Находясь под защитой гигантской полупрозрачной змеи лазурного цвета, Чэнь Циншань искренним тоном пытался убедить четырех святых монахов секты Бесформенности отступить.
Находясь под защитой гигантской полупрозрачной змеи лазурного цвета, Чэнь Циншань искренним тоном пытался убедить четырех святых монахов секты Бесформенности отступить.
Дело было не в том, что он струсил... Ладно, на самом деле он откровенно боялся.
Дело было не в том, что он струсил... Ладно, на самом деле он откровенно боялся.
Он слишком хорошо знал истинную подноготную этих старых лысых ослов. На первый взгляд их сила не казалась сокрушительной: за исключением чань-мастера Цзюэкуна, остальные трое находились лишь в Восьмом Царстве и немногим превосходили ту же До Аи.
Он слишком хорошо знал истинную подноготную этих старых лысых ослов. На первый взгляд их сила не казалась сокрушительной: за исключением чань-мастера Цзюэкуна, остальные трое находились лишь в Восьмом Царстве и немногим превосходили ту же До Аи.
Но если загнать их в угол, последствия окажутся воистину катастрофическими.
Но если загнать их в угол, последствия окажутся воистину катастрофическими.
— Четыре святых монаха, отступите прямо сейчас! — громко провозгласил Чэнь Циншань.
— Четыре святых монаха, отступите прямо сейчас! — громко провозгласил Чэнь Циншань.
— И молодой господин сделает вид, что сегодняшнего недоразумения никогда не было!
— И молодой господин сделает вид, что сегодняшнего недоразумения никогда не было!
Он выдержал короткую паузу, стараясь придать голосу уверенности.
Он выдержал короткую паузу, стараясь придать голосу уверенности.
— Что до Странника с Нефритовой горы, я готов оказать услугу чань-мастеру Цзюэкуну и сохранить Ин Тяньхуну жизнь.
— Что до Странника с Нефритовой горы, я готов оказать услугу чань-мастеру Цзюэкуну и сохранить Ин Тяньхуну жизнь.
Условия примирения, предложенные Чэнь Циншанем, были неслыханно щедрыми. Он не только обещал отказаться от преследования, но и соглашался пощадить лидера праведников. Степень его искренности переходила все границы.
Условия примирения, предложенные Чэнь Циншанем, были неслыханно щедрыми. Он не только обещал отказаться от преследования, но и соглашался пощадить лидера праведников. Степень его искренности переходила все границы.
Тем временем под палящим солнцем буддийская формация четырех святых монахов уже начала рассеиваться.
Тем временем под палящим солнцем буддийская формация четырех святых монахов уже начала рассеиваться.
Шестнадцать демонических стражей Темной Луны ударили одновременно. Чань-мастера Цзюэчэнь и Цзюэсин, практиковавшие обет молчания, были вынуждены развернуться. Взмахнув багровыми оловянными посохами, они заблокировали смертоносный натиск гвардейцев.
Шестнадцать демонических стражей Темной Луны ударили одновременно. Чань-мастера Цзюэчэнь и Цзюэсин, практиковавшие обет молчания, были вынуждены развернуться. Взмахнув багровыми оловянными посохами, они заблокировали смертоносный натиск гвардейцев.
Среди обломков кирпичей и разрушенных стен Чэнь Циншань и До Аи стояли плечом к плечу, лицом к лицу с чань-мастером Цзюэкуном и чернолицым монахом Цзюэчжэнем.
Среди обломков кирпичей и разрушенных стен Чэнь Циншань и До Аи стояли плечом к плечу, лицом к лицу с чань-мастером Цзюэкуном и чернолицым монахом Цзюэчжэнем.
Цзюэчжэнь, от которого исходила густая аура убийства, кипел от ярости и потрясения. Но, понимая, что едва не сорвал весь план, он не смел проронить ни слова и лишь перевел угрюмый взгляд на своего старшего брата Цзюэкуна, ожидая его решения.
Цзюэчжэнь, от которого исходила густая аура убийства, кипел от ярости и потрясения. Но, понимая, что едва не сорвал весь план, он не смел проронить ни слова и лишь перевел угрюмый взгляд на своего старшего брата Цзюэкуна, ожидая его решения.
В это мгновение все взоры скрестились на фигуре старого чань-мастера.
В это мгновение все взоры скрестились на фигуре старого чань-мастера.
Старец с белоснежной бородой сложил ладони вместе, тяжело вздохнул и мягко улыбнулся.
Старец с белоснежной бородой сложил ладони вместе, тяжело вздохнул и мягко улыбнулся.
— У молодого господина Чэня воистину острый язык. Парой фраз вы сумели поколебать сердце Будды моего младшего брата... Воистину, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
— У молодого господина Чэня воистину острый язык. Парой фраз вы сумели поколебать сердце Будды моего младшего брата... Воистину, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
В его голосе звучало искреннее сострадание.
В его голосе звучало искреннее сострадание.
— Ваше красноречие вызывает глубокое восхищение.
— Ваше красноречие вызывает глубокое восхищение.
Старый монах произнес эти слова с милосердной улыбкой, но у Чэнь Циншаня от такой похвалы по спине потек ледяной пот. Лицо юноши слегка побледнело. Вместо гордости он почувствовал, как внутри все сжалось от дурного предчувствия, и он поспешно повысил ставки.
Старый монах произнес эти слова с милосердной улыбкой, но у Чэнь Циншаня от такой похвалы по спине потек ледяной пот. Лицо юноши слегка побледнело. Вместо гордости он почувствовал, как внутри все сжалось от дурного предчувствия, и он поспешно повысил ставки.
— ...Молодой господин также готов преподнести четырем святым монахам буддийский священный меч «Семь Убийств, Обрывающих Карму»! Это реликвия вашей веры! В прошлом чань-мастер Кунцзан использовал его, чтобы разить демонов!
— ...Молодой господин также готов преподнести четырем святым монахам буддийский священный меч «Семь Убийств, Обрывающих Карму»! Это реликвия вашей веры! В прошлом чань-мастер Кунцзан использовал его, чтобы разить демонов!
Чэнь Циншань без малейших колебаний поднял клинок, висевший у него на поясе. Он отчаянно пытался сыграть на жадности святых монахов, предлагая им легендарное оружие, когда-то принадлежавшее буддийскому пути.
Чэнь Циншань без малейших колебаний поднял клинок, висевший у него на поясе. Он отчаянно пытался сыграть на жадности святых монахов, предлагая им легендарное оружие, когда-то принадлежавшее буддийскому пути.
В такие моменты совершенно не страшно, когда враг тебя ненавидит. Страшно, когда враг начинает тебя хвалить!
В такие моменты совершенно не страшно, когда враг тебя ненавидит. Страшно, когда враг начинает тебя хвалить!
Однако чань-мастер Цзюэкун, парящий в пустоте с посохом в одной руке, лишь снисходительно улыбнулся. Встретившись взглядом с Чэнь Циншанем, он тихо произнес:
Однако чань-мастер Цзюэкун, парящий в пустоте с посохом в одной руке, лишь снисходительно улыбнулся. Встретившись взглядом с Чэнь Циншанем, он тихо произнес:
— Кажется, молодой господин Чэнь уже знает, что именно собирается сделать этот старый монах...
— Кажется, молодой господин Чэнь уже знает, что именно собирается сделать этот старый монах...
Лицо Чэнь Циншаня приобрело зеленоватый оттенок.
Лицо Чэнь Циншаня приобрело зеленоватый оттенок.
«Еще бы мне не знать! В игре ты убивал меня этим приемом раз пять подряд!»
«Еще бы мне не знать! В игре ты убивал меня этим приемом раз пять подряд!»
В воздухе золотое сияние вокруг старого монаха внезапно померкло. Свет втянулся внутрь, и теперь перед ними парил обыкновенный, ничем не примечательный старик, лишенный какого-либо божественного ореола.
В воздухе золотое сияние вокруг старого монаха внезапно померкло. Свет втянулся внутрь, и теперь перед ними парил обыкновенный, ничем не примечательный старик, лишенный какого-либо божественного ореола.
Вдалеке, на крышах уцелевших зданий, уже отчетливо виднелись силуэты демонических стражей Темной Луны. Расстояние стремительно сокращалось.
Вдалеке, на крышах уцелевших зданий, уже отчетливо виднелись силуэты демонических стражей Темной Луны. Расстояние стремительно сокращалось.
Впереди всех мчался человек с причудливым оружием, напоминающим лопату в форме полумесяца. Это был владыка Знамени Небесного Урона — Убудалу. Оказавшись достаточно близко, он с первого взгляда узнал прославленных святых монахов.
Впереди всех мчался человек с причудливым оружием, напоминающим лопату в форме полумесяца. Это был владыка Знамени Небесного Урона — Убудалу. Оказавшись достаточно близко, он с первого взгляда узнал прославленных святых монахов.
Мрачный рев Убудалу громовым раскатом прокатился над городом:
Мрачный рев Убудалу громовым раскатом прокатился над городом:
— Не смейте трогать молодого господина!
— Не смейте трогать молодого господина!
Еще дальше, словно черная саранча, по улицам и крышам стекались бесчисленные отряды демонических стражей и элитных воинов Знамени Небесного Урона. Если посмотреть с небес, улица, где находился Чэнь Циншань, вот-вот должна была утонуть в людском море.
Еще дальше, словно черная саранча, по улицам и крышам стекались бесчисленные отряды демонических стражей и элитных воинов Знамени Небесного Урона. Если посмотреть с небес, улица, где находился Чэнь Циншань, вот-вот должна была утонуть в людском море.
Находясь внутри полупрозрачной змеи, Чэнь Циншань рефлекторно отступил за спину До Аи, стиснув зубы.
Находясь внутри полупрозрачной змеи, Чэнь Циншань рефлекторно отступил за спину До Аи, стиснув зубы.
— До Аи! — крикнул он.
— До Аи! — крикнул он.
Он отчаянно надеялся, что девушка сможет заблокировать секретную технику старого монаха.
Он отчаянно надеялся, что девушка сможет заблокировать секретную технику старого монаха.
Но стоило Чэнь Циншаню сделать хоть шаг, как над разрушенной улицей вспыхнул ослепительный, невообразимо яркий свет Будды.
Но стоило Чэнь Циншаню сделать хоть шаг, как над разрушенной улицей вспыхнул ослепительный, невообразимо яркий свет Будды.
Это сияние ударило по глазам с яростью палящего солнца, в одно мгновение выжигая все краски мира.
Это сияние ударило по глазам с яростью палящего солнца, в одно мгновение выжигая все краски мира.
Перед глазами Чэнь Циншаня осталась лишь слепящая белизна. Он ослеп. Более того, его тело вдруг стало невероятно тяжелым, словно кости налили свинцом.
Перед глазами Чэнь Циншаня осталась лишь слепящая белизна. Он ослеп. Более того, его тело вдруг стало невероятно тяжелым, словно кости налили свинцом.
Секретная техника секты Бесформенности — Первое явление света Будды!
Секретная техника секты Бесформенности — Первое явление света Будды!
«Этот старый лысый осел совсем спятил!»
«Этот старый лысый осел совсем спятил!»
Применение этого навыка выжигало жизненную энергию самого заклинателя. Старому монаху потребуется минимум полгода мучительного восстановления. Это была техника последнего шанса, отчаянный козырь для битвы насмерть, а он потратил её на поимку никчемного «мешка с соломой»... Разве оно того стоило?!
Применение этого навыка выжигало жизненную энергию самого заклинателя. Старому монаху потребуется минимум полгода мучительного восстановления. Это была техника последнего шанса, отчаянный козырь для битвы насмерть, а он потратил её на поимку никчемного «мешка с соломой»... Разве оно того стоило?!
Чэнь Циншань застыл на месте, не в силах пошевелить даже пальцем. В его угасающем сознании ослепительный свет поглотил всё сущее, заморозив само время.
Чэнь Циншань застыл на месте, не в силах пошевелить даже пальцем. В его угасающем сознании ослепительный свет поглотил всё сущее, заморозив само время.
Звуки шагов демонических стражей исчезли. Громовой рев Убудалу растворился в пустоте.
Звуки шагов демонических стражей исчезли. Громовой рев Убудалу растворился в пустоте.
Оцепеневший юноша вдруг почувствовал, как на его плечо опустилась широкая, грубая рука. Хватка была стальной.
Оцепеневший юноша вдруг почувствовал, как на его плечо опустилась широкая, грубая рука. Хватка была стальной.
В следующую секунду его ноги оторвались от земли. Неподвластное ему тело взмыло в воздух и на огромной скорости понеслось вдаль.
В следующую секунду его ноги оторвались от земли. Неподвластное ему тело взмыло в воздух и на огромной скорости понеслось вдаль.
Когда мерцание света Будды наконец угасло, к Чэнь Циншаню вернулось зрение. Он обнаружил, что его несет за шкирку мрачный монах-отступник Цзюэчжэнь, и они стремительно летят над крышами Города Белых Песков.
Когда мерцание света Будды наконец угасло, к Чэнь Циншаню вернулось зрение. Он обнаружил, что его несет за шкирку мрачный монах-отступник Цзюэчжэнь, и они стремительно летят над крышами Города Белых Песков.
Далеко позади, не отставая ни на шаг, гнался владыка Убудалу, яростно перепрыгивая с одного здания на другое. Со всех сторон, словно муравьи, продолжали прибывать демонические стражи, пытаясь живой стеной преградить путь похитителям.
Далеко позади, не отставая ни на шаг, гнался владыка Убудалу, яростно перепрыгивая с одного здания на другое. Со всех сторон, словно муравьи, продолжали прибывать демонические стражи, пытаясь живой стеной преградить путь похитителям.
Возле самого уха Чэнь Циншаня раздался леденящий душу смешок Цзюэчжэня:
Возле самого уха Чэнь Циншаня раздался леденящий душу смешок Цзюэчжэня:
— Маленький демонический выродок...
— Маленький демонический выродок...
Этот полный неприкрытой ненависти шепот прозвучал словно голос демона из преисподней. Волосы на затылке Чэнь Циншаня встали дыбом, а желудок скрутило от липкого страха. Он заставил себя выровнять дыхание, но предпочел промолчать, не издав ни звука.
Этот полный неприкрытой ненависти шепот прозвучал словно голос демона из преисподней. Волосы на затылке Чэнь Циншаня встали дыбом, а желудок скрутило от липкого страха. Он заставил себя выровнять дыхание, но предпочел промолчать, не издав ни звука.
Кольцо окружения вокруг Города Белых Песков захлопывалось. Стражи Темной Луны и элитные воины Знамени Небесного Урона перекрывали все возможные пути отхода, отрезая дорогу к спасению.
Кольцо окружения вокруг Города Белых Песков захлопывалось. Стражи Темной Луны и элитные воины Знамени Небесного Урона перекрывали все возможные пути отхода, отрезая дорогу к спасению.
Убудалу дышал им в затылок, а где-то неподалеку уже нагоняла и До Аи. Свет Будды лишь ненадолго задержал их, не нанеся необратимого урона.
Убудалу дышал им в затылок, а где-то неподалеку уже нагоняла и До Аи. Свет Будды лишь ненадолго задержал их, не нанеся необратимого урона.
Если эти два мастера настигнут беглецов и свяжут их боем, то под бесконечным натиском демонической армии даже четырех святых монахов ждет неминуемая гибель. Им ни за что не выбраться из города.
Если эти два мастера настигнут беглецов и свяжут их боем, то под бесконечным натиском демонической армии даже четырех святых монахов ждет неминуемая гибель. Им ни за что не выбраться из города.
К тому же, у Чэнь Циншаня был припрятан Кинжал, пожирающий сердце. В критический момент он мог нанести неожиданный удар лысому ослу прямо в бок, мгновенно переломив ход сражения.
К тому же, у Чэнь Циншаня был припрятан Кинжал, пожирающий сердце. В критический момент он мог нанести неожиданный удар лысому ослу прямо в бок, мгновенно переломив ход сражения.
«Дождусь идеального момента и так всажу клинок этому ублюдку, что он на небеса от счастья улетит!» — мрачно пообещал себе Чэнь Циншань, лихорадочно выискивая возможность для удара.
«Дождусь идеального момента и так всажу клинок этому ублюдку, что он на небеса от счастья улетит!» — мрачно пообещал себе Чэнь Циншань, лихорадочно выискивая возможность для удара.
Но в это самое мгновение впереди показалась широкая водная гладь.
Но в это самое мгновение впереди показалась широкая водная гладь.
В поле зрения возник тот самый причал, с которого он недавно провожал Мэн Цинцин.
В поле зрения возник тот самый причал, с которого он недавно провожал Мэн Цинцин.
Заметив реку, святые монахи, не сбавляя скорости, устремились прямо к воде. Было очевидно, что они намерены уйти вплавь.
Заметив реку, святые монахи, не сбавляя скорости, устремились прямо к воде. Было очевидно, что они намерены уйти вплавь.
Зрачки Чэнь Циншаня сузились. Вспышка озарения пронзила разум — он внезапно вспомнил, какого духовного зверя держал при себе чань-мастер Цзюэкун в оригинальном сюжете игры...
Зрачки Чэнь Циншаня сузились. Вспышка озарения пронзила разум — он внезапно вспомнил, какого духовного зверя держал при себе чань-мастер Цзюэкун в оригинальном сюжете игры...
Бум!
Бум!
Раздался оглушительный всплеск. Из речных глубин вырвалась колоссальная тень. Красно-зеленое чудовище, размерами не уступающее пришвартованному многоярусного кораблю, взмыло над водой.
Раздался оглушительный всплеск. Из речных глубин вырвалась колоссальная тень. Красно-зеленое чудовище, размерами не уступающее пришвартованному многоярусного кораблю, взмыло над водой.
Огромная, как пещера, пасть распахнулась в воздухе. Гигантская лягушка-бык проглотила четырех святых монахов вместе с Чэнь Циншанем и камнем рухнула обратно в пучину.
Огромная, как пещера, пасть распахнулась в воздухе. Гигантская лягушка-бык проглотила четырех святых монахов вместе с Чэнь Циншанем и камнем рухнула обратно в пучину.
Падение этой туши вызвало настоящее цунами, подняв в воздух столбы воды и пены.
Падение этой туши вызвало настоящее цунами, подняв в воздух столбы воды и пены.
Подоспевший Убудалу, не раздумывая ни секунды, бросился в реку следом.
Подоспевший Убудалу, не раздумывая ни секунды, бросился в реку следом.
Но в мутной, темной толще воды он успел разглядеть лишь стремительно удаляющийся силуэт исполинского земноводного. Одним мощным толчком задних лап монстр выстрелил вперед, словно торпеда, и мгновенно растворился во мраке речного русла.
Но в мутной, темной толще воды он успел разглядеть лишь стремительно удаляющийся силуэт исполинского земноводного. Одним мощным толчком задних лап монстр выстрелил вперед, словно торпеда, и мгновенно растворился во мраке речного русла.
Осознав, что в водной стихии ему зверя не догнать, Убудалу взмыл на поверхность и приземлился на топкий берег.
Осознав, что в водной стихии ему зверя не догнать, Убудалу взмыл на поверхность и приземлился на топкий берег.
— В погоню! Оцепить всё русло реки! — прорычал владыка Знамени Небесного Урона, срываясь с места и направляясь вверх по течению.
— В погоню! Оцепить всё русло реки! — прорычал владыка Знамени Небесного Урона, срываясь с места и направляясь вверх по течению.
— Они ушли на север!
— Они ушли на север!
В воде сопротивление течения слишком сильно замедляло его. Но на суше он мог двигаться на пределе возможностей, и твари будет не так-то просто стряхнуть его с хвоста!
В воде сопротивление течения слишком сильно замедляло его. Но на суше он мог двигаться на пределе возможностей, и твари будет не так-то просто стряхнуть его с хвоста!
В тот же час из Города Белых Песков во все стороны неба устремились десятки крылатых духовных зверей, унося срочные донесения.
В тот же час из Города Белых Песков во все стороны неба устремились десятки крылатых духовных зверей, унося срочные донесения.
Молодой господин был похищен прямо в сердце владений культа... Одна эта новость была способна свести с ума всю демоническую фракцию Южных рубежей.
Молодой господин был похищен прямо в сердце владений культа... Одна эта новость была способна свести с ума всю демоническую фракцию Южных рубежей.
Если Владычица обрушит на них свой гнев, неизвестно, сколько голов слетит с плеч!
Если Владычица обрушит на них свой гнев, неизвестно, сколько голов слетит с плеч!
Вестники беды, словно предвестники неминуемой смерти, разлетались над горами и лесами, неся приказ о тотальной мобилизации каждому последователю Демонического культа Темной Луны.
Вестники беды, словно предвестники неминуемой смерти, разлетались над горами и лесами, неся приказ о тотальной мобилизации каждому последователю Демонического культа Темной Луны.

Комментарии

Загрузка...