Лин Яо едва не загнал себя до смерти тренировками.
Лин Яо едва не загнал себя до смерти тренировками.
"Кулак Зеленой Сосны" — да и вообще большинство оздоровительных боевых искусств — по сути своей работали как пассивные навыки. Они согревали и питали внутреннюю кровь и ци, превращая их в чистую жизненную силу. Вполне естественно, что при этом человек немного терял в весе.
"Кулак Зеленой Сосны" — да и вообще большинство оздоровительных боевых искусств — по сути своей работали как пассивные навыки. Они согревали и питали внутреннюю кровь и ци, превращая их в чистую жизненную силу. Вполне естественно, что при этом человек немного терял в весе.
Более того, считалось, что чем стремительнее тает тело, тем выше совместимость практикующего с выбранной техникой. Разумеется, из любого правила бывали исключения, и здесь многое зависело от врожденного телосложения и особенностей самого боевого искусства.
Более того, считалось, что чем стремительнее тает тело, тем выше совместимость практикующего с выбранной техникой. Разумеется, из любого правила бывали исключения, и здесь многое зависело от врожденного телосложения и особенностей самого боевого искусства.
Однако совместимость Лин Яо с "Кулаком Зеленой Сосны" оказалась настолько безупречной, что его вес рухнул до пугающей отметки — смотреть было больно. Сколько бы он ни ел, пытаясь восполнить потери, толку не было: возможности человеческого организма к усвоению пищи все же не безграничны. В итоге тренировки пришлось временно приостановить. С древнейших времен мастера боевых искусств частенько сталкивались с подобной бедой, но обычно виной тому был банальный голод и нехватка мяса. Чтобы кто-то таял на глазах, ежедневно объедаясь от пуза, — такое, пожалуй, случилось впервые сотворения мира.
Однако совместимость Лин Яо с "Кулаком Зеленой Сосны" оказалась настолько безупречной, что его вес рухнул до пугающей отметки — смотреть было больно. Сколько бы он ни ел, пытаясь восполнить потери, толку не было: возможности человеческого организма к усвоению пищи все же не безграничны. В итоге тренировки пришлось временно приостановить. С древнейших времен мастера боевых искусств частенько сталкивались с подобной бедой, но обычно виной тому был банальный голод и нехватка мяса. Чтобы кто-то таял на глазах, ежедневно объедаясь от пуза, — такое, пожалуй, случилось впервые сотворения мира.
***
***
Обитель Милосердного Спасения
Обитель Милосердного Спасения
Пока в Обители Милосердного Спасения готовили целебную ванну, Лин Яо решил завязать разговор с Мэй Ханьдай, которая как раз отбирала нужные травы.
Пока в Обители Милосердного Спасения готовили целебную ванну, Лин Яо решил завязать разговор с Мэй Ханьдай, которая как раз отбирала нужные травы.
— Послушай, старшая сестра Мэй. Есть какой-нибудь способ быстро набрать вес... ну, или что-то в этом роде?
— Послушай, старшая сестра Мэй. Есть какой-нибудь способ быстро набрать вес... ну, или что-то в этом роде?
Как человек из современного мира, Лин Яо, разумеется, прекрасно знал классические методы набора массы. И все же в здешних краях могли найтись какие-нибудь чудодейственные снадобья или травы. В конце концов, если местные практики способны укреплять тело буквально из ничего, то уж поднабрать весу они точно должны помочь.
Как человек из современного мира, Лин Яо, разумеется, прекрасно знал классические методы набора массы. И все же в здешних краях могли найтись какие-нибудь чудодейственные снадобья или травы. В конце концов, если местные практики способны укреплять тело буквально из ничего, то уж поднабрать весу они точно должны помочь.
— Хм... Какой необычный вопрос, — Мэй Ханьдай с мягкой улыбкой покачала головой. — Если хочешь поправиться, нужно просто больше есть. А вот способов сбросить вес я знаю немало.
— Хм... Какой необычный вопрос, — Мэй Ханьдай с мягкой улыбкой покачала головой. — Если хочешь поправиться, нужно просто больше есть. А вот способов сбросить вес я знаю немало.
Лин Яо небрежно усмехнулся:
Лин Яо небрежно усмехнулся:
— О, неужели ты сама ими пользуешься?
— О, неужели ты сама ими пользуешься?
Мэй Ханьдай на мгновение замерла, но тут же совладала с собой:
Мэй Ханьдай на мгновение замерла, но тут же совладала с собой:
— Вовсе нет. С чего ты это взял, младший брат?
— Вовсе нет. С чего ты это взял, младший брат?
Лин Яо, судя по всему, ничуть не смутился. Скрестив руки на груди и задумчиво потирая подбородок, он протянул:
Лин Яо, судя по всему, ничуть не смутился. Скрестив руки на груди и задумчиво потирая подбородок, он протянул:
— Да просто показалось, что тебе не помешало бы... Кстати, а сколько ты весишь?
— Да просто показалось, что тебе не помешало бы... Кстати, а сколько ты весишь?
— Младший брат, позволь дать тебе один совет, — Мэй Ханьдай выдавила из себя вежливую улыбку. — Никогда не задавай подобных вопросов девушкам.
— Младший брат, позволь дать тебе один совет, — Мэй Ханьдай выдавила из себя вежливую улыбку. — Никогда не задавай подобных вопросов девушкам.
— Это еще почему? — простодушно удивился Лин Яо.
— Это еще почему? — простодушно удивился Лин Яо.
— Ну... просто нельзя, и все тут.
— Ну... просто нельзя, и все тут.
— Нельзя? — Лин Яо отнесся к ее словам с явным скептицизмом. Заметив двух проходивших мимо учениц, он окликнул их без тени сомнения: — Вторая старшая сестра, сколько ты весишь?
— Нельзя? — Лин Яо отнесся к ее словам с явным скептицизмом. Заметив двух проходивших мимо учениц, он окликнул их без тени сомнения: — Вторая старшая сестра, сколько ты весишь?
Шедшая мимо Фан Ин с легким щелчком раскрыла бумажный веер и небрежно улыбнулась:
Шедшая мимо Фан Ин с легким щелчком раскрыла бумажный веер и небрежно улыбнулась:
— Девяносто семь цзиней.
— Девяносто семь цзиней.
Лин Яо тут же переключился на вторую:
Лин Яо тут же переключился на вторую:
— Четвертая старшая сестра, а у тебя какой вес?
— Четвертая старшая сестра, а у тебя какой вес?
Ван Сюэдун озадаченно склонила голову набок. Крошечная лисица на ее плече в точности повторила это движение:
Ван Сюэдун озадаченно склонила голову набок. Крошечная лисица на ее плече в точности повторила это движение:
— Девяносто пять... кажется.
— Девяносто пять... кажется.
В этот момент мимо с тихим шорохом покатилось знакомое инвалидное кресло. Лин Яо тут же повернулся к нему:
В этот момент мимо с тихим шорохом покатилось знакомое инвалидное кресло. Лин Яо тут же повернулся к нему:
— Госпожа Ло, а в тебе сколько?
— Госпожа Ло, а в тебе сколько?
Сидящая в кресле Ло Цинъюань подперла подбородок ладонью и уныло вздохнула:
Сидящая в кресле Ло Цинъюань подперла подбородок ладонью и уныло вздохнула:
— Восемьдесят пять цзиней... Как оказалась прикована к этому креслу, совсем потеряла сон и аппетит. Сильно исхудала.
— Восемьдесят пять цзиней... Как оказалась прикована к этому креслу, совсем потеряла сон и аппетит. Сильно исхудала.
Лин Яо не пощадил и ее верную спутницу:
Лин Яо не пощадил и ее верную спутницу:
— А у тебя, госпожа Цюй?
— А у тебя, госпожа Цюй?
Цюй Хэсянь одарила его ледяным, полным брезгливости взглядом:
Цюй Хэсянь одарила его ледяным, полным брезгливости взглядом:
— Не задавай приличным людям подобные вопросы.
— Не задавай приличным людям подобные вопросы.
— Вот видишь, старшая сестра Мэй, — Лин Яо как ни в чем не бывало повернулся обратно. — Все относятся к этому совершенно спокойно.
— Вот видишь, старшая сестра Мэй, — Лин Яо как ни в чем не бывало повернулся обратно. — Все относятся к этому совершенно спокойно.
— Последняя из них вообще-то явно не горела желанием отвечать... — тихонько пробормотала Мэй Ханьдай.
— Последняя из них вообще-то явно не горела желанием отвечать... — тихонько пробормотала Мэй Ханьдай.
— А? Что ты говоришь? Плохо слышно.
— А? Что ты говоришь? Плохо слышно.
— Я говорю... — Мэй Ханьдай попыталась было возразить, но внезапно почувствовала глухое бессилие. Этот парень словно пожирал любой здравый смысл. Спорить с ним было решительно бесполезно.
— Я говорю... — Мэй Ханьдай попыталась было возразить, но внезапно почувствовала глухое бессилие. Этот парень словно пожирал любой здравый смысл. Спорить с ним было решительно бесполезно.
Но тут в ней взыграло женское самолюбие.
Но тут в ней взыграло женское самолюбие.
Она прикрыла рот ладонью и негромко кашлянула, пытаясь придать голосу максимально равнодушный тон. Названная ею цифра опасно балансировала на грани трехзначного числа:
Она прикрыла рот ладонью и негромко кашлянула, пытаясь придать голосу максимально равнодушный тон. Названная ею цифра опасно балансировала на грани трехзначного числа:
— Девяносто... девяносто девять цзиней. Ха-ха, просто я немного выше остальных.
— Девяносто... девяносто девять цзиней. Ха-ха, просто я немного выше остальных.
— Хм, вот как?.. — Лин Яо вновь потер подбородок. — А мне показалось, ты потяжелее будешь. Госпожа Ло, что скажешь?
— Хм, вот как?.. — Лин Яо вновь потер подбородок. — А мне показалось, ты потяжелее будешь. Госпожа Ло, что скажешь?
— О, по-моему... — Ло Цинъюань оживилась и уже потянулась к колесам, собираясь подъехать поближе, но кресло не сдвинулось ни на вершок. Оглянувшись, она обнаружила, что Цюй Хэсянь намертво вцепилась в спинку сиденья.
— О, по-моему... — Ло Цинъюань оживилась и уже потянулась к колесам, собираясь подъехать поближе, но кресло не сдвинулось ни на вершок. Оглянувшись, она обнаружила, что Цюй Хэсянь намертво вцепилась в спинку сиденья.
Цюй Хэсянь со вздохом покачала головой:
Цюй Хэсянь со вздохом покачала головой:
— Не лезь не в свое дело. Это неприлично.
— Не лезь не в свое дело. Это неприлично.
— Подумаешь, спросил про вес, разве это так грубо? — усмехнулся Лин Яо. — Старшая сестра Мэй, ты действительно расстроилась? Если так, я больше не буду.
— Подумаешь, спросил про вес, разве это так грубо? — усмехнулся Лин Яо. — Старшая сестра Мэй, ты действительно расстроилась? Если так, я больше не буду.
Уголок губ Мэй Ханьдай нервно дернулся.
Уголок губ Мэй Ханьдай нервно дернулся.
Признаться теперь, что ее это задело до глубины души? Да ни за что на свете!
Признаться теперь, что ее это задело до глубины души? Да ни за что на свете!
— Глупости какие, мне совершенно все равно, — улыбнулась она как можно безмятежнее. — Мой вес — ровно девяносто девять цзиней. Твое чутье тебя подводит, младший брат. Не стоит бросаться необоснованными догадками, не то...
— Глупости какие, мне совершенно все равно, — улыбнулась она как можно безмятежнее. — Мой вес — ровно девяносто девять цзиней. Твое чутье тебя подводит, младший брат. Не стоит бросаться необоснованными догадками, не то...
— Не то что? — полюбопытствовал Лин Яо.
— Не то что? — полюбопытствовал Лин Яо.
—... Люди могут разозлиться.
—... Люди могут разозлиться.
— Да ну? — протянул он. — А мне всегда казалось, что я отлично все определяю на глаз.
— Да ну? — протянул он. — А мне всегда казалось, что я отлично все определяю на глаз.
Он обернулся в поисках поддержки:
Он обернулся в поисках поддержки:
— Вторая старшая сестра, скажи ведь?
— Вторая старшая сестра, скажи ведь?
— Младший брат, — Фан Ин со вздохом положила руку ему на плечо и замогильным голосом повторила слова Мэй Ханьдай: — Разозлиться.
— Младший брат, — Фан Ин со вздохом положила руку ему на плечо и замогильным голосом повторила слова Мэй Ханьдай: — Разозлиться.
Эта фраза, лишенная подлежащего, прозвучала в высшей степени нелепо и странно, однако Лин Яо мгновенно уловил намек.
Эта фраза, лишенная подлежащего, прозвучала в высшей степени нелепо и странно, однако Лин Яо мгновенно уловил намек.
— А-а-а... — протянул он. — Значит, мне все-таки показалось?
— А-а-а... — протянул он. — Значит, мне все-таки показалось?
— Будет лучше для всех, если тебе действительно просто показалось, — многозначительно ответила Фан Ин.
— Будет лучше для всех, если тебе действительно просто показалось, — многозначительно ответила Фан Ин.
— Ха-ха, ладно, пусть будет так, — Лин Яо скрестил руки на груди. — Наша старшая сестра Мэй — само изящество.
— Ха-ха, ладно, пусть будет так, — Лин Яо скрестил руки на груди. — Наша старшая сестра Мэй — само изящество.
— Вот и славно... — натянуто улыбнулась Мэй Ханьдай. — Лекарство готово. Пойдем, младший брат, ванна ждет.
— Вот и славно... — натянуто улыбнулась Мэй Ханьдай. — Лекарство готово. Пойдем, младший брат, ванна ждет.
Пожав плечами, Лин Яо послушно зашагал следом за ней.
Пожав плечами, Лин Яо послушно зашагал следом за ней.
Ван Сюэдун, оставшись в недоумении, перевела взгляд на Фан Ин:
Ван Сюэдун, оставшись в недоумении, перевела взгляд на Фан Ин:
— О чем вы сейчас говорили?
— О чем вы сейчас говорили?
— Хе-хе, — с тех пор как Лин Яо обосновался на горе Чжэньу, все, кто с ним мало-мальски общался, набрались от него этой раздражающей манеры ухмыляться. Фан Ин пострадала больше всех. Легким движением раскрыв веер, она загадочно произнесла: — Раз уж ты не поняла, то и забивать голову не стоит, четвертая младшая сестра.
— Хе-хе, — с тех пор как Лин Яо обосновался на горе Чжэньу, все, кто с ним мало-мальски общался, набрались от него этой раздражающей манеры ухмыляться. Фан Ин пострадала больше всех. Легким движением раскрыв веер, она загадочно произнесла: — Раз уж ты не поняла, то и забивать голову не стоит, четвертая младшая сестра.
— Ну ладно.
— Ну ладно.
Ван Сюэдун не стала расспрашивать дальше, и обе девушки неторопливо пошли прочь.
Ван Сюэдун не стала расспрашивать дальше, и обе девушки неторопливо пошли прочь.
Тем временем Цюй Хэсянь неспешно покатила кресло с Ло Цинъюань вперед.
Тем временем Цюй Хэсянь неспешно покатила кресло с Ло Цинъюань вперед.
— Хм... — Ло Цинъюань надолго задумалась, переплетя пальцы. Наконец она изрекла: — Думаю, там все сто четырнадцать цзиней будет... А ты как считаешь?
— Хм... — Ло Цинъюань надолго задумалась, переплетя пальцы. Наконец она изрекла: — Думаю, там все сто четырнадцать цзиней будет... А ты как считаешь?
Цюй Хэсянь безнадежно вздохнула:
Цюй Хэсянь безнадежно вздохнула:
— Пусть будет девяносто девять. Раз уж она сама так сказала.
— Пусть будет девяносто девять. Раз уж она сама так сказала.
Такой ответ Ло Цинъюань явно не удовлетворил. Она надула губы:
Такой ответ Ло Цинъюань явно не удовлетворил. Она надула губы:
— Хэсянь, ну прояви хоть каплю любопытства!
— Хэсянь, ну прояви хоть каплю любопытства!
— С какой стати мне забивать голову подобной ерундой?..
— С какой стати мне забивать голову подобной ерундой?..

Комментарии

Загрузка...