То, что предстало перед глазами, оказалось вовсе не лестничной площадкой четвёртого этажа, а пятым этажом, где повсюду был разлит густой, с резким запахом трупный жир.
Лу Чуань с удивлением на лице оглянулся назад: лестница, ведущая на пятый этаж, исчезла, а вместо неё появилась лестница, ведущая вниз.
Только что ведь поднимались с пятого этажа, почему же мы всё ещё здесь?
Сяо Гуагуа, которая шла рядом, куда-то исчезла, оставив его одного. Не веря в происходящее, Лу Чуань снова попятился по лестнице вниз и на лестничном пролёте увидел Сяо Гуагуа: она стояла у входа на лестницу четвёртого этажа и с растерянным выражением лица смотрела на него, её губы беззвучно шевелились, словно она что-то говорила, но звука не было слышно.
Ускорив шаг, Лу Чуань бросился к Сяо Гуагуа.
В тот момент, когда он приблизился к Сяо Гуагуа, картина перед глазами вновь резко изменилась.
Сяо Гуагуа пропала, а перед глазами по-прежнему возвышался пятый этаж.
Заперт на пятом этаже.
К этому моменту Лу Чуань уже понял, что здесь кто-то проказничает. Он поднял телефон и посветил по обеим сторонам коридора — ничего не было.
Убедившись в этом, он повернулся к лестничному пролёту пятого этажа и навел камеру смартфона — на экране телефона проявилась железная решётка.
И правда, здесь кто-то есть!
Железная решётка раздвигалась в обе стороны, по своей конструкции напоминая те автоматические раздвижные ворота, которые можно встретить у входов в некоторые государственные учреждения в более поздние времена. Разница была лишь в том, что эта решётка упиралась самым верхом в потолок лестничной площадки, а на ней самой имелась задвижка, на которой висел железный замок.
Подобные железные решётки доводилось видеть на лестничных пролётах и других этажей, только там они всегда оставались открытыми, будучи придвинутыми к стенам по обеим сторонам прохода, и лишь на пятом этаже в тот момент её почему-то не было видно.
Немного подумав, Лу Чуань сразу сообразил: на самом деле железная решётка здесь тоже была, просто её полностью расплавило во время того страшного пожара.
Теперь же она внезапно возникла на экране телефона потому, что какое-то свирепое злобное привидение воспользовалось тем временем, пока он читал дневник, заново материализовало железную решётку, а затем заперло её, заперев его здесь.
Чтобы отсюда выбраться, необходимо было открыть замок на железной решётке, видимой на экране телефона. Этот висячий замок выглядел чрезвычайно прочным, размером с ладонь, и взломать его казалось маловероятным.
Вооружившись камерой телефона, Лу Чуань осмотрелся по сторонам и вдруг заметил, как в вязкой жидкости на седьмой ступеньке за железной решёткой что-то слабо мерцает.
Нахмурившись, он прижал камеру телефона вплотную к железной решётке, направил в нужное место фонарик и впился взглядом в экран смартфона, но разглядеть подробности по-прежнему не удавалось.
У любой камеры есть функция настройки фокуса, интересно, есть ли она здесь.
Преисполненный надежды попробовать, Лу Чуань зажал фонарик в зубах и заскользил двумя пальцами по экрану телефона, разводя их в стороны — и еле мерцающий на экране предмет сразу заметно приблизился.
Действительно, можно приближать!
Убедившись в этом, Лу Чуань продолжил растягивать картинку пальцами на экране телефона, пока наконец не разглядел то, что лежало на ступенях.
Это ключ...
Хотя он не знал, был ли ключ на экране телефона тем самым, что открывал замок на решётке, в любом случае стоило попытаться — только открыв решётку, можно было покинуть пятый этаж.
Приняв решение, Лу Чуань на глаз прикинул реальное расстояние: от железной решётки на лестничной площадке до первой ступеньки было по меньшей мере больше двух метров, рукой не дотянешься, нужен был инструмент.
Обернувшись и окинув коридор камерой телефона, Лу Чуань с мобильником в руке свернул в одно из общежитских помещений неподалёку от лестницы и, протянув руку, оторвал кусок искорёженной и согнутой стальной трубы от железной двухъярусной кровати. Длина трубы составляла как раз около двух метров.
Подойдя к делу с практической стороны, он выровнял трубу ногой до относительной прямоты, а затем прижал кончик стопой, согнув его в небольшой крюк. Выйдя из комнаты, он вернулся к железной решётке.
Теперь, чтобы подцепить ключ стальной трубкой, одну руку необходимо было освободить.
Зажав фонарик в зубах, Лу Чуань схватил один конец стальной трубы рукой, просунул другой в щель между прутьями решётки, а во вторую руку взял поддельный телефон. Опустившись на корточки и повернувшись боком, он изо всех сил потянулся за ключом.
Однако сколько он ни тянулся, до цели вечно не хватало самой малости. Рука, державшая трубу, уже сместилась к самому краю: если выпустить её ещё хоть ненамного, собственного веса трубы уже не получится удержать в приподнятом состоянии.
Похоже, в будущем надо будет тренировать силу рук, в критический момент это может спасти жизнь.
Лу Чуань немного перевёл дух и бросил взгляд на другую руку, которая всё ещё держала поддельный телефон.
Придётся рискнуть.
Оставаясь в полубоковом положении, он бегло просканировал камерой коридор и, убедившись в безопасности, отложил телефон. Вторую руку он тоже просунул в щель решётки, ухватившись за конец трубы обеими руками, и изо всех сил попытался подцепить ключ. Отверстие на конце ключа было небольшим, а загнутый крюк из трубы — не из мелких, поэтому задача оказалась чрезвычайно сложной.
В этот момент на липком полу в восточном конце коридора появились два следа ног. Следы бесшумно двинулись по направлению к железной решётке посреди прохода.
Тридцать метров...
Двадцать пять метров...
Подцепил!
Приложив невероятные усилия, Лу Чуань наконец зацепил ключ самым кончиком загнутого крюка. Правда, держался он лишь на самом краешке: стоило малейшему движению произойти, как ключ сорвался бы. Если бы он отскочил дальше или провалился в зазор между лестничными пролётами, выбраться отсюда уже не удалось бы вовек, поэтому молодой человек проявил предельную осторожность.
Тише, спокойно, помоги Будда, помоги Господь, помоги богиня Гуаньинь.
Стараясь изо всех сил держать руку неподвижной, Лу Чуань по чуть-чуть подтягивал стальную трубу обратно, безостановочно бормоча молитвы про себя.
Следы, шедшие с восточного конца коридора, продолжали неумолимо приближаться.
Пятнадцать метров...
Десять метров...
Пять метров...
Лу Чуань уже втянул половину трубы, рука ныла от напряжения, а ключ находился примерно в метре от него, но следы к этому моменту разделяло с прильнувшим к решётке парнем всего три метра.
Иди сюда!
В этот самый момент Лу Чуань, невнятно выкрикнув что-то сквозь зубы, собрал всю волю в кулак: одной рукой он схватил трубу посередине и резко рывком оттянул её назад, а второй рукой тут же подхватил соскользнувший с крюка и летевший навстречу ключ, ловко поймав его.
Быстро выдернув руки обратно, он схватил валявшийся у ног телефон, вскинул его и навёл на восточный конец коридора.
Фигура на экране находилась всего в метре от него, практически вплотную — вся обугленная, блестящая и сальная, она протягивала к нему обе руки.
Щёлк!
Раздался звук затвора камеры, и Лу Чуань нажал кнопку съёмки. Одновременно с этим жуткая фигура на экране стремительно метнулась в сторону, и по лестничному проходу раскатился жалобный крик.
Глядя на экран, Лу Чуань увидел запечатлённую там обугленную фигуру почти целиком — в кадр не попали лишь самая малость, голова и шея.
Еще чуть-чуть, сними я его целиком — и опасность была бы устранена, но поймать в кадр всё тело оказалось слишком сложно.
Лоб Лу Чуаня покрылся холодным потом, от воспоминания о только что увиденном сердце едва не выпрыгивало из груди. Если бы он не проявил такую решительность и стал действовать медленно, последствия оказались бы просто невообразимыми.
Быстро вернув телефон в режим съёмки, он одной рукой обшарил камерой и восточный, и западный концы коридора — той фигуры уже и след простыл.
Немного уняв внутреннее волнение, Лу Чуань прицелился липким ключом в замочную скважину, вставил его и повернул.
С тихим щелчком замок отскочил.
Сняв висячий замок, он с силой распахнул железную решётку и быстро зашагал вниз по лестнице на четвёртый этаж.
Оказавшись на четвёртом этаже, он сразу увидел у лестничного прохода Сяо Гуагуа.
Брат, ты всё это время стоял на одном месте, я звала тебя так долго, а ты не отвечал. — Сяо Гуагуа посмотрела на него полным тревоги взглядом и крепко вцепилась в полу одежды Лу Чуаня.
Лу Чуань погладил Сяо Гуагуа по голове, оглянулся назад и по лестнице спустился вниз, к выходу из здания. Взглянув на сияющую в небе чистую луну, он тяжело и облегчённо выдохнул.
Немного переведя дух, Лу Чуань направился к учебному корпусу. Железная решётка у входа на лестницу была взломана, оставляя проём — его сделали вручную, как раз чтобы мог пролезть один человек.
Войдя в учебный корпус, он начал поиски с первого этажа и, добравшись до четвёртого, наконец увидел табличку с надписью «Отделение сестринского дела», покрытую толстым слоем пыли в свете фонарика.
Дверь в аудиторию была плотно закрыта, он толкнул её изо всех сил — она оказалась заперта.
Это место уже заброшено, больше не пригодится.
Лу Чуань на секунду задумался и уже собирался применить грубую силу, как Сяо Гуагуа беспрепятственно прошла сквозь дверь насквозь. После этого ручка на двери завращалась, и с щелчком дверь отворилась.
Отличная работа!
Лу Чуань без малейших усилий решил проблему с открытием двери, потрепал Сяо Гуагуа по голове и похвалил её.
Парты и стулья в аудитории стояли на прежних местах, на большинстве парт до сих пор лежали учебники. Похоже, после того происшествия всё имущество класса оставили в неприкосновенности, к нему никто не прикасался — наверное, из страха навлечь на себя какие-нибудь неприятности, ведь все студенты этой аудитории уже погибли.
Лу Чуань методично осмотрел парты одну за другой. В некоторых ящиках лежали покрытые плесенью снеки — девочки от природы любят перекусить, а в ящике одной из парт и вовсе нашлась пачка презервативов. Хотя ему совсем не хотелось признавать, что дисциплина и нравы в профтехучилищах куда хуже, чем в нормальных университетах, судя по тому, что предстало перед глазами, дело обстояло именно так.
Перерыв всё вверх дном, он добрался до парты в третьем ряду, вытащил наружу все учебники из школьного лотка и принялся их листать. Среди них обнаружилась маленькая тетрадка, на обложке которой было выведено: Клинок точит холод зимний, аромат дарит слива весной.
Открыв тетрадь, на первой странице он увидел имя: Чэнь Синьсинь. Судя по всему, это был личный дневник.
То, что нужно!
Не откладывая дело в долгий ящик в поисках красной заколки, Лу Чуань раскрыл дневник.
19 сентября, ясно
Сегодня я так счастлива, классная руководительница помогла мне оформить стипендию. Теперь получится облегчить бремя семьи, я обязательно буду усердно учиться и ни в коем случае не подведу добрых намерений классной руководительницы, она прекрасный человек.
Похоже, он не ошибся: Чэнь Синьсинь действительно была примерной ученицей. И пусть профтехучилище оставляло желать лучшего, двадцать лет назад здесь всё-таки ещё учили уму-разуму. К тому же среди середняков всегда найдется кто-то толковый: хотя общий уровень учеников училища мог быть средним, среди отстающих всегда находились те, кому не хватало врождённых талантов, но кто был готов упорно трудиться.
Полистав страницы дальше, он узнал, что Чэнь Синьсинь также исполняла обязанности старосты группы и учебного старосты отделения сестринского дела. К тому же девочка обладала добрым сердцем и многим помогала. Судя по записям в дневнике, классная руководительница тоже была неплохим человеком и очень заботилась об этой хорошей девушке.
Но вот 22 ноября случилась беда!
22 ноября, пасмурно
Я не крала, я правда не брала заколку Цинь Юйчжу! Признаю, мне очень нравится та её заколка, но моя куплена на собственные деньги, я даже специально спрашивала у Цинь Юйчжу, где она её приобрела... Больше я её не надену, пусть она сгниет в лотке парты. Проклятая заколка, Чэнь Синьсинь, почему ты такая тщеславная? Не купила бы — и ничего бы не случилось, какая же я дура.
Бумага на этой странице дневника была местами покрыта следами от воды — должно быть, делая эту запись, Чэнь Синьсинь плакала.
Раньше Лу Чуань думал, что это Цинь Юйчжу подбросила красную заколку Чэнь Синьсинь, чтобы подставить её, но теперь всё выглядело иначе. Красная заколка Цинь Юйчжу, возможно, и вправду потерялась, а Чэнь Синьсинь как раз купила точно такую же из симпатии к ней и носила её, из-за чего и произогло такое трагическое совпадение.
Придя в себя, он продолжил листать.
3 декабря, ясно
Из-за красной заколки школа хочет лишить меня стипендии, а без неё платить за учебу придется семье. Я ходила умолять Цинь Юйчжу заступиться за меня, но она отказалась. Классная руководительница велела мне не переживать, пообещав самой поговорить с Цинь Юйчжу и прояснить ситуацию, а заодно наказала сосредоточиться на учебе.
Таким образом, эта запись полностью подтверждала дневник Цинь Юйчжу: классная действительно обратилась к Цинь Юйчжу с просьбой подтвердить невиновность Чэнь Синьсинь, но та из-за этого инцидента затаила смертную обиду и на Чэнь Синьсинь, и на классную руководительницу.
Пролистав еще несколько страниц, он добрался до 15 декабря.

Комментарии

Загрузка...