В тихую, безмолвную ночь, у зеркальной глади пруда, в старинной усадьбе со всех сторон вспыхивали отсветки клинков и мерцание боевых искусств. Две группы людей ожесточенно рубились на территории поместья, и одну из сторон составляли люди в черных одеждах и зеленых масках.
Цель людей в черном казалась предельно ясной: все они нацелились на маленькую девочку лет четырех-пяти. Однако малышку защищали столь надежно, что нападавшие никак не могли до нее добраться.
— Матушка! — раздирающий деткий крик внезапно прорезал ночное небо.
— А Инь! — сражавшийся с врагами мужчина резко обернулся и, увидев упавшую на землю окровавленную женщину, мгновенно покраснел от гнева.
— Младшая сестрица! — отвлекся на мгновение другой мужчина неподалеку, и человек в черном тут же пронзил мечом его правое плечо.
— Сяньэр... — На животе у раненой женщины зияла страшная рваная рана, из которой непрерывно сочилась кровь. Одной рукой зажав живот, а другой прижимая к себе девочку четырех-пяти лет, она утешала ее: — Сяньэр, не бойся, матушка защитит тебя!
— Матушка! — плача, девочка вцепилась в рукав ее одежды. В ее глазах застыл ужас: она не понимала, почему в их доме, где всегда было так спокойно, вдруг объявилось столько жутких людей, сеющих смерть и разрушение. Она видела, как ее любимая кормилица и прислуживавшие ей служанки одна за другой падали в лужи крови, как родители и дядя тоже были с головы до ног залиты кровью. От страха ее тело крупно дрожало.
— А Инь, уходите с Сяньэр скорее! — Налившийся кровью мужчина отбросил ударом ладони ближайшего нападавшего и, приняв на грудь удар вражеского меча, отбросил всех людей в черном, окруживших женщину с ребенком. Он взревел во всю мочь: — Сегодня, даже если мне придется расстаться с собственной жизнью, я не позволю вам причинить Сяньэр хотя бы малейший вред!
— Юань-гэ! Третий брат! — со слезами на глазах женщина, которую назвали А Инь, посмотрела на мужа и брата, затем перевела взгляд на дочку. Наконец, решительно сжав зубы, она произвела: — Сяньэр, пойдем с мамой.
Женщина бросила еще один взгляд на двух мужчин, отчаянно продолжавших неравный бой, превозмогая боль от раны поднялась на ноги, подхватила девочку на руки и бросилась вглубь внутренних покоев. По пути ей еще несколько раз пришлось сойтись в схватке с врагами, отчего раны лишь сильнее открылись.
Прижавшись к материнской груди, девочка заглянула через ее плечо и увидела, как отца и дядю рубят мечами подбежавшие люди в черном. Заливаясь слезами, она закричала: — Хочу к папе! Хочу к третьему дядюшке!
Добралась до внутренних покоев, женщина внесла девочку в спальню, отперла потайную дверь и из тайника в стене извлекла нефритовый флакон. Достав оттуда пилюлю, она вложила ее в рот малышке.
В сердце девочки шевелось недоброе предчувствие: — Матушка...
— Сяньэр, послушная моя. — Женщина с тоской коснулась щеки дочки, и ее глаза снова наполнились слезами. — Матушка сначала отправит тебя в одно место. Как только здесь все стихнет, матушка придет за тобой, хорошо?
— Правда?
— Правда. Ты подождешь матушку в том месте, договорились?
— Тогда ты должна пообещать, что сдержишь слово.
Женщина улыбнулась и кивнула, хотя ее дыхание становилось все слабее. Из последних сил превозмогая жгучую боль в животе, она проговорила: — Сяньэр, теперь матушка будет каждый день приходить к тебе по ночам. Днем матушка должна отдыхать, а по вечерам будет возвращаться к тебе, хорошо?
— Матушка, не уходи от меня! — От слов матери страх в детском сердечке лишь усилился, и малышка вцепилась в ее рукав еще крепче.
— Сяньэр, пообещай матушке, что будешь умницей и обязательно выживешь, хорошо?
Женщина говорила срывающимся голосом. Заметив, что девочка все еще всхлипывает и лишь крепче сжимает в кулачках ее одежду, она испуганно поторопила: — Сяньэр, скорее пообещай матушке.
— Сяньэр... Сяньэр обещает матушке.
Запачканная кровью рука нежно погладила детскую щечку, женщина прижала малышку к груди и, глубоко вздохнув и смахнув слезы с глаз, активировала Талисман побега на десять тысяч ли, прилепив его к спине девочки. Затем она резким движением оторвала кусок рукава, за который цеплялась дочь.
Вспыхнул ослепительный свет побега. Девочка с ужасом почувствовала, что матушка отдаляется от нее все дальше и дальше. Она в панике попыталась ухватить ее за руку, но не поймала ничего, кроме пустоты — лишь фигура матушки уменьшалась в ее глазах...
— Матушка! — В груди девочки вспыхнула дикая боль, она закашлялась, и брызнувшая изо рта кровь окропила нефритовую бусину, которую она носила на запястье с самого рождения, после чего потеряла сознание.
— Матушка! — В отдаленном внутреннем дворике клана Ду в городе Фуян провинции Линьчжоу юная девушка, задремавшая за низким столиком у небольшого окошка, тихо вскрикнула и резко распахнула глаза.
Девушке было на вид лет тринадцать-четырнадцать. Ее черты лица еще сохраняли детскую мягкость, но она уже обладала ясными глазами, точеными губами, изогнутыми бровями и изящным носиком — поразительно чистая и прекрасная внешность. На ней было белое платье, подол и манжеты которого украшало нежно-бирюзовое шитье с мотивом лунных теней и облачных узоров, а в черных волосах, собранных в высокую прическу, красовалась лишь одна светло-зеленая деревянная шпилька, и никаких других украшений.
Она все еще не до конца отошла от ночного кошмара и растерянно сидела на месте, медленно прижимая ладонь к груди — там все еще саднило от тупой боли.
Этот кошмар снился ей снова и снова. Последние год-два стоило ей только закрыть глаза, как перед ней возникало бескрайнее море крови на фоне непроглядной, зловещей ночи. Прежде сон был нечетким, но сегодня все виделось настолько отчетливо, будто она сама пережила те ужасные события. Она даже смогла разглядеть лица людей из своего сна и расслышать каждое сказанное ими слово.
Что это за место? И кто эти люди?
В том кошмаре она словно была той самой маленькой девочкой, которая в ужасе и отчаянии звала матушку, отца и дядю, собственными глазами видя, как их калечат люди в черном. Самих лиц нападавших она разобрать не могла, но в памяти запечатлелась жуткая алая метка на запястье одного из убийц, выглянувшая из-под разодранного мечом рукава.
Сяньэр — так звали ту девочку из сна. Точно так же, как звали ее саму: Ду Цянь.
Раздался громкий стук, и, прежде чем девушка успела прийти в себя, входную дверь ее скромного дворика распахнули ударом ноги. Какая-то сияющая девица ровесница Ду Цянь вальяжной походкой вошла внутрь в сопровождении нескольких служанок.
— Ого, а наша барышня Ду Цянь и впрямь нежится в полном спокойствии, — усмехнулась вошедшая девушка. Медленно приближаясь к сидевшему у окна окошка Ду Цянь, она произвела: — А знаешь, что о тебе болтают на улице? Говорят, ты — неблагодарная волчица. Наш клан Ду из доброты подобрал тебя, сироту без роду и племени, а госпожа Ду и вовсе растила тебя как собственную внучку. Но теперь, когда госпожа скончалась, ты даже носа не кажешь.
Этой девушкой была третья дочь второго ветвления клана Ду по имени Ду Тин. В семье ее все так и звали — третья барышня.
Что же до Ду Цянь, она являлась приемной дочерью клана Ду, которую некогда подобрала госпожа Ду, отправившись возжигать благовония.
Эта госпожа Ду приходилась мачехой нынешнему главе клана и сама никогда не рожала детей. Родные внуки и внучки не слишком ладили с ней, но, подобрав маленькую Ду Цянь и обнаружив зажатый в ее кулачке лоскут ткани с вышитым иероглифом Цянь, она дала девочке имя Ду Цянь и стала растить ее подле себя как родную внучку.
Большинство членов клана Ду относилось к присутствию Ду Цянь равнодушно: раз уж девчонка, пусть живет, все равно что завести котенка или щенка. Но сильнее всех Ду Цянь ненавидела именно эта третья барышня клана Ду.
Причина была проста. До появления Ду Цянь Ду Тин считали самой красивой девочкой в роду, но стоило Ду Цянь появиться, как все без исключения стали восхищаться ее красотой, и за пределами круга родителей никто больше не называл саму Ду Тин первой красавицей.
Из-за этого Ду Тин люто возненавидела Ду Цянь, искренне веря, что именно она украла предназначенные ей по праву восхищение и взгляды.
— Почему я не показалась? Разве не ваши домочадцы объявили, что я не принадлежу к клану Ду и не имею права стоять в трауре у гроба госпожи? — Спина Ду Цянь была прямой как струна, взгляд холоден, и в глазах, встретившихся с презрительным взором Ду Тин, не было ни капли страха.
Три дня назад, сразу после кончины госпожи Ду, люди из клана Ду препроводили ее в этот уединенный дворик. С тех пор снаружи постоянно дежурили стражники: о том, чтобы почтить память госпожи Ду, нечего было и думать — она даже за пределы двора выйти не могла.
— Хм, ну и что с того? — холодно фыркнула Ду Тин. — Ты изначально не из нашего клана Ду. Мы запретили тебе идти туда, и что ты сделаешь?
Ду Тин горделиво задрала подбородок, с презрением глядя на Ду Цянь: — Впрочем... остальные-то не знают правды. Для всех вокруг ты — неблагодарная волчица. К тому же ты круглая сирота без отца и матери, кто знает, какая у тебя зловещая судьба — того и гляди, это ты своей дурной кармой свела мою бабушку в могилу, зараза проклятая!
Ду Тин изо всех сил старалась уязвить Ду Цянь, желая увидеть, как та сломается и заплачет — за все эти годы ее больше всего раздражал этот холодный и отстраненный вид Ду Цянь.

Комментарии

Загрузка...