Уездный ям
Лицарь Загробного Мира
Духовный предмет
Цзян Му
Яньчэн
Му Цзян
Магическое сокровище
Ожерелье-подвеска
Правление стражи
Тан Цзиньсянь
Глава 3. Му Цзян и Цзян Му
— Госпожа управляющая!
Крики сверху проникали сквозь расселину в камне, и по мере глухих ударов, с которыми откалывали породу, становились всё отчётливее.
— Проклятье!
Сердце мужчины в чёрном сжалось, и он отчетливо почувствовал неладное.
Если медлить дальше, то к тому моменту, как спасатели полностью пробьют проход, сбежать станет сложнее, чем взлететь на небеса.
— Черт, черт, черт!
С досадой выругавшись, он свирепо уставился на Цзян Му:
— Щенок, жди меня!
С этими словами он вытащил из-за пазухи черный шарик размером с большой палец и бросил его на землю.
— Бах!
Шар разорвался, выпуская клубы густого и едкого черного дыма.
Тан Цзиньсянь инстинктивно увернулась.
Когда дым рассеялся, человека в чёрном и след простыл — он бесследно исчез в сумраке тайного хода.
— Не преследуй, уже не догонишь.
Цзян Му окликнул Тан Цзиньсянь и поманил ее рукой:
— Иди сюда.
Он наконец-то вспомнил ту самую мантру, способную снять узы послушания.
Тан Цзиньсянь послушно бросилась к нему.
Задрав прелестное личико, она ласково терлась о его щеку, а в прекрасных глазах пленилась угодливая привязанность.
— Интересно, сработает ли эта мантра еще раз.
— Ладно, была не была, хуже не будет.
Бормоча себе под нос, Цзян Му нащупал неподалеку кирпич, мимоходом ухватил подол платья прекрасной женщины, чтобы смахнуть с поверхности пыль, а затем засунул указательный палец в рот.
Кусь — не прокусил.
Побоялся боли.
Он протянул палец к губам женщины:
— Помоги укусить.
Тан Цзиньсянь покорно приоткрыла губы.
Цзян Му разозлился:
— Дурочка, зубами кусай!
Женщина моргнула и с силой сомкнула белые зубки.
— Ссс... — Цзян Му отдернул кровоточащий палец и безмолвно подумал: «Чего такая злая, палец мне отгрызть решила?»
Прекрасная женщина изобразила на лице обиду.
И снова ласково потерлась о мужчину.
В этот момент сверху падало все больше мелких камней, а звуки долбежки становились все отчетливее.
Голоса людей тоже сливались в сплошной гам.
Цзян Му быстро начертил окровавленным пальцем на кирпиче печать повеления и зачитал опешившей и растерянной Тан Цзиньсянь:
— Ковш Семи Звезд вращается, Тяньган разрушает все бедствия. Семь первоначал делят нефритовый ковш...
Стоило произнести заклинание, как ожерелье-подвеска на шее женщины засияло белым светом.
На бусинах одна за другой проступили загадочные рунические знаки.
Взгляд Тан Цзиньсянь постепенно прояснился.
Однако на середине мантры Цзян Му осекся, почесал затылок и подумал:
— Подождите-ка, а как там звучали последние две строчки?
Пропало!
Не может вспомнить.
Видя, что взгляд женщины снова начинает тускнеть, Цзян Му решился:
— Да к черту все! Будь что будет, наплету наугад. Раз уж половина правильная, наAдо полагать, этого хватит.
Сделав грозный вид, Цзян Му продолжил:
— Ми-ли-ма-ля, мака-бака, апчхи-апчхи... Разрушься!
Он дунул на кирпич с печатью.
Затем изо всех сил замахнулся и треснул кирпичом прямо по гладкому лбу Тан Цзиньсянь.
Плюх —
Женщина плашмя рухнула на землю.
Лоб был разбит, из ранки сочилась кровь.
В то же время духовный предмет на шее женщины исчез.
— Должно быть, получилось.
Глядя на лежащую без сознания женщину, Цзян Му чувствовал некоторую неуверенность.
Грохот —
Камни сверху с грохотом обрушились, проломив огромную дыру.
Несколько фигур одна за другой спрыгнули вниз.
— Госпожа управляющая!
Две старшие женщины-стражницы из Правления стражи, шедшие впереди, с испуганным криком бросились к упавшей на землю Тан Цзиньсянь.
Увидев это, Цзян Му украдкой швырнул кирпич прочь.
Указывая на потайную дверь, он закричал:
— Скорее! Убийца ранил госпожу управляющую и побежал туда! Преследуйте его!
Мужчина средних лет, судя по виду возглавлявший отряд, сперва посмотрел на Тан Цзиньсянь — убедившись, что та лишь потеряла сознание, он с облегчением выдохнул, а затем бросил взгляд на форменное одеяние Цзян Му и отдал приказ остальным стражникам:
— За ним!
Стражники немедленно бросились в потайную дверь.
Окинув взглядом остальных мертвецов на полу, чиновник вновь перевел глаза на раненную Тан Цзиньсянь и холодно спросил Цзян Му:
— Что здесь в конце концов произошло?
Это ты у меня спрашиваешь?
Откуда мне знать, черт побери?
То ли снятие уз отняло слишком много сил, то ли сказались побочные эффекты перемещения в другой мир, но Цзян Му почувствовал, как в голове страшно зашумело.
И после этого он с чистой совестью рухнул на пол со звуком «плюх», тоже потеряв сознание.
Чиновник средних лет: «?»
***
Спустя три дня.
Лениво клубящиеся облака плыли по лазурному небу.
Их края под лучами солнца казались полупрозрачными.
Словно мягкий шелковый передник красавицы, сползший до самой талии и застенчиво обнажающий сияющий диск солнца на заднем плане.
Цзян Му покачивался на старом бамбуковом кресле, рассеянно уставившись на птичье гнездо в ветвях софоры за двором.
Рядом с креслом лениво дрежал большой белоснежный гусь.
Пролежав три дня, он наконец-то смог встать на ноги.
Хотя тело по-прежнему ужасно слабо, но парой шагов пройти уже удается.
За эти три дня он подробно разобрался с тем, кем был прежний владелец этого тела.
Парня звали Му Цзян.
С детства он страдал умственной отсталостью, родители рано умерли, и о нем всецело заботился старший брат.
Брат раньше служил рядовым ловцом в Уездном яме уезда Тунсинь города Яньчэн в Великой Цянь. Одиннадцать лет назад он погиб, спасая коллегу.
Тот коллега оказался благородным человеком и забрал юного Му Цзяна к себе домой, чтобы вырастить.
Именно в этом месте сейчас и находился Цзян Му.
Позже тот коллега дослужился до главы ловцов уездного яма и попутно пристроил Му Цзяна в младшую стражу, записав простым служащим — считай, обеспечил куском хлеба.
— Выходит, у меня второе попадание в другой мир.
Бормотал про себя Цзян Му. — Тот дурачок по имени Му Цзян умер от тяжелых ран, а я занял его тело и попал в новый мир. Только... почему его тело точь-в-точь как мое собственное?
Цзян Му опустил взгляд на свою фигуру, а затем посмотрел на правую руку.
На правом запястье отчетливо виднелось родимое пятно в форме медной монеты.
Он помнил, что на его прежнем теле было точно такое же.
Как могло быть такое совпадение?
К тому же их имена были зеркальным отражением друг друга.
Где-то в глубине сознания теплилась важная нить, но она была скрыта густым туманом, и разглядеть ее не удавалось.
— И еще, какая же катастрофа постигла Мир Сюаньмин, где я жил в прошлой жизни?
— Почему магическое сокровище оттуда оказалось в этом мире?
— Как звали мою жену? Кажется, у меня еще была старшая соратница по секте?
— К тому же, не встречал ли я тебя раньше?
Цзян Му резко схватил засыпающего гуся и поднес к самому лицу, пристально вглядываясь:
— Чувствую какое-то жуткое знакомство, неужто раньше я любил жареного гуся?
Разбуженный белый гусь замахал крыльями со звуком «хлоп-хлоп», испуганно гогоча и пытаясь вырваться.
— Хлоп-хлоп!
Цзян Му отвесил ему пару оплеух, и гусь мгновенно затих.
Цзян Му попытался вспомнить что-нибудь еще.
В голове снова запульсировала острая боль.
Он изо всех сил шлепнул себя по лбу, немного унимая боль, швырнул гуся в сторону и пробормотал:
— Ладно, будь что будет, раз уж занесло сюда. Сейчас больше всего стоит опасаться той бабёнки. И еще того убийцы, который жаждет мне отомстить.
Узнав о положении Тан Цзиньсянь, он все переживал, что женщина придет сводить счёты.
В конце концов, кому понравится такое позорное воспоминание — тут любой со стыда сгорит.
Но странно: прошло уже целых три дня, а она так и не появилась.
Лишь Правление стражи присылало людей для дежурного допроса, да и то передали лишь, что госпожа управляющая пришла в себя и чувствует себя нормально.
— Быть может, придя в себя, она не помнит тот эпизод?
Цзян Му оставалось лишь строить такие догадки.
Если это действительно так, то удалось избежать уймы хлопот.
Что же до того парня в черном, вряд ли он в ближайшее время осмелится сунуться.
Остается уповать на то, что Правление стражи схватит его как можно скорее.
Пока он мысленно радовался, гусь заголосил: «Га-га-га!» Цзян Му поднял голову и увидел карету, остановившуюся прямо у ворот его дворика.
Тонкая белоснежная рука отдернула занавеску, и наружу выглянула половина холодного и прекрасного лица.
Кто же это был, если не Тан Цзиньсянь?
Цзян Му приоткрыл рот:
— Тц, рано я обрадовался.
Служанка, правившая лошадьми, опустила подножку и почтительно отошла в сторону.
Облаченная в расшитое золотыми пионами платье цвета вишневого цвещения с фиолетовым отливом, Тан Цзиньсянь согнулась, выходя из кареты, одной рукой придерживаясь за косяк двери. Сначала она подняла взгляд на ворота двора, а затем из-под подола показались крошечные абрикосовые туфельки на изящных ножках; ступив на подножку, она уверенно спустилась на землю.
При выходе из повозки линия ее бедер, стянутая тканью платья, натянулась округлой и сочной дугой полной луны.
Словно плодородная земля.
Готовая к пахоте.
— Эх, с моим-то характером, раз уж проживаю вторую жизнь, не должен ли я быть хмурым и бесстрастным мизантропом? Почему же я чувствую себя таким легкомысленным и меня тянет на эту бабу? Грех на душу беру.
Цзян Му отвел взгляд и накрыл лицо веером:
— Надеюсь, эта бабенка пожаловала не рубить головы.

Комментарии

Загрузка...