— Саньшуй, дядя видел все твои старания в последнее время. Думаю, ты уже готов взять на себя управление Похоронным бюро «Тяньмэнь».
Чэнь Вэйи с гордостью посмотрел на Чэнь Мяо.
Чэнь Мяо на миг опешил, а затем кивнул.
— Дядя, я приложу все усилия, чтобы Похоронное бюро «Тяньмэнь» процветало.
— Ха-ха, хорошо, я верю в тебя.
«Раз уж Саньшуй берет на себя похоронное бюро, то и призраков можно не бояться», – подумал дядя.
Услышав мысли дяди, Чэнь Мяо промолчал.
— Ну ладно, Саньшуй. Днем я объявлю об этом всему бюро. Но перед этим сходи зажги благовония для отца с матерью.
Чэнь Вэйи поднялся с места.
Вслед за дядей Чэнь Мяо направился в колумбарий.
Поминальные таблички родителей Чэнь Мяо находились здесь же. Это не было обычной практикой для Похоронного бюро «Тяньмэнь» – дядя специально выделил для них место, скрытое от посторонних глаз.
Придя на место, Чэнь Вэйи посмотрел на таблички, смахнул пыль и с грустью заговорил о былом.
И лишь когда разговор зашел о Чэнь Мяо, его голос повеселел.
— Эх, братишка, Саньшуй вырос отличным парнем, очень надежным. Я передал ему похоронное бюро. Приглядывай за ним с небес, оберегай этого сорванца, чтобы вся его дальнейшая жизнь была мирной и гладкой!
— Невестка, не беспокойся, с его-то способностями Саньшуй обязательно найдет себе хорошую жену, и тогда я велю ему прийти и показать ее тебе!
С этими словами Чэнь Вэйи отошел в сторону, уступая место перед алтарем Чэнь Мяо.
— Саньшуй, зажги благовония для родителей.
Чэнь Мяо сделал два шага вперед и поднял глаза на поминальные таблички.
Говорят, человек умирает трижды.
Первая смерть – физиологическая: когда останавливается сердце, затихает дыхание и врач констатирует уход.
Вторая смерть – социальная: когда убирают твои фотографии, твое имя больше не произносят, а те, кто помнил твое лицо, покидают этот мир.
Третья смерть – это окончательное забвение: когда засыхает посаженное тобой дерево, рушится построенный дом и последний след твоего пребывания на земле стирается навсегда.
Вглядываясь в фотографии на табличках, Чэнь Мяо почувствовал, как стершиеся из памяти лица родителей вновь обретают четкость.
Пожалуй, именно в этом и заключается истинный смысл ежегодного поминовения предков.
— Папа, мама, у меня все хорошо, живу полной жизнью. Не беспокойтесь обо мне. — С этими словами Чэнь Мяо протянул руку, взял с алтаря палочки благовоний и собрался их поджечь.
Раздался звонкий шлепок.
Кто-то отвесил Чэнь Мяо подзатыльник.
Только-только нахлынувшие чувства Чэнь Мяо мгновенно испарились. В полном недоумении он обернулся и наткнулся на суровый взгляд дяди.
— Паршивец, ты сколько палочек родителям зажечь собрался?
«Ну и дубина!» – мысленно выругался дядя.
Чэнь Мяо опешил, опустил взгляд на зажатые в руке четыре палочки, и по его лбу покатился холодный пот.
Проклятье, руки сами по привычке потянулись!
...
Днем Чэнь Вэйи собрал всех сотрудников – чуть больше десятка человек – и объявил, что Чэнь Мяо назначается заместителем директора.
А также добавил, что отныне по всем вопросам следует отчитываться напрямую перед Чэнь Мяо.
Намек был предельно ясен: должность хоть и называлась заместительской, но власть за ней стояла директорская.
Такое решение Чэнь Вэйи и Чэнь Мяо приняли совместно после долгих обсуждений.
Если Чэнь Вэйи формально останется директором, это убережет их от лишней суматохи.
Например, сомневающиеся сотрудники, подумывавшие об увольнении, решат еще немного подождать. Они могут подумать, что если молодой Чэнь Мяо не справится, то Чэнь Вэйи вернется и все исправит.
В конце концов, работа с бесплатным жильем во всем уезде Тяньмэнь была редкостью.
Не прошло и часа после объявления новости, как Чэнь Вэйи со спокойной душой покинул похоронное бюро, оставив все это огромное похоронное бюро на попечение парня, которому не исполнилось и двадцати пяти.
С этого момента кабинет на втором этаже административного здания с табличкой «Директор» стал новым рабочим местом Чэнь Мяо.
Личные вещи Чэнь Вэйи из кабинета уже вывезли, но книжные шкафы, чайный столик и прочая мебель остались на месте.
Дядя разрешил переделать все по своему вкусу, однако Чэнь Мяо ничего трогать не стал.
Странное дело: вкусы двадцатилетнего юноши на удивление совпадали с предпочтениями его пятидесятилетнего дяди. Интерьер кабинета не вызывал у него ни малейшего отторжения.
Затем Чэнь Мяо отправился в общежитие, чтобы перетащить в новый кабинет свои постельные принадлежности и вещи.
По пути несколько сотрудников с первого этажа, заметив его с вещами, тут же бросились помогать, проявляя необычайное рвение.
Зачем нужно было переносить постель? Все просто: к кабинету директора примыкала отдельная спальня!
Теперь Чэнь Мяо мог и работать, и отдыхать в одном месте.
Что касается кабинета похоронного распорядителя рядом с залом прощания, туда Чэнь Мяо планировал заглядывать только для дежурства в дни панихид.
Кабинет пустовал, что было нерационально, однако выхода не было: нанимать еще одного похоронного распорядителя Чэнь Мяо пока не собирался.
Во-первых, в маленьком уезде найти дипломированного специалиста на такую должность – задача не из легких. Во-вторых, с нынешним объемом работы Чэнь Мяо вполне справлялся в одиночку.
Когда он поднимет дело на новый уровень, тогда и нанимать людей будет гораздо проще.
В конце концов, новых сотрудников нужно обеспечивать достойной зарплатой.
Когда все дела были улажены, Чэнь Мяо уселся за просторный письменный стол, чувствуя, как в груди поднимается волна гордости и вдохновения.
Кто сказал, что под его началом Похоронное бюро «Тяньмэнь» не сможет вернуть былое величие?
Помечтав добрых полчаса, Чэнь Мяо наконец решил вернуться к неоконченным делам – разобрать посылку, которую прислал Сян Шан.
Но тут его взгляд случайно упал на книжный шкаф.
Застыв на мгновение, он подошел и снял с полки книгу «Если глаза обманули тебя».
На его столе уже лежала точно такая же книга. Зачем на полке еще одна? Это казалось странным.
— Подарю ее Сян Шану при следующей встрече, — пробормотал Чэнь Мяо, убирая книгу в ящик стола.
Вскрыв посылку, Чэнь Мяо разложил содержимое на столе.
Стопка неразрезанной желтой бумаги, чернильный камень, пять маленьких пузырьков и его собственная кисть для талисманов из волчьей шерсти. Из всех необходимых для начертания материалов не хватало только куриной крови.
Чэнь Мяо взял один из флаконов и высыпал немного киновари на чернильный камень, чтобы рассмотреть ее.
Эту киноварь Сян Шан раздобыл для него в лавке традиционной медицины, принадлежащей семье его друга. Чистота порошка составляла около девяноста процентов.
Она ярко блестела, имела насыщенный алый цвет и мелкокристаллическую текстуру.
Киноварь такого качества стоила около пятидесяти юаней за грамм. Сян Шан же прислал целый цзинь – пять полных флаконов!
Рыночная стоимость – целых двадцать пять тысяч юаней!
По сравнению с этой дорогой киноварью желтая бумага казалась сущими грошами.
Чэнь Мяо сразу перевел Сян Шану тридцать тысяч. Тот спорить не стал.
Сян Шан отлично знал характер своего лучшего друга.
На пятьсот юаней Чэнь Мяо еще мог его обсчитать ради шутки, но позволить другу платить за себя тридцать тысяч не позволил бы никогда.
Хоть он и расплатился без колебаний, расставаться с такой суммой за раз было больно.
Не считая наследства родителей, за два с половиной года работы Чэнь Мяо скопил всего триста тысяч.
И этот заказ разом унес десятую часть его сбережений.
И это при том, что он даже не знал, удастся ли ему создать хоть один настоящий талисман.
— Да уж, не врут романы о культивации, когда говорят про богатство, спутников, методы и место, и правы боевые искусства – без денег тут делать нечего, — вздохнул Чэнь Мяо.
Он не стал сразу браться за дело. Сначала он еще час тренировался обычными чернилами, а затем нарезал желтые листы на стандартные полосы.
После этого он сходил купить двух петухов, попросил повара в столовой зарезать их, собрал полбутылки свежей крови и убрал ее в холодильник.
Дождавшись полуночи, Чэнь Мяо вышел на улицу и сделал несколько кругов по территории похоронного бюро.
На ходу он непрерывно активировал Собирание Инь, направляя сгустки холодной энергии прямо в свой кабинет.
Этот процесс занял целый час, и лишь к часу ночи он остановился.
К тому моменту температура в его кабинете упала градусов до десяти.
Чэнь Мяо даже пришлось надеть кофту с длинным рукавом, чтобы спастись от пронизывающего холода.
Но этот холод внушал ему уверенность.
— При такой концентрации инь все точно должно получиться, — прошептал он.
С этой мыслью Чэнь Мяо достал из холодильника бутылку с уже свернувшейся петушиной кровью.
А что делать? Сам он кур никогда не резал, да и не устраивать же кровавую бойню посреди ночи прямо в кабинете.
К счастью, свернувшуюся кровь тоже можно было пустить в дело – требовалось лишь немного ее обработать.
Чэнь Мяо достал блендер, которым за все время пользовался от силы раза два-три, разрезал бутылку и вывалил сгустки крови внутрь.
Кабинет наполнился громким жужжанием прибора.
Хорошо, что он съехал из общежития, иначе от этого шума проснулась бы вся округа, помянув его недобрым словом.
В процессе измельчения Чэнь Мяо время от времени подливал немного воды.
Без этого кровь получилась бы слишком густой и непригодной для письма.
Через пару минут он вылил из блендера темную вязкую жижу.
Удовлетворенно кивнув, Чэнь Мяо уселся за стол, вытянул одну из нарезанных полосок желтой бумаги и прижал ее пресс-папье.
Сверяясь с руководством «Талисманы рода Чжун», он насыпал на чернильный камень одну цянь киновари и добавил одну лян петушиной крови.
Смешал и принялся тщательно растирать.
Когда порошок полностью растворился, образовав однородную алую смесь, Чэнь Мяо взял с подставки новую кисть из волчьей шерсти.
— Что ж, начнем!
Глаза Чэнь Мяо лихорадочно блестели. Сделав несколько глубоких вдохов, он успокоился, и его взгляд стал холодным и чистым.
Вход в состояние Ледяного Сердца.
...
P.S. Прошу месячные билеты! Сегодня глава вышла пораньше, завтра все как обычно – в 22:00!
В дополнительных материалах выложил схему Похоронного бюро «Тяньмэнь». Художник из меня никакой, так что набросал в Excel, не судите строго!

Комментарии

Загрузка...