающие картины тел жертв отчетливо вставали перед глазами.
Процесс разоблачения преступлений Янь Иншаня и У воссоздавался в мельчайших деталях...
Цзян Му лихорадочно размышлял.
Пока вдруг —
— Тьфу ты! —
Цзян Му резко втянул воздух, и по всему его телу прокатилась волна жуткого холода.
Черт побери, да их же вокруг пальца обвел сам Янь Иншань!

Комментарии

Загрузка...