Пик Малого Созерцания действовал стремительно. Едва Юаньцы отдал распоряжение, Усян вместе с группой младших братьев взмыл в небо на летающей чаше и направился ко всем пикам, исповедовавшим созерцание, а также к тем, что стояли рядом с ними в рейтинге.
Пик Малого Созерцания действовал стремительно. Едва Юаньцы отдал распоряжение, Усян вместе с группой младших братьев взмыл в небо на летающей чаше и направился ко всем пикам, исповедовавшим созерцание, а также к тем, что стояли рядом с ними в рейтинге.
Цао Чжэнь спустился с Пика Малого Созерцания и уже подходил к остановке карет Бессмертного Облака, когда его вдруг осенило. Если уж тамошние монахи так дорожат «Четырьмя Агамами», то что же остальные последователи созерцания?
Цао Чжэнь спустился с Пика Малого Созерцания и уже подходил к остановке карет Бессмертного Облака, когда его вдруг осенило. Если уж тамошние монахи так дорожат «Четырьмя Агамами», то что же остальные последователи созерцания?
«Четыре Агамы» — высший канон буддизма Малой колесницы. Они наверняка полезны всем, кто идёт путём созерцания. У Пика Малого Созерцания он выменял одно му поля четвёртого разряда — так почему бы не сходить и на другие пики, не выменять ещё полей?
«Четыре Агамы» — высший канон буддизма Малой колесницы. Они наверняка полезны всем, кто идёт путём созерцания. У Пика Малого Созерцания он выменял одно му поля четвёртого разряда — так почему бы не сходить и на другие пики, не выменять ещё полей?
«Ближайший пик созерцания — Пик Лотоса. Начну с него».
«Ближайший пик созерцания — Пик Лотоса. Начну с него».
Пик Лотоса занимал в Секте Ста Пиков сорок седьмое место и тоже входил в число верхних пятидесяти.
Пик Лотоса занимал в Секте Ста Пиков сорок седьмое место и тоже входил в число верхних пятидесяти.
Добравшись до подножия, Цао Чжэнь окинул взглядом каменную лестницу, уходящую к самым воротам, и удовлетворённо закивал. «Неплохо. Лестница опять от самого подножия — сразу видно, деньги водятся».
Добравшись до подножия, Цао Чжэнь окинул взглядом каменную лестницу, уходящую к самым воротам, и удовлетворённо закивал. «Неплохо. Лестница опять от самого подножия — сразу видно, деньги водятся».
Он шагнул вперёд и обратился к двум ученикам, сторожившим вход:
Он шагнул вперёд и обратился к двум ученикам, сторожившим вход:
— У меня дело к вашему главе.
— У меня дело к вашему главе.
— К главе? — Один из стражей покачал головой. — Он только что ушёл. И получаса не прошло.
— К главе? — Один из стражей покачал головой. — Он только что ушёл. И получаса не прошло.
— Ушёл по делам? Ну и ладно. — Цао Чжэнь махнул рукой. Не вышло здесь — пойдём в другое место.
— Ушёл по делам? Ну и ладно. — Цао Чжэнь махнул рукой. Не вышло здесь — пойдём в другое место.
Однако...
Однако...
— Как? Вашего главы тоже нет?
— Как? Вашего главы тоже нет?
— И главы Пика Канланя нет?
— И главы Пика Канланя нет?
— И на Пике Драгоценного Облика нет?
— И на Пике Драгоценного Облика нет?
В Секте Ста Пиков, помимо Пика Малого Созерцания, было ещё семь пиков, исповедовавших созерцание.
В Секте Ста Пиков, помимо Пика Малого Созерцания, было ещё семь пиков, исповедовавших созерцание.
Обойдя все семь, Цао Чжэнь убедился: ни на одном из них главы не оказалось.
Обойдя все семь, Цао Чжэнь убедился: ни на одном из них главы не оказалось.
«Да что с этими главами пиков созерцания? Все как сговорились — разбежались кто куда».
«Да что с этими главами пиков созерцания? Все как сговорились — разбежались кто куда».
Делать было нечего, и он вернулся на Пик Четырёх Сокровищ.
Делать было нечего, и он вернулся на Пик Четырёх Сокровищ.
А в это время главы Пика Драгоценного Облика, Пика Лотоса, Пика Канланя и прочих пиков созерцания, а вместе с ними и главы ещё четырёх пиков, занимавших места с двадцатого по двадцать пятое, — всего двенадцать человек — собрались в зале для гостей Пика Малого Созерцания.
А в это время главы Пика Драгоценного Облика, Пика Лотоса, Пика Канланя и прочих пиков созерцания, а вместе с ними и главы ещё четырёх пиков, занимавших места с двадцатого по двадцать пятое, — всего двенадцать человек — собрались в зале для гостей Пика Малого Созерцания.
В центре зала Юаньцы, сияя румяным лицом, принимал поздравления, и улыбка его была ослепительной. Гостей, правда, приглашал Усян, но явились одни лишь главы пиков, а потому на собрании Закона ему, как хозяину, надлежало выйти к ним самому.
В центре зала Юаньцы, сияя румяным лицом, принимал поздравления, и улыбка его была ослепительной. Гостей, правда, приглашал Усян, но явились одни лишь главы пиков, а потому на собрании Закона ему, как хозяину, надлежало выйти к ним самому.
— Поздравляю старшего брата Юаньцы с восполнением «Четырёх Агам»!
— Поздравляю старшего брата Юаньцы с восполнением «Четырёх Агам»!
— Поистине радостное событие!
— Поистине радостное событие!
Произнося поздравления, главы пиков созерцания в душе хмурились. Приглашение на это собрание говорило без слов: «Отныне у нас есть полные «Четыре Агамы», и отныне лидером всех последователей созерцания в Секте Ста Пиков будет наш пик».
Произнося поздравления, главы пиков созерцания в душе хмурились. Приглашение на это собрание говорило без слов: «Отныне у нас есть полные «Четыре Агамы», и отныне лидером всех последователей созерцания в Секте Ста Пиков будет наш пик».
Главы Пика Лотоса, Пика Канланя и прочие то и дело бросали взгляды на главу Пика Драгоценного Облика — Цинъюаня.
Главы Пика Лотоса, Пика Канланя и прочие то и дело бросали взгляды на главу Пика Драгоценного Облика — Цинъюаня.
Из восьми пиков созерцания в Секте Ста Пиков именно Пик Драгоценного Облика стоял выше всех.
Из восьми пиков созерцания в Секте Ста Пиков именно Пик Драгоценного Облика стоял выше всех.
Пик Малого Созерцания занимал двадцать второе место, а Пик Драгоценного Облика — четырнадцатое!
Пик Малого Созерцания занимал двадцать второе место, а Пик Драгоценного Облика — четырнадцатое!
Более того, прежде он входил и в первую десятку, и лишь в прошлый раз из-за случившихся на пике неурядиц выпал из неё.
Более того, прежде он входил и в первую десятку, и лишь в прошлый раз из-за случившихся на пике неурядиц выпал из неё.
Остальные пики созерцания вообще никогда не поднимались в первую десятку. Даже Пик Малого Созерцания в лучшие свои времена добирался лишь до пятнадцатого места — ниже нынешнего положения Пика Драгоценного Облика.
Остальные пики созерцания вообще никогда не поднимались в первую десятку. Даже Пик Малого Созерцания в лучшие свои времена добирался лишь до пятнадцатого места — ниже нынешнего положения Пика Драгоценного Облика.
Именно Пик Драгоценного Облика всегда был лидером созерцания в Секте Ста Пиков. Теперь же намерения Пика Малого Созерцания были более чем ясны: он хотел занять это место.
Именно Пик Драгоценного Облика всегда был лидером созерцания в Секте Ста Пиков. Теперь же намерения Пика Малого Созерцания были более чем ясны: он хотел занять это место.
Цинъюань улыбался, и по лицу его нельзя было понять, рад он или опечален. Сложив ладони, он обратился к Юаньцы:
Цинъюань улыбался, и по лицу его нельзя было понять, рад он или опечален. Сложив ладони, он обратился к Юаньцы:
— Старший брат, я прожил долгую жизнь, одной ногой уже стою в могиле, но так и не сподобился узреть столь возвышенную сутру, как «Четыре Агамы». Дозволено ли мне будет когда-нибудь взглянуть на неё?
— Старший брат, я прожил долгую жизнь, одной ногой уже стою в могиле, но так и не сподобился узреть столь возвышенную сутру, как «Четыре Агамы». Дозволено ли мне будет когда-нибудь взглянуть на неё?
Позади глава Пика Канланя Кунсин многозначительно изогнул бровь. Они принадлежали к разным пикам, и наставники у них были разные, а потому, если только разница в возрасте не была слишком велика или ранги пиков не различались слишком уж сильно — как, скажем, между верхними и нижними пятьюдесятью, — обращались друг к другу «младший брат» и «старший брат».
Позади глава Пика Канланя Кунсин многозначительно изогнул бровь. Они принадлежали к разным пикам, и наставники у них были разные, а потому, если только разница в возрасте не была слишком велика или ранги пиков не различались слишком уж сильно — как, скажем, между верхними и нижними пятьюдесятью, — обращались друг к другу «младший брат» и «старший брат».
Прежде глава Цинъюань обыкновенно называл себя младшим братом. Теперь же он вдруг назвался старшим — ясный знак, что он подчёркивает: именно их пик — первый среди созерцателей.
Прежде глава Цинъюань обыкновенно называл себя младшим братом. Теперь же он вдруг назвался старшим — ясный знак, что он подчёркивает: именно их пик — первый среди созерцателей.
Очевидно, он почувствовал исходящую от Пика Малого Созерцания угрозу.
Очевидно, он почувствовал исходящую от Пика Малого Созерцания угрозу.
Юаньцы лишь улыбался, не отвечая на слова Цинъюаня. «Четыре Агамы» были куплены ценой целого му поля четвёртого разряда — мог ли он дать их читать чужакам?
Юаньцы лишь улыбался, не отвечая на слова Цинъюаня. «Четыре Агамы» были куплены ценой целого му поля четвёртого разряда — мог ли он дать их читать чужакам?
Он перевёл взгляд на своего ученика Усяна: кое-что главе пика говорить не пристало.
Он перевёл взгляд на своего ученика Усяна: кое-что главе пика говорить не пристало.
Усян понял взгляд наставника, откашлялся и заговорил:
Усян понял взгляд наставника, откашлялся и заговорил:
— Кстати, приглашая вас, мы хотели бы и предостеречь. Вам, дяди и наставники, наверняка известен Пик Четырёх Сокровищ.
— Кстати, приглашая вас, мы хотели бы и предостеречь. Вам, дяди и наставники, наверняка известен Пик Четырёх Сокровищ.
Кунсин подхватил:
Кунсин подхватил:
— Известен. Тот самый, что на последнем месте. Говорят, их глава последнее время вместе с Тунде развели бурную деятельность: кажется, хотят заняться талисманами. Но к чему вдруг вспоминать о нём?
— Известен. Тот самый, что на последнем месте. Говорят, их глава последнее время вместе с Тунде развели бурную деятельность: кажется, хотят заняться талисманами. Но к чему вдруг вспоминать о нём?
Остальные с любопытством повернулись к Усяну. Здесь собрались одни главы пиков, и все, кроме Пика Умина и Пика Праджни, представляли верхние пятьдесят. К чему говорить о пике, плетущемся в самом хвосте?
Остальные с любопытством повернулись к Усяну. Здесь собрались одни главы пиков, и все, кроме Пика Умина и Пика Праджни, представляли верхние пятьдесят. К чему говорить о пике, плетущемся в самом хвосте?
Усян тяжело вздохнул:
Усян тяжело вздохнул:
— Монаху не пристало судачить о чужих делах, но я должен предостеречь вас, дяди и наставники. Глава Пика Четырёх Сокровищ Цао Чжэнь по неизвестной причине добыл в Холме Божественного Оружия реликвии предков.
— Монаху не пристало судачить о чужих делах, но я должен предостеречь вас, дяди и наставники. Глава Пика Четырёх Сокровищ Цао Чжэнь по неизвестной причине добыл в Холме Божественного Оружия реликвии предков.
Все вы знаете: чтобы полностью получить реликвию предка, нужно исполнить его предсмертную волю. Так вот, этот Цао Чжэнь принёс реликвию предков нашего пика и продал нам одну вещь. А то, что он продал, на самом деле и было исполнением воли предка.
Все вы знаете: чтобы полностью получить реликвию предка, нужно исполнить его предсмертную волю. Так вот, этот Цао Чжэнь принёс реликвию предков нашего пика и продал нам одну вещь. А то, что он продал, на самом деле и было исполнением воли предка.
Все пики нашей секты всегда были едины, а он сотворил такое... Затем, уже после того как воля предка была исполнена, он продал нам же реликвии наших предков.
Все пики нашей секты всегда были едины, а он сотворил такое... Затем, уже после того как воля предка была исполнена, он продал нам же реликвии наших предков.
Потому мы и позвали вас, дяди и наставники: хотим предупредить, чтобы никто больше не попался на уловки этого Цао Чжэня.
Потому мы и позвали вас, дяди и наставники: хотим предупредить, чтобы никто больше не попался на уловки этого Цао Чжэня.
— Так это же вылитый Бэй Чэньин! — тут же воскликнул кто-то, вспомнив одного из Пяти Злодеев Ста Пиков.
— Так это же вылитый Бэй Чэньин! — тут же воскликнул кто-то, вспомнив одного из Пяти Злодеев Ста Пиков.
— Кстати, Бэй Чэньин, кажется, с Цао Чжэнем в хороших отношениях.
— Кстати, Бэй Чэньин, кажется, с Цао Чжэнем в хороших отношениях.
— Бессовестно! До чего бессовестно!
— Бессовестно! До чего бессовестно!
— Как он мог так поступить?!
— Как он мог так поступить?!
Собравшиеся вполголоса бранились, а про себя размышляли. «Судя по всему, Цао Чжэнь продал им нечто, за что им пришлось выложить немалую сумму, — иначе с чего бы им так злиться и говорить об этом при всех»?
Собравшиеся вполголоса бранились, а про себя размышляли. «Судя по всему, Цао Чжэнь продал им нечто, за что им пришлось выложить немалую сумму, — иначе с чего бы им так злиться и говорить об этом при всех»?
Что же это могло быть? То, что было заветным желанием их предков? И сегодня они получили «Четыре Агамы»... Ответ ясен: Цао Чжэнь продал им именно эту сутру!
Что же это могло быть? То, что было заветным желанием их предков? И сегодня они получили «Четыре Агамы»... Ответ ясен: Цао Чжэнь продал им именно эту сутру!
Но откуда у последователя Дао взялись буддийские «Четыре Агамы»? И у него, похоже, есть реликвии и других пиков. Как он умудрился раздобыть столько реликвий?
Но откуда у последователя Дао взялись буддийские «Четыре Агамы»? И у него, похоже, есть реликвии и других пиков. Как он умудрился раздобыть столько реликвий?
А нет ли среди них реликвий предков нашего пика? Пожалуй, стоит наведаться к этому Цао Чжэню. Если у него найдётся что-то наше — не грех и духовные камни потратить, лишь бы вернуть.
А нет ли среди них реликвий предков нашего пика? Пожалуй, стоит наведаться к этому Цао Чжэню. Если у него найдётся что-то наше — не грех и духовные камни потратить, лишь бы вернуть.
Ведь на одном пике наследие общее, и оружие предков лучше всего подходит именно их потомкам. Да и само возвращение реликвий предков несло особый смысл.
Ведь на одном пике наследие общее, и оружие предков лучше всего подходит именно их потомкам. Да и само возвращение реликвий предков несло особый смысл.
Собрание Закона продлилось недолго: Пику Малого Созерцания нужно было лишь показать силу да очернить Цао Чжэня, а не вправду вести беседы о Законе.
Собрание Закона продлилось недолго: Пику Малого Созерцания нужно было лишь показать силу да очернить Цао Чжэня, а не вправду вести беседы о Законе.
Вскоре гости разошлись, и по секте поползли слухи о том, как Цао Чжэнь продал Пику Малого Созерцания их же реликвии. Слухи обрастали всё новыми небылицами, и если прежде Цао Чжэня считали человеком простоватым и прямодушным, то теперь иначе как бесстыжим и бессовестным его не называли.
Вскоре гости разошлись, и по секте поползли слухи о том, как Цао Чжэнь продал Пику Малого Созерцания их же реликвии. Слухи обрастали всё новыми небылицами, и если прежде Цао Чжэня считали человеком простоватым и прямодушным, то теперь иначе как бесстыжим и бессовестным его не называли.
Сам же Цао Чжэнь, вернувшись на Пик Четырёх Сокровищ, идти по другим пикам не стал: воля предков, запечатанная в оставшихся реликвиях, ещё не была исполнена. Да и с талисманами нужно было продолжать.
Сам же Цао Чжэнь, вернувшись на Пик Четырёх Сокровищ, идти по другим пикам не стал: воля предков, запечатанная в оставшихся реликвиях, ещё не была исполнена. Да и с талисманами нужно было продолжать.
Прошла ночь, и ранним утром он, глядя на восходящее солнце и на одно му поля четвёртого разряда, примыкавшее к прежнему полю третьего, глубоко задумался.
Прошла ночь, и ранним утром он, глядя на восходящее солнце и на одно му поля четвёртого разряда, примыкавшее к прежнему полю третьего, глубоко задумался.
«Поле у меня теперь есть. Беда лишь в том, что на нём не растут духовные травы — толку от него нет. Надо раздобыть какие-нибудь четырёхранговые травы и посадить».
«Поле у меня теперь есть. Беда лишь в том, что на нём не растут духовные травы — толку от него нет. Надо раздобыть какие-нибудь четырёхранговые травы и посадить».
Только он погрузился в раздумья, как с неба стремительно опустилась человеческая фигура.
Только он погрузился в раздумья, как с неба стремительно опустилась человеческая фигура.
— Старший Бэй Чэньин. — Цао Чжэнь удивлённо воззрился на гостя. — Что привело вас сегодня на Пик Четырёх Сокровищ?
— Старший Бэй Чэньин. — Цао Чжэнь удивлённо воззрился на гостя. — Что привело вас сегодня на Пик Четырёх Сокровищ?
Он знал: Бэй Чэньин последнее время только тем и занят, что добывает деньги, дожидаясь, когда перед новым ранжированием откроются ставки, чтобы поставить всё на подъём их пика.
Он знал: Бэй Чэньин последнее время только тем и занят, что добывает деньги, дожидаясь, когда перед новым ранжированием откроются ставки, чтобы поставить всё на подъём их пика.
— Прослышал, что ты разбогател. Вот пришёл взглянуть. — Бэй Чэньин с ходу заметил примыкавшее к участку поле четвёртого разряда и прищёлкнул языком. — Я знал, что ты разжился деньгами, но не думал, что настолько. Поле четвёртого разряда! Выманил у Пика Малого Созерцания? Да его можно заложить за немалые камни и снова поставить на подъём вашего пика.
— Прослышал, что ты разбогател. Вот пришёл взглянуть. — Бэй Чэньин с ходу заметил примыкавшее к участку поле четвёртого разряда и прищёлкнул языком. — Я знал, что ты разжился деньгами, но не думал, что настолько. Поле четвёртого разряда! Выманил у Пика Малого Созерцания? Да его можно заложить за немалые камни и снова поставить на подъём вашего пика.
Цао Чжэнь тотчас оскорбился:
Цао Чжэнь тотчас оскорбился:
— Это была честная сделка: один хотел продать, другой — купить. Какой же это обман? И откуда вы вообще знаете, что я разбогател, да ещё и что поле от Малого Созерцания?
— Это была честная сделка: один хотел продать, другой — купить. Какой же это обман? И откуда вы вообще знаете, что я разбогател, да ещё и что поле от Малого Созерцания?
— Ты ещё не слышал? Вчера эти созерцатели устроили собрание... — Бэй Чэньин вкратце пересказал, что узнал, но куда больше его занимало поле: он так и разглядывал его, прикидывая, сколько под него можно выручить.
— Ты ещё не слышал? Вчера эти созерцатели устроили собрание... — Бэй Чэньин вкратце пересказал, что узнал, но куда больше его занимало поле: он так и разглядывал его, прикидывая, сколько под него можно выручить.
— Так вот почему вчера, к кому из созерцателей ни пойду, ни одного главы на месте нет, — поморщился Цао Чжэнь. — А они хороши: отдали камни и поле, но взамен получили реликвии предков и «Четыре Агамы». Так что их выгода ещё больше! И вот, стоило им заплатить какую-то мелочь, как они тут же кинулись марать моё имя.
— Так вот почему вчера, к кому из созерцателей ни пойду, ни одного главы на месте нет, — поморщился Цао Чжэнь. — А они хороши: отдали камни и поле, но взамен получили реликвии предков и «Четыре Агамы». Так что их выгода ещё больше! И вот, стоило им заплатить какую-то мелочь, как они тут же кинулись марать моё имя.
— Малыш Цао, ты ещё слишком молод. — Бэй Чэньин горделиво выпятил грудь. — Посмотри на меня: сколько людей завидует моей красоте и обаянию, сколько меня поносит! И что? Меня убыло? А ты ещё хочешь стать Шестым Злодеем.
— Малыш Цао, ты ещё слишком молод. — Бэй Чэньин горделиво выпятил грудь. — Посмотри на меня: сколько людей завидует моей красоте и обаянию, сколько меня поносит! И что? Меня убыло? А ты ещё хочешь стать Шестым Злодеем.
Цао Чжэнь потерял дар речи. «Кто хочет быть Шестым Злодеем?! Не сравнивай меня с собой! Ты давно махнул на себя рукой — кто в Секте Ста Пиков не слышал о Пяти Злодеях?»
Цао Чжэнь потерял дар речи. «Кто хочет быть Шестым Злодеем?! Не сравнивай меня с собой! Ты давно махнул на себя рукой — кто в Секте Ста Пиков не слышал о Пяти Злодеях?»
Бэй Чэньин бросил взгляд на соседнее поле третьего разряда:
Бэй Чэньин бросил взгляд на соседнее поле третьего разряда:
— И это поле тоже можно будет заложить. Кстати, сколько ты выручил за те реликвии?
— И это поле тоже можно будет заложить. Кстати, сколько ты выручил за те реликвии?
Цао Чжэнь хитро улыбнулся и показал четыре пальца:
Цао Чжэнь хитро улыбнулся и показал четыре пальца:
— Четыреста тысяч лян духовных камней. По сто тысяч за штуку.
— Четыреста тысяч лян духовных камней. По сто тысяч за штуку.
— По сто тысяч за каждую? Да что ж ты делаешь-то? — Бэй Чэньин посмотрел на него как на умалишённого. — Разве ты не знаешь, что реликвия реликвии рознь? Как можно было продавать их по одной цене?!
— По сто тысяч за каждую? Да что ж ты делаешь-то? — Бэй Чэньин посмотрел на него как на умалишённого. — Разве ты не знаешь, что реликвия реликвии рознь? Как можно было продавать их по одной цене?!
С этими словами он наставительно изрёк:
С этими словами он наставительно изрёк:
— Я в своё время продал несколько реликвий: самая дешёвая ушла за сто тысяч, самая дорогая — за сто пятьдесят. Пойми: когда продаёшь им их же реликвии, проси больше! Чего бояться-то? Это же оружие их предков — неужто не выкупят?
— Я в своё время продал несколько реликвий: самая дешёвая ушла за сто тысяч, самая дорогая — за сто пятьдесят. Пойми: когда продаёшь им их же реликвии, проси больше! Чего бояться-то? Это же оружие их предков — неужто не выкупят?
Не захотят — объяви во всеуслышание, что они отреклись от предков. Вот увидишь, мигом прибегут выкупать. А я, между прочим, продал им реликвии, даже не исполняя воли их предков!
Не захотят — объяви во всеуслышание, что они отреклись от предков. Вот увидишь, мигом прибегут выкупать. А я, между прочим, продал им реликвии, даже не исполняя воли их предков!
Лицо Цао Чжэня позеленело. «Я продешевил!»
Лицо Цао Чжэня позеленело. «Я продешевил!»
Бэй Чэньин похлопал его по плечу с видом бывалого человека:
Бэй Чэньин похлопал его по плечу с видом бывалого человека:
— Юноша, до такой славы, как у меня, тебе ещё идти и идти. А ещё я слышал, ты затеял торговлю талисманами? Почему меня не позвал?
— Юноша, до такой славы, как у меня, тебе ещё идти и идти. А ещё я слышал, ты затеял торговлю талисманами? Почему меня не позвал?
Он знал, что на талисманах много не заработать, но знал и другое: раз за дело взялся Цао Чжэнь — стало быть, у того припрятан какой-то козырь. Не станет же тот ввязываться в невыгодное дело!
Он знал, что на талисманах много не заработать, но знал и другое: раз за дело взялся Цао Чжэнь — стало быть, у того припрятан какой-то козырь. Не станет же тот ввязываться в невыгодное дело!
Злило его лишь одно: Цао Чжэнь не взял его в долю.
Злило его лишь одно: Цао Чжэнь не взял его в долю.
Цао Чжэнь презрительно хмыкнул:
Цао Чжэнь презрительно хмыкнул:
— Ты? Талисманы? Сколько ты один сделаешь? Да и стал бы ты сидеть и корпеть над ними целыми днями?
— Ты? Талисманы? Сколько ты один сделаешь? Да и стал бы ты сидеть и корпеть над ними целыми днями?
— Ну не талисманы, так материалы для них! Почему не предупредил, что скупаешь?
— Ну не талисманы, так материалы для них! Почему не предупредил, что скупаешь?
— Тебя позови — так из-за твоей славы Пяти Злодеев никто тебе и не продаст, — ещё презрительнее отвечал Цао Чжэнь.
— Тебя позови — так из-за твоей славы Пяти Злодеев никто тебе и не продаст, — ещё презрительнее отвечал Цао Чжэнь.
— Я плачу деньги — с чего бы не продать? — обиделся Бэй Чэньин. — Ты меня не предупредил, а я пошёл скупать материалы — а они уж вздорожали на десятую долю, и товара стало меньше.
— Я плачу деньги — с чего бы не продать? — обиделся Бэй Чэньин. — Ты меня не предупредил, а я пошёл скупать материалы — а они уж вздорожали на десятую долю, и товара стало меньше.
— Всего на десятую? Медленно растут. Но ещё не поздно: бери, что есть, — дальше будет дороже. А сколько сумеешь взять — зависит лишь от тебя. — Подумав, Цао Чжэнь пересказал ему часть своих планов.
— Всего на десятую? Медленно растут. Но ещё не поздно: бери, что есть, — дальше будет дороже. А сколько сумеешь взять — зависит лишь от тебя. — Подумав, Цао Чжэнь пересказал ему часть своих планов.
— Стало быть, и скупка материалов — ради прибыли, чтобы, когда откроются ставки на новое ранжирование, поставить на ваш подъём. — Бэй Чэньин кивнул. — Доброе дело. Но не забывай о главном: прежде всего поднимай силу своих учеников.
— Стало быть, и скупка материалов — ради прибыли, чтобы, когда откроются ставки на новое ранжирование, поставить на ваш подъём. — Бэй Чэньин кивнул. — Доброе дело. Но не забывай о главном: прежде всего поднимай силу своих учеников.
Бэй Чэньин сказал ещё несколько слов и вскоре ушёл: ему нужно было срочно доставать деньги и скупать материалы.
Бэй Чэньин сказал ещё несколько слов и вскоре ушёл: ему нужно было срочно доставать деньги и скупать материалы.
«Пожалуй, и впрямь пора поднять ещё пару учеников. На пилюли денег нет, но можно отправить их в Зал Скрытого Дракона».
«Пожалуй, и впрямь пора поднять ещё пару учеников. На пилюли денег нет, но можно отправить их в Зал Скрытого Дракона».
Подумав, Цао Чжэнь подозвал Лин Си, отдал ей несколько распоряжений и отправил в Зал Скрытого Дракона.
Подумав, Цао Чжэнь подозвал Лин Си, отдал ей несколько распоряжений и отправил в Зал Скрытого Дракона.
Едва Лин Си ушла, как на Пике Четырёх Сокровищ одна за другой стали появляться человеческие фигуры.
Едва Лин Си ушла, как на Пике Четырёх Сокровищ одна за другой стали появляться человеческие фигуры.
Оглядевшись, Цао Чжэнь насчитал больше десяти человек, и большинство из них были наголо бритыми.
Оглядевшись, Цао Чжэнь насчитал больше десяти человек, и большинство из них были наголо бритыми.
«Столько лысых! Помимо Малого Созерцания, сюда явились главы всех остальных семи пиков созерцания. Я вчера ходил к ним — их не было. Сегодня пришли скопом? А вот эти, кажется, главы пиков с двадцатого по двадцать пятый. И чего им всем здесь нужно?»
«Столько лысых! Помимо Малого Созерцания, сюда явились главы всех остальных семи пиков созерцания. Я вчера ходил к ним — их не было. Сегодня пришли скопом? А вот эти, кажется, главы пиков с двадцатого по двадцать пятый. И чего им всем здесь нужно?»
Цао Чжэнь в недоумении разглядывал людей в облачениях глав пиков.
Цао Чжэнь в недоумении разглядывал людей в облачениях глав пиков.
Гости тоже заметили его, стоящего за неказистой оградой, и с улыбками поспешили приветствовать:
Гости тоже заметили его, стоящего за неказистой оградой, и с улыбками поспешили приветствовать:
— Глава Цао, мы явились без приглашения. Простите, если нарушили ваш покой.
— Глава Цао, мы явились без приглашения. Простите, если нарушили ваш покой.
— Приветствую вас, главы. — Цао Чжэнь сложил руки в приветствии и замолчал.
— Приветствую вас, главы. — Цао Чжэнь сложил руки в приветствии и замолчал.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...