Укутанную в одеяло Чжао Линъэр то и дело перетаскивали с места на место, а напоследок еще раз запустили из «живой пушки», так что она наконец медленно пришла в себя. Как Ци Фэн и думал, едва открыв глаза, еще не до конца оправившаяся от сна Линъэр совершенно опешила от столь дивной картины. Она недоуменно огляделась по сторонам, тщетно пытаясь понять, что вообще здесь происходит.
Укутанную в одеяло Чжао Линъэр то и дело перетаскивали с места на место, а напоследок еще раз запустили из «живой пушки», так что она наконец медленно пришла в себя. Как Ци Фэн и думал, едва открыв глаза, еще не до конца оправившаяся от сна Линъэр совершенно опешила от столь дивной картины. Она недоуменно огляделась по сторонам, тщетно пытаясь понять, что вообще здесь происходит.
— Сестрица Чжао, ну наконец-то ты очнулась! — воскликнул Ци Фэн с таким облегчением, словно дождался манны небесной.
— Сестрица Чжао, ну наконец-то ты очнулась! — воскликнул Ци Фэн с таким облегчением, словно дождался манны небесной.
Конечно, момент для пробуждения выдался не самый удачный, да и привычный сюжет трещал по швам, но, по крайней мере, все действующие лица были в сборе. Теперь Линъэр сможет доказать его невиновность.
Конечно, момент для пробуждения выдался не самый удачный, да и привычный сюжет трещал по швам, но, по крайней мере, все действующие лица были в сборе. Теперь Линъэр сможет доказать его невиновность.
— Линъэр! — Ли Сяояо хотел спросить о стольких вещах сразу, но просто не знал, с чего начать.
— Линъэр! — Ли Сяояо хотел спросить о стольких вещах сразу, но просто не знал, с чего начать.
Линь Юэжу, которая все еще придерживала Чжао Линъэр, чувствовала себя ужасно неловко. У нее были свои соображения на этот счет, так что она лишь молча замерла, не зная, что сказать.
Линь Юэжу, которая все еще придерживала Чжао Линъэр, чувствовала себя ужасно неловко. У нее были свои соображения на этот счет, так что она лишь молча замерла, не зная, что сказать.
— Госпожа Чжао, как вы себя чувствуете? — к счастью, у лекаря Хань Исяня еще оставалась профессиональная этика: первым делом он спросил о здоровье пациентки. Если бы он посмел сейчас начать расспросы о том, от кого ребенок, Ци Фэн серьезно вознамерился бы забросить его на крышу.
— Госпожа Чжао, как вы себя чувствуете? — к счастью, у лекаря Хань Исяня еще оставалась профессиональная этика: первым делом он спросил о здоровье пациентки. Если бы он посмел сейчас начать расспросы о том, от кого ребенок, Ци Фэн серьезно вознамерился бы забросить его на крышу.
— М-м-мф-м-м... — едва живые бедолаги, пускавшие пузыри на полу, тоже попытались вставить свое веское слово. Они уже не могли говорить членораздельно, но явно были не на шутку взбудоражены. И пусть надежда выполнить задание растаяла без следа, они хотя бы вытерпели все эти мучения ради того, чтобы увидеть саму цель миссии! А может, они просто напоминали одному бессовестному кукловоду, что не стоит забывать про них после того, как наслал проклятие. В конце концов, у злодеев тоже есть права.
— М-м-мф-м-м... — едва живые бедолаги, пускавшие пузыри на полу, тоже попытались вставить свое веское слово. Они уже не могли говорить членораздельно, но явно были не на шутку взбудоражены. И пусть надежда выполнить задание растаяла без следа, они хотя бы вытерпели все эти мучения ради того, чтобы увидеть саму цель миссии! А может, они просто напоминали одному бессовестному кукловоду, что не стоит забывать про них после того, как наслал проклятие. В конце концов, у злодеев тоже есть права.
Оказавшись в центре всеобщего внимания, Чжао Линъэр вяло повернула голову влево, затем вправо. Обилие нахлынувшей информации оказалось для нее непосильной ношей — ее взгляд снова помутнел, она покачнулась и явно собралась опять лишиться чувств.
Оказавшись в центре всеобщего внимания, Чжао Линъэр вяло повернула голову влево, затем вправо. Обилие нахлынувшей информации оказалось для нее непосильной ношей — ее взгляд снова помутнел, она покачнулась и явно собралась опять лишиться чувств.
— Эй, эй, опять отключается! — запаниковал Ци Фэн и дернул Хань Исяня за рукав. — Да что вы стоите, приведите ее в чувство!
— Эй, эй, опять отключается! — запаниковал Ци Фэн и дернул Хань Исяня за рукав. — Да что вы стоите, приведите ее в чувство!
Лекарь Хань поспешно крикнул дочери:
Лекарь Хань поспешно крикнул дочери:
— Мэнцы, принеси успокоительный отвар, который томится на огне!
— Мэнцы, принеси успокоительный отвар, который томится на огне!
Сам он достал шкатулку с иглами, вытащил одну тонкую серебряную иглу и принялся аккуратно колоть Чжао Линъэр в акупунктурные точки на голове. В этих точках Ци Фэн совершенно не разбирался, но был уверен, что это точно не виски. Девушка Хань тем временем побежала за лекарством, налила его в пиалу, остудила веером и принесла обратно. Пока один орудовал иглами, другая поила больную отваром. Все это суетливое лечение разворачивалось прямо на весу — на руках у Ли Сяояо и Линь Юэжу, которые замерли неподвижно, словно восковые фигуры, боясь пошевелиться.
Сам он достал шкатулку с иглами, вытащил одну тонкую серебряную иглу и принялся аккуратно колоть Чжао Линъэр в акупунктурные точки на голове. В этих точках Ци Фэн совершенно не разбирался, но был уверен, что это точно не виски. Девушка Хань тем временем побежала за лекарством, налила его в пиалу, остудила веером и принесла обратно. Пока один орудовал иглами, другая поила больную отваром. Все это суетливое лечение разворачивалось прямо на весу — на руках у Ли Сяояо и Линь Юэжу, которые замерли неподвижно, словно восковые фигуры, боясь пошевелиться.
После долгих хлопот Чжао Линъэр наконец окончательно пришла в себя. Тем временем Ци Фэн успел развязать Ли Сяояо и Линь Юэжу, сняв с них верёвку, связывающую бессмертных. Пока все были заняты Линъэр, эти двое тоже мало-помалу успокоились.
После долгих хлопот Чжао Линъэр наконец окончательно пришла в себя. Тем временем Ци Фэн успел развязать Ли Сяояо и Линь Юэжу, сняв с них верёвку, связывающую бессмертных. Пока все были заняты Линъэр, эти двое тоже мало-помалу успокоились.
Ци Фэн попросил дядюшку Ханя принести несколько табуретов и расставить их в ряд, чтобы все могли сесть. Чжао Линъэр, по-прежнему кутаясь в одеяло, устроилась посередине и мелкими глотками пила лекарство из пиалы. Вообще-то Ци Фэн просил принести всего три стула, собираясь объясниться исключительно с Сяояо, Юэжу и Линъэр, но дядюшка Хань проявил излишнюю инициативу и притащил целых пять, усадив рядом еще и свою дочь. Заметив, как в глазах отца и дочери полыхает неуемное пламя любопытства, Ци Фэн решил махнуть на них рукой. Ладно уж, пускай слушают, все-таки они в гостях у этих людей, негоже выставлять хозяев за дверь.
Ци Фэн попросил дядюшку Ханя принести несколько табуретов и расставить их в ряд, чтобы все могли сесть. Чжао Линъэр, по-прежнему кутаясь в одеяло, устроилась посередине и мелкими глотками пила лекарство из пиалы. Вообще-то Ци Фэн просил принести всего три стула, собираясь объясниться исключительно с Сяояо, Юэжу и Линъэр, но дядюшка Хань проявил излишнюю инициативу и притащил целых пять, усадив рядом еще и свою дочь. Заметив, как в глазах отца и дочери полыхает неуемное пламя любопытства, Ци Фэн решил махнуть на них рукой. Ладно уж, пускай слушают, все-таки они в гостях у этих людей, негоже выставлять хозяев за дверь.
Ци Фэн встал перед ними и демонстративно откашлялся.
Ци Фэн встал перед ними и демонстративно откашлялся.
— Так, я знаю, что у вас в головах сейчас полная каша. Попрошу тишины. А теперь слушайте меня внимательно.
— Так, я знаю, что у вас в головах сейчас полная каша. Попрошу тишины. А теперь слушайте меня внимательно.
Слушатели послушно затихли, уставившись на него. Что ж, эффект неплохой, Ци Фэну удалось полностью завладеть их вниманием.
Слушатели послушно затихли, уставившись на него. Что ж, эффект неплохой, Ци Фэну удалось полностью завладеть их вниманием.
— История эта довольно долгая, так что наберитесь терпения, а я расскажу всё по порядку, — начал он.
— История эта довольно долгая, так что наберитесь терпения, а я расскажу всё по порядку, — начал он.
Все закивали, и только дочка Хань Исяня подняла руку:
Все закивали, и только дочка Хань Исяня подняла руку:
— Ничего страшного, у меня есть семечки, так что не торопись! — И она повернулась к Линь Юэжу, предлагая поделиться.
— Ничего страшного, у меня есть семечки, так что не торопись! — И она повернулась к Линь Юэжу, предлагая поделиться.
Весь пафос и величественный настрой Ци Фэна, который уже возомнил себя спасителем главных героев и всего мира, вмиг улетучились. Теперь он чувствовал себя заурядным бродячим сказителем в дешевой чайной.
Весь пафос и величественный настрой Ци Фэна, который уже возомнил себя спасителем главных героев и всего мира, вмиг улетучились. Теперь он чувствовал себя заурядным бродячим сказителем в дешевой чайной.
— А ну-ка посерьезнее! У нас тут вообще-то ограбление... то есть, я хотел сказать, спасение мира!
— А ну-ка посерьезнее! У нас тут вообще-то ограбление... то есть, я хотел сказать, спасение мира!
Девушка Хань шутливо показала кончик языка и послушно замолчала.
Девушка Хань шутливо показала кончик языка и послушно замолчала.
Ци Фэн снова откашлялся и указал пальцем на Ли Сяояо.
Ци Фэн снова откашлялся и указал пальцем на Ли Сяояо.
— Начнем с того самого дня, когда в трактире твоей тётушки поселились те самые мяосцы.
— Начнем с того самого дня, когда в трактире твоей тётушки поселились те самые мяосцы.
— Они сочли, что тебя можно использовать, и наслали порчу на твою тётушку Ли. Что это был за яд, я без понятия, но цель у них была одна: заставить тебя отправиться на остров Бессмертных за лекарством. И ты согласился...
— Они сочли, что тебя можно использовать, и наслали порчу на твою тётушку Ли. Что это был за яд, я без понятия, но цель у них была одна: заставить тебя отправиться на остров Бессмертных за лекарством. И ты согласился...
— Плыл на остров Бессмертных за лекарством? — изумился Ли Сяояо. — Почему я этого не помню?
— Плыл на остров Бессмертных за лекарством? — изумился Ли Сяояо. — Почему я этого не помню?
При этих словах сидевшая рядом Чжао Линъэр испуганно ахнула. Пиала выскользнула из ее дрожащих рук и с треском разлетелась вдребезги о пол. Лицо ее побледнело, и она явно снова была готова лишиться чувств.
При этих словах сидевшая рядом Чжао Линъэр испуганно ахнула. Пиала выскользнула из ее дрожащих рук и с треском разлетелась вдребезги о пол. Лицо ее побледнело, и она явно снова была готова лишиться чувств.
— Доктор Хань, сестрица Мэнцы, за работу! — скомандовал Ци Фэн, указывая на бедняжку.
— Доктор Хань, сестрица Мэнцы, за работу! — скомандовал Ци Фэн, указывая на бедняжку.
Опыт — великая вещь; на сей раз он действовал куда увереннее.
Опыт — великая вещь; на сей раз он действовал куда увереннее.
Старик Хань тут же вонзил еще одну иглу, а его дочь проворно вытерла пролитый на одеяло отвар, смела осколки в сторону и принялась массировать точки на ладонях Линъэр. Общими усилиями им удалось удержать девушку в сознании.
Старик Хань тут же вонзил еще одну иглу, а его дочь проворно вытерла пролитый на одеяло отвар, смела осколки в сторону и принялась массировать точки на ладонях Линъэр. Общими усилиями им удалось удержать девушку в сознании.
— Спокойно! — повысил голос Ци Фэн. — То, что вы сейчас услышите, может показаться вам полным безумием, но всё это — чистейшая правда. Как бы вы ни были потрясены, держите себя в руках и дослушайте до конца. Вопросы зададите потом.
— Спокойно! — повысил голос Ци Фэн. — То, что вы сейчас услышите, может показаться вам полным безумием, но всё это — чистейшая правда. Как бы вы ни были потрясены, держите себя в руках и дослушайте до конца. Вопросы зададите потом.
Ли Сяояо первым поднял руку:
Ли Сяояо первым поднял руку:
— Но ведь первый раз на остров Бессмертных меня привела сама Линъэр! Я никогда не бывал там раньше и не просил никакого лекарства!
— Но ведь первый раз на остров Бессмертных меня привела сама Линъэр! Я никогда не бывал там раньше и не просил никакого лекарства!
— Ошибаешься, ты был там дважды! — Ци Фэн назидательно покачал указательным пальцем. — Дело в том, что перед отплытием мяосцы дали тебе снадобье, солгав, будто оно защитит от ядовитого тумана вокруг острова. На самом деле это был порошок Забвения. Стоило его принять, и все события того дня начисто стерлись из твоей памяти.
— Ошибаешься, ты был там дважды! — Ци Фэн назидательно покачал указательным пальцем. — Дело в том, что перед отплытием мяосцы дали тебе снадобье, солгав, будто оно защитит от ядовитого тумана вокруг острова. На самом деле это был порошок Забвения. Стоило его принять, и все события того дня начисто стерлись из твоей памяти.
— Что?.. — Ли Сяояо ошарашенно замер.
— Что?.. — Ли Сяояо ошарашенно замер.
— Вспомни сам: твоя тётушка слегла от внезапного недуга, а потом так же резко поправилась, верно? И стоило ей прийти в себя, как ты сам почему-то грохнулся в обморок прямо в главном зале. В твоей памяти отложилось, что в ту же ночь ты отправился в храм Горного духа учиться искусству меча, однако Пьяный бессмертный мечник обмолвился, что нарочно опоздал на целый день. Неужели ты забыл об этом? — Ци Фэн засыпал его вопросами, после чего поправил воображаемые очки и эффектно указал на юношу пальцем: — А значит, истина лишь одна: ты начисто забыл всё, что произошло в тот день!
— Вспомни сам: твоя тётушка слегла от внезапного недуга, а потом так же резко поправилась, верно? И стоило ей прийти в себя, как ты сам почему-то грохнулся в обморок прямо в главном зале. В твоей памяти отложилось, что в ту же ночь ты отправился в храм Горного духа учиться искусству меча, однако Пьяный бессмертный мечник обмолвился, что нарочно опоздал на целый день. Неужели ты забыл об этом? — Ци Фэн засыпал его вопросами, после чего поправил воображаемые очки и эффектно указал на юношу пальцем: — А значит, истина лишь одна: ты начисто забыл всё, что произошло в тот день!
— Но как же... — хоть Сяояо и не мог поверить своим ушам, слова Ци Фэна пугающе точно ложились на факты. Тот день действительно казался ему смазанным, словно из жизни выпал огромный кусок. — Значит... я правда плавал на остров за лекарством?
— Но как же... — хоть Сяояо и не мог поверить своим ушам, слова Ци Фэна пугающе точно ложились на факты. Тот день действительно казался ему смазанным, словно из жизни выпал огромный кусок. — Значит... я правда плавал на остров за лекарством?
Ци Фэн решил больше не мелочиться. Зачем утаивать подробности? Уж если устраивать потрясение основ, то с размахом!
Ци Фэн решил больше не мелочиться. Зачем утаивать подробности? Уж если устраивать потрясение основ, то с размахом!
— Хе-хе, бери выше! Ты мало того что подглядывал за Линъэр, пока она купалась, так еще и в тот же вечер женился на ней, совершив брачный обряд!
— Хе-хе, бери выше! Ты мало того что подглядывал за Линъэр, пока она купалась, так еще и в тот же вечер женился на ней, совершив брачный обряд!
— Что?! — в один голос выкрикнули Ли Сяояо и Линь Юэжу.
— Что?! — в один голос выкрикнули Ли Сяояо и Линь Юэжу.
Доктор Хань с дочерью тут же смерили юношу презрительными взглядами. Подсматривать за купающейся девушкой, а потом еще и силой тащить под венец — ну и мерзавец!
Доктор Хань с дочерью тут же смерили юношу презрительными взглядами. Подсматривать за купающейся девушкой, а потом еще и силой тащить под венец — ну и мерзавец!
— Спокойно, без паники! Ли Сяояо, если не веришь мне, спроси у Чжао Линъэр напрямую. Твою-то память стерли, а вот она всё прекрасно помнит. Она и тётушке твоей обо всём рассказала. Теперь понимаешь, почему тётушка Ли велела тебе везти Линъэр к ее матери?
— Спокойно, без паники! Ли Сяояо, если не веришь мне, спроси у Чжао Линъэр напрямую. Твою-то память стерли, а вот она всё прекрасно помнит. Она и тётушке твоей обо всём рассказала. Теперь понимаешь, почему тётушка Ли велела тебе везти Линъэр к ее матери?
Ли Сяояо перевел потрясенный взгляд на Чжао Линъэр. Девушка лишь густо покраснела и молча опустила голову. Это было красноречивее любых слов. Последние сомнения юноши рассеялись, и он, совершенно раздавленный, бессильно опустился на табурет.
Ли Сяояо перевел потрясенный взгляд на Чжао Линъэр. Девушка лишь густо покраснела и молча опустила голову. Это было красноречивее любых слов. Последние сомнения юноши рассеялись, и он, совершенно раздавленный, бессильно опустился на табурет.
Ци Фэн дважды хлопнул в ладоши, подводя промежуточный итог:
Ци Фэн дважды хлопнул в ладоши, подводя промежуточный итог:
— Вот и делайте выводы. Очевидно, что виновником нынешнего деликатного положения госпожи Чжао являешься никто иной, как ты сам!
— Вот и делайте выводы. Очевидно, что виновником нынешнего деликатного положения госпожи Чжао являешься никто иной, как ты сам!
— Батюшки, вот оно как! — доктор Хань хлопнул себя по лбу и поспешно поклонился Ци Фэну в знак извинения. — Каюсь, каюсь, бес попутал! Почтенный, прости, что несправедливо обвинил тебя.
— Батюшки, вот оно как! — доктор Хань хлопнул себя по лбу и поспешно поклонился Ци Фэну в знак извинения. — Каюсь, каюсь, бес попутал! Почтенный, прости, что несправедливо обвинил тебя.
Хотя всё это звучало лишь со слов Ци Фэна, реакция молодых людей говорила сама за себя. Старый лекарь понимал, что гость не лжет.
Хотя всё это звучало лишь со слов Ци Фэна, реакция молодых людей говорила сама за себя. Старый лекарь понимал, что гость не лжет.
Ци Фэн снова громко откашлялся, возвращая к себе внимание притихшей компании.
Ци Фэн снова громко откашлялся, возвращая к себе внимание притихшей компании.
— Так, это были еще цветочки. А теперь переходим к главному. Слушайте внимательно и не отвлекайтесь!
— Так, это были еще цветочки. А теперь переходим к главному. Слушайте внимательно и не отвлекайтесь!
«Ничего себе мелкие дела!» — подумали присутствующие и вытянулись в струнку. Даже Ли Сяояо, у которого на душе скребли кошки, заставил себя унять бурю чувств и приготовился слушать дальше.
«Ничего себе мелкие дела!» — подумали присутствующие и вытянулись в струнку. Даже Ли Сяояо, у которого на душе скребли кошки, заставил себя унять бурю чувств и приготовился слушать дальше.
— Про то, как вы с Линъэр добирались до Сучжоу, рассказывать особо нечего, — продолжил Ци Фэн. — Начнем с того момента, когда вы прознали, будто по ночам в крепости Линь объявляется некий змей-оборотень...
— Про то, как вы с Линъэр добирались до Сучжоу, рассказывать особо нечего, — продолжил Ци Фэн. — Начнем с того момента, когда вы прознали, будто по ночам в крепости Линь объявляется некий змей-оборотень...
— Ах!.. — пока остальные сидели затаив дыхание, Чжао Линъэр не удержалась и тихонько вскрикнула.
— Ах!.. — пока остальные сидели затаив дыхание, Чжао Линъэр не удержалась и тихонько вскрикнула.

Комментарии

Загрузка...