Фан Ин изумлённо захлопала глазами.
Фан Ин изумлённо захлопала глазами.
«Да о чём ты вообще говоришь?!»
«Да о чём ты вообще говоришь?!»
Вчера он столкнулся лицом к лицу с кровным врагом, воочию узрев его чудовищную, почти невероятную мощь. По всем законам человеческой природы Лин Яо сейчас должен был пребывать в глубочайшем унынии, терзаемый целым ворохом недугов — гневом, болью, отчаянием и растерянностью.
Вчера он столкнулся лицом к лицу с кровным врагом, воочию узрев его чудовищную, почти невероятную мощь. По всем законам человеческой природы Лин Яо сейчас должен был пребывать в глубочайшем унынии, терзаемый целым ворохом недугов — гневом, болью, отчаянием и растерянностью.
Неудивительно, что Су Хэ приходил приободрить его. В конце концов, враг, с которым не сумел совладать даже Преподобный Чжоу, казался величиной поистине пугающей. Опустить руки перед лицом такой угрозы было бы делом вполне естественным.
Неудивительно, что Су Хэ приходил приободрить его. В конце концов, враг, с которым не сумел совладать даже Преподобный Чжоу, казался величиной поистине пугающей. Опустить руки перед лицом такой угрозы было бы делом вполне естественным.
Но Лин Яо вместо этого жаловался на невкусную стряпню... Да разве кривился он так вчера, когда перед ним стоял тот седовласый юноша?!
Но Лин Яо вместо этого жаловался на невкусную стряпню... Да разве кривился он так вчера, когда перед ним стоял тот седовласый юноша?!
Фан Ин прищурилась.
Фан Ин прищурилась.
«Это маска. Точно, всего лишь притворство! Ему невыносимо больно, вот он и пытается скрыть свои истинные чувства. Очевидно же, что он не может излить душу четвёртой младшей сестре, которая ни о чём не подозревает... Да, теперь мне всё ясно!»
«Это маска. Точно, всего лишь притворство! Ему невыносимо больно, вот он и пытается скрыть свои истинные чувства. Очевидно же, что он не может излить душу четвёртой младшей сестре, которая ни о чём не подозревает... Да, теперь мне всё ясно!»
— Хм... Есть такая беда, — согласилась Ван Сюэдун. Она со значением кивнула, полностью разделяя его досаду. — Я и сама не раз с этим сталкивалась.
— Хм... Есть такая беда, — согласилась Ван Сюэдун. Она со значением кивнула, полностью разделяя его досаду. — Я и сама не раз с этим сталкивалась.
«Да не верь ты ему! Это же очевиднейшая отговорка...»
«Да не верь ты ему! Это же очевиднейшая отговорка...»
— Вот именно! — Лин Яо сложил руки на груди и сокрушённо вздохнул. — Другим ученикам проще — выбрали пару любимых блюд, тем и сыты. Но у меня-то аппетит отменный, мне нужно разнообразие! И если хоть пара тарелок окажется дрянью, весь обед насмарку.
— Вот именно! — Лин Яо сложил руки на груди и сокрушённо вздохнул. — Другим ученикам проще — выбрали пару любимых блюд, тем и сыты. Но у меня-то аппетит отменный, мне нужно разнообразие! И если хоть пара тарелок окажется дрянью, весь обед насмарку.
«И ведь как играет... Комар носа не подточит!»
«И ведь как играет... Комар носа не подточит!»
— С этим ничего не поделать, — спокойно отозвалась Ван Сюэдун. — На горе Чжэньу прорва народу. Прокормить такую ораву изо дня в день — задача не из лёгких. К тому же еду выбрасывать грешно, вот поварам и приходится жертвовать изысканностью ради объёма.
— С этим ничего не поделать, — спокойно отозвалась Ван Сюэдун. — На горе Чжэньу прорва народу. Прокормить такую ораву изо дня в день — задача не из лёгких. К тому же еду выбрасывать грешно, вот поварам и приходится жертвовать изысканностью ради объёма.
«Они что, на полном серьёзе это обсуждают?!»
«Они что, на полном серьёзе это обсуждают?!»
— Оно-то, конечно, так... — Лин Яо вновь вздохнул. — Но от такой жизни мне уже самому к плите встать хочется.
— Оно-то, конечно, так... — Лин Яо вновь вздохнул. — Но от такой жизни мне уже самому к плите встать хочется.
Ван Сюэдун удивленно приподняла брови:
Ван Сюэдун удивленно приподняла брови:
— Неужто младший брат Лин умеет готовить?
— Неужто младший брат Лин умеет готовить?
— А то как же, — усмехнулся юноша.
— А то как же, — усмехнулся юноша.
И пускай сие умение он почерпнул из кулинарных книг всего пару дней назад и ни разу в жизни не держал в руках поварёшку, Лин Яо ничуть не лгал — он действительно умел.
И пускай сие умение он почерпнул из кулинарных книг всего пару дней назад и ни разу в жизни не держал в руках поварёшку, Лин Яо ничуть не лгал — он действительно умел.
По правде говоря, глубокие познания ему и не требовались. В своё время он, не имея ни малейшего представления о нотной грамоте, играл на пианино, полагаясь лишь на безупречный слух и врождённое чувство прекрасного, и с лёгкостью сочинял шедевры. Со стряпнёй дело обстояло точно так же: тонкого понимания вкусов, ароматов и текстур, накопленного за долгие годы, юноше вполне хватало, чтобы заткнуть за пояс любого шеф-повара.
По правде говоря, глубокие познания ему и не требовались. В своё время он, не имея ни малейшего представления о нотной грамоте, играл на пианино, полагаясь лишь на безупречный слух и врождённое чувство прекрасного, и с лёгкостью сочинял шедевры. Со стряпнёй дело обстояло точно так же: тонкого понимания вкусов, ароматов и текстур, накопленного за долгие годы, юноше вполне хватало, чтобы заткнуть за пояс любого шеф-повара.
Многие вещи давались ему без лишних усилий. Так было и с воинским искусством. Живя на Земле, он и мухи не обидел, но стоило очутиться в этом мире, как в первом же настоящем бою он двигался так, словно его направляли сами боги.
Многие вещи давались ему без лишних усилий. Так было и с воинским искусством. Живя на Земле, он и мухи не обидел, но стоило очутиться в этом мире, как в первом же настоящем бою он двигался так, словно его направляли сами боги.
Фан Ин лишь мысленно покачала головой. Чтобы изнеженный книжник из Академии Пещеры Цилинь умел готовить? Да скорее свиньи полетят!
Фан Ин лишь мысленно покачала головой. Чтобы изнеженный книжник из Академии Пещеры Цилинь умел готовить? Да скорее свиньи полетят!
Тем временем Ван Сюэдун с любопытством спросила:
Тем временем Ван Сюэдун с любопытством спросила:
— И получается вкусно?
— И получается вкусно?
— Пальчики оближешь.
— Пальчики оближешь.
— Тогда почему бы не готовить самому?
— Тогда почему бы не готовить самому?
— Время, — лаконично отрезал Лин Яо. — Ем я много, к тому же люблю разнообразие. А на приличный обед уйдёт уйма драгоценных часов.
— Время, — лаконично отрезал Лин Яо. — Ем я много, к тому же люблю разнообразие. А на приличный обед уйдёт уйма драгоценных часов.
— А я бы готовила.
— А я бы готовила.
— А?
— А?
— Будь я на твоём месте, непременно готовила бы сама, — в отличие от беспечного собеседника, Ван Сюэдун рассуждала с предельной серьёзностью. — Хорошая еда стоит потраченного времени.
— Будь я на твоём месте, непременно готовила бы сама, — в отличие от беспечного собеседника, Ван Сюэдун рассуждала с предельной серьёзностью. — Хорошая еда стоит потраченного времени.
— Ну уж нет, — рассмеялся Лин Яо. — В мире слишком много вещей поинтереснее кухонной утвари. Моё время слишком дорого, чтобы тратить его на кастрюли. Разве что когда-нибудь мне всё остальное смертельно наскучит.
— Ну уж нет, — рассмеялся Лин Яо. — В мире слишком много вещей поинтереснее кухонной утвари. Моё время слишком дорого, чтобы тратить его на кастрюли. Разве что когда-нибудь мне всё остальное смертельно наскучит.
— Что ж... Каждому своё, — негромко промолвила девушка. — Тут уж ничего не поделать. И всё же, младший брат Лин, не гоже переводить продукты. Доедай давай.
— Что ж... Каждому своё, — негромко промолвила девушка. — Тут уж ничего не поделать. И всё же, младший брат Лин, не гоже переводить продукты. Доедай давай.
— Да знаю я, знаю...
— Да знаю я, знаю...
Со вздохом Лин Яо принялся за еду с тем же невозмутимым видом, что и всегда.
Со вздохом Лин Яо принялся за еду с тем же невозмутимым видом, что и всегда.
Фан Ин молча наблюдала за ним со стороны, чувствуя, как окончательно запутывается в своих мыслях.
Фан Ин молча наблюдала за ним со стороны, чувствуя, как окончательно запутывается в своих мыслях.
«... Неужели он и впрямь просто расстроился из-за невкусного обеда?»
«... Неужели он и впрямь просто расстроился из-за невкусного обеда?»
***
***
Двор Чжэньу
Двор Чжэньу
Спустя три дня после памятного появления седовласого юноши Лин Яо под присмотром Цзян Чоу вновь поднялся к Двору Чжэньу, что раскинулся в глубине задней горы.
Спустя три дня после памятного появления седовласого юноши Лин Яо под присмотром Цзян Чоу вновь поднялся к Двору Чжэньу, что раскинулся в глубине задней горы.
Миновав извилистую тропу в ущелье, они увидели двоих людей, стоявших в самом центре каменного узора инь-ян.
Миновав извилистую тропу в ущелье, они увидели двоих людей, стоявших в самом центре каменного узора инь-ян.
Одним из них, само собой, был Преподобный Чжоу. Рядом с ним стоял молодой человек лет двадцати пяти. Лицо его, миловидное и открытое, так и лучилось дружелюбием. Облачён он был в серо-голубое даосское одеяние, по вороту которого вилась едва заметная вышивка в виде триграмм. Тонкий белый шёлковый пояс стягивал его талию, а на нём покачивалась гладкая нефритовая подвеска с изображением тайдзи. Густые иссиня-чёрные волосы были небрежно заколоты бамбуковой шпилькой, довершая образ человека мягкого и обходительного.
Одним из них, само собой, был Преподобный Чжоу. Рядом с ним стоял молодой человек лет двадцати пяти. Лицо его, миловидное и открытое, так и лучилось дружелюбием. Облачён он был в серо-голубое даосское одеяние, по вороту которого вилась едва заметная вышивка в виде триграмм. Тонкий белый шёлковый пояс стягивал его талию, а на нём покачивалась гладкая нефритовая подвеска с изображением тайдзи. Густые иссиня-чёрные волосы были небрежно заколоты бамбуковой шпилькой, довершая образ человека мягкого и обходительного.
Заметив приближающихся гостей, юноша приветливо улыбнулся и склонился в вежливом поклоне:
Заметив приближающихся гостей, юноша приветливо улыбнулся и склонился в вежливом поклоне:
— Дядя-наставник Цзян, сколько лет, сколько зим. Надеюсь, вы в добром здравии?
— Дядя-наставник Цзян, сколько лет, сколько зим. Надеюсь, вы в добром здравии?
— Твоя забота мне без надобности, — буркнул в своей обычной манере Цзян Чоу и, даже не притормозив, прошёл мимо.
— Твоя забота мне без надобности, — буркнул в своей обычной манере Цзян Чоу и, даже не притормозив, прошёл мимо.
Молодой даос ничуть не обиделся. Он перевёл взгляд на Лин Яо и вновь учтиво поклонился:
Молодой даос ничуть не обиделся. Он перевёл взгляд на Лин Яо и вновь учтиво поклонился:
— Моё имя — Лу Синь. Ты ведь Лин Яо, наш новый младший брат? Рад знакомству.
— Моё имя — Лу Синь. Ты ведь Лин Яо, наш новый младший брат? Рад знакомству.
Перед ним стоял первый ученик Су Тяньцина и старший брат всей горы Чжэньу.
Перед ним стоял первый ученик Су Тяньцина и старший брат всей горы Чжэньу.
И пускай в секте официально не существовало титула преемника, именно Лу Синь считался единственным кандидатом на место будущего главы. Добродетельный, одарённый и скромный, на фоне остальных учеников Су Тяньцина — тех ещё чудаков — он казался образцом совершенства. Что же до Цзян Чоу, то с его буйным нравом, упрямым характером и узкой специализацией о бразды правления сектой не могло быть и речи.
И пускай в секте официально не существовало титула преемника, именно Лу Синь считался единственным кандидатом на место будущего главы. Добродетельный, одарённый и скромный, на фоне остальных учеников Су Тяньцина — тех ещё чудаков — он казался образцом совершенства. Что же до Цзян Чоу, то с его буйным нравом, упрямым характером и узкой специализацией о бразды правления сектой не могло быть и речи.
— Именно так, — с улыбкой ответил Лин Яо, возвращая поклон. — Приветствую вас, старший брат.
— Именно так, — с улыбкой ответил Лин Яо, возвращая поклон. — Приветствую вас, старший брат.
Разгадать причину появления Лу Синя во Дворе Чжэньу труда не составляло. Будущему главе секты полагались особые наставления, и, учитывая его глубокие познания и выдающееся мастерство, время для этого как раз пришло.
Разгадать причину появления Лу Синя во Дворе Чжэньу труда не составляло. Будущему главе секты полагались особые наставления, и, учитывая его глубокие познания и выдающееся мастерство, время для этого как раз пришло.
Когда короткая беседа подошла к концу, Преподобный Чжоу неторопливо произнёс:
Когда короткая беседа подошла к концу, Преподобный Чжоу неторопливо произнёс:
— Присаживайтесь, все трое.
— Присаживайтесь, все трое.
Они уселись прямо на холодный камень гигантского узора инь-ян, скрестив ноги. Преподобный Чжоу окинул их мудрым взором и медленно заговорил:
Они уселись прямо на холодный камень гигантского узора инь-ян, скрестив ноги. Преподобный Чжоу окинул их мудрым взором и медленно заговорил:
— Я призвал вас сегодня не для того, чтобы обучать новым стилям или техникам совершенствования. Наша цель — разгадать тайны феномена, известного как телосложение Кровавой битвы...
— Я призвал вас сегодня не для того, чтобы обучать новым стилям или техникам совершенствования. Наша цель — разгадать тайны феномена, известного как телосложение Кровавой битвы...
Телосложение Кровавой битвы.
Телосложение Кровавой битвы.
Так здешние мастера окрестили совокупность того, что в игровой системе Лин Яо именовалось «общими» и «уникальными» свойствами.
Так здешние мастера окрестили совокупность того, что в игровой системе Лин Яо именовалось «общими» и «уникальными» свойствами.
Обычные люди не видели перед глазами интерфейса с характеристиками, а потому многие здешние закономерности ставили их в тупик. Возьмём, к примеру, свойство «Дуэль». На системном уровне оно многократно увеличивало физическую силу во время боя один на один, но в массовых свалках оказывалось совершенно бесполезным. Из-за этого многие воины замечали странную деталь: в поединках они дрались как боги, но в групповых стычках превращались в заурядных бойцов.
Обычные люди не видели перед глазами интерфейса с характеристиками, а потому многие здешние закономерности ставили их в тупик. Возьмём, к примеру, свойство «Дуэль». На системном уровне оно многократно увеличивало физическую силу во время боя один на один, но в массовых свалках оказывалось совершенно бесполезным. Из-за этого многие воины замечали странную деталь: в поединках они дрались как боги, но в групповых стычках превращались в заурядных бойцов.
И подобные законы распространялись на все свойства: «Воинское величие», «Противостояние», «Подавление», «Несравненность» и любые другие уникальные черты.
И подобные законы распространялись на все свойства: «Воинское величие», «Противостояние», «Подавление», «Несравненность» и любые другие уникальные черты.
Бывало так, что какой-нибудь боец с виду казался сущим слабаком, но стоило начаться схватке, как под действием наложившихся усилений его показатели взлетали до небес. Он становился сильнее в пять, десять, а то и во все двадцать раз! Для мастеров, лишённых возможности заглянуть в системное меню, подобные преображения казались чистой магией.
Бывало так, что какой-нибудь боец с виду казался сущим слабаком, но стоило начаться схватке, как под действием наложившихся усилений его показатели взлетали до небес. Он становился сильнее в пять, десять, а то и во все двадцать раз! Для мастеров, лишённых возможности заглянуть в системное меню, подобные преображения казались чистой магией.
Разумеется, человеческий разум не терпит тайн. Пытаясь объяснить эти странности, великие мужи прошлых лет искали закономерности и систематизировали свои наблюдения.
Разумеется, человеческий разум не терпит тайн. Пытаясь объяснить эти странности, великие мужи прошлых лет искали закономерности и систематизировали свои наблюдения.
Поскольку и общие, и уникальные свойства развивались преимущественно в пылу сражений — чем больше человек воевал, тем сильнее становился, — этот феномен и прозвали «телосложением Кровавой битвы».
Поскольку и общие, и уникальные свойства развивались преимущественно в пылу сражений — чем больше человек воевал, тем сильнее становился, — этот феномен и прозвали «телосложением Кровавой битвы».
В игре существовало немало способов развить эти характеристики. Безусловно, главным источником опыта оставались битвы, однако ускорить процесс можно было и более мирным путём — перенимая мудрость и опыт великих мастеров.
В игре существовало немало способов развить эти характеристики. Безусловно, главным источником опыта оставались битвы, однако ускорить процесс можно было и более мирным путём — перенимая мудрость и опыт великих мастеров.
***
***
Конец тома • С чистой совестью
Конец тома • С чистой совестью
Мастеров, способных растолковать суть телосложения Кровавой битвы, во всём мире можно было пересчитать по пальцам. Причина крылась в том, что сама эта система являлась результатом грубого переноса игрового «костыльного» кода в суровую реальность.
Мастеров, способных растолковать суть телосложения Кровавой битвы, во всём мире можно было пересчитать по пальцам. Причина крылась в том, что сама эта система являлась результатом грубого переноса игрового «костыльного» кода в суровую реальность.
В виртуальном пространстве два персонажа со стопроцентным поглощением здоровья при взаимных ударах превращались в вечный двигатель, и это считалось нормой. Но перенеси подобное в реальный мир — и законы физики попросту рухнули бы, заставив переписывать саму структуру мироздания.
В виртуальном пространстве два персонажа со стопроцентным поглощением здоровья при взаимных ударах превращались в вечный двигатель, и это считалось нормой. Но перенеси подобное в реальный мир — и законы физики попросту рухнули бы, заставив переписывать саму структуру мироздания.
Именно поэтому постижение природы Кровавой битвы приравнивалось к осознанию законов Дао и гармонии Неба и Земли.
Именно поэтому постижение природы Кровавой битвы приравнивалось к осознанию законов Дао и гармонии Неба и Земли.
Преподобный Чжоу отнюдь не был сильнейшим человеком под небесами. Даже в пределах Божественных земель он занимал от силы второе или третье место, да и то лишь среди тех, чьи имена были на слуху.
Преподобный Чжоу отнюдь не был сильнейшим человеком под небесами. Даже в пределах Божественных земель он занимал от силы второе или третье место, да и то лишь среди тех, чьи имена были на слуху.
Но если говорить о глубине постижения Дао, мало кто мог с ним сравниться. И дело тут было не в силе внутренней энергии или врождённой гениальности — порой куда большую роль играли уникальные свойства и чистота помыслов.
Но если говорить о глубине постижения Дао, мало кто мог с ним сравниться. И дело тут было не в силе внутренней энергии или врождённой гениальности — порой куда большую роль играли уникальные свойства и чистота помыслов.
Старец сидел в самом центре узора инь-ян и неторопливо объяснял суть явлений. Он говорил просто и доходчиво, избегая витиеватых фраз и надуманной мистики, раскладывая законы природы по полочкам.
Старец сидел в самом центре узора инь-ян и неторопливо объяснял суть явлений. Он говорил просто и доходчиво, избегая витиеватых фраз и надуманной мистики, раскладывая законы природы по полочкам.
Слушатели внимали затаив дыхание, и каждый находил в его словах что-то своё.
Слушатели внимали затаив дыхание, и каждый находил в его словах что-то своё.
Но наибольшую выгоду, разумеется, извлёк Лин Яо. Обладая самым слабым врождённым телосложением Кровавой битвы, он компенсировал это запредельным пониманием и способностью к мгновенному осознанию сути вещей.
Но наибольшую выгоду, разумеется, извлёк Лин Яо. Обладая самым слабым врождённым телосложением Кровавой битвы, он компенсировал это запредельным пониманием и способностью к мгновенному осознанию сути вещей.
[Лин Яо: Врождённый талант ур. 3 → ур. 4]
[Лин Яо: Врождённый талант ур. 3 → ур. 4]
[Лин Яо: Противостояние ур. 1 → ур. 3]
[Лин Яо: Противостояние ур. 1 → ур. 3]
[Лин Яо: Воинское величие ур. 1 → ур. 3]
[Лин Яо: Воинское величие ур. 1 → ур. 3]
[Лин Яо: Ясный разум ур. 1 → ур. 2]
[Лин Яо: Ясный разум ур. 1 → ур. 2]
[Лин Яо: Божественная скорость ур. 1 → ур. 2]
[Лин Яо: Божественная скорость ур. 1 → ур. 2]
[Лин Яо: Подавление ур. 0 → ур. 1]
[Лин Яо: Подавление ур. 0 → ур. 1]
За исключением «Дуэли», «Несравненности» и «Алмазного тела», выросли абсолютно все его общие свойства!
За исключением «Дуэли», «Несравненности» и «Алмазного тела», выросли абсолютно все его общие свойства!
Поистине, один час такой беседы сэкономил ему добрых десять лет беспощадного гринда.
Поистине, один час такой беседы сэкономил ему добрых десять лет беспощадного гринда.
В оригинальной игре, чтобы удостоиться чести выслушать наставления Преподобного Чжоу, игроку требовалось победить старшего брата Лу Синя на тренировочной арене Су Тяньцина.
В оригинальной игре, чтобы удостоиться чести выслушать наставления Преподобного Чжоу, игроку требовалось победить старшего брата Лу Синя на тренировочной арене Су Тяньцина.
К тому моменту сюжет подбирался к середине, и большинство ключевых характеристик героя уже были развиты до пятого или шестого уровня. Опыт от этой лекции казался каплей в море.
К тому моменту сюжет подбирался к середине, и большинство ключевых характеристик героя уже были развиты до пятого или шестого уровня. Опыт от этой лекции казался каплей в море.
Лин Яо же ухитрился получить доступ к этому тайному источнику знаний на самых ранних этапах своего пути, оттого и скачок в развитии вышел столь колоссальным. А вот для Цзян Чоу, достигшего своего предела, эти речи давно утратили практическую пользу — он присутствовал здесь скорее в силу многолетней привычки.
Лин Яо же ухитрился получить доступ к этому тайному источнику знаний на самых ранних этапах своего пути, оттого и скачок в развитии вышел столь колоссальным. А вот для Цзян Чоу, достигшего своего предела, эти речи давно утратили практическую пользу — он присутствовал здесь скорее в силу многолетней привычки.
Спустя полчаса Преподобный Чжоу умолк и одобрительно погладил седую бороду.
Спустя полчаса Преподобный Чжоу умолк и одобрительно погладил седую бороду.
— На сегодня довольно. Вы двое можете идти.
— На сегодня довольно. Вы двое можете идти.
Он бросил выразительный взгляд на Цзян Чоу и Лу Синя, давая понять, что желает поговорить с Лин Яо наедине.
Он бросил выразительный взгляд на Цзян Чоу и Лу Синя, давая понять, что желает поговорить с Лин Яо наедине.
Старший брат послушно поднялся на ноги и низко склонился:
Старший брат послушно поднялся на ноги и низко склонился:
— Ученик удаляется.
— Ученик удаляется.
Цзян Чоу, как всегда, пренебрёг церемониями:
Цзян Чоу, как всегда, пренебрёг церемониями:
— Ну, я пошёл.
— Ну, я пошёл.
Вскоре во Дворе Чжэньу остались лишь старец и Лин Яо.
Вскоре во Дворе Чжэньу остались лишь старец и Лин Яо.
Преподобный Чжоу поднялся и подошёл к самому краю каменного диска. Несколько долгих мгновений он молча вглядывался в синеву небес, после чего шумно выдохнул скопившийся в груди воздух и с мягкой улыбкой спросил:
Преподобный Чжоу поднялся и подошёл к самому краю каменного диска. Несколько долгих мгновений он молча вглядывался в синеву небес, после чего шумно выдохнул скопившийся в груди воздух и с мягкой улыбкой спросил:
— Скажи мне, когда ты на днях увидел того юношу... испугался ли ты?
— Скажи мне, когда ты на днях увидел того юношу... испугался ли ты?
Лин Яо продолжал сидеть на земле. Слегка наклонив корпус вбок, он подпёр подбородок ладонью и лениво протянул:
Лин Яо продолжал сидеть на земле. Слегка наклонив корпус вбок, он подпёр подбородок ладонью и лениво протянул:
— Ну... пожалуй, самую малость. Не ожидал я встретить его в таком месте.
— Ну... пожалуй, самую малость. Не ожидал я встретить его в таком месте.
— Ты помнишь его? — вновь заговорил старец.
— Ты помнишь его? — вновь заговорил старец.
Лин Яо покачал головой.
Лин Яо покачал головой.
Возможно, прежний владелец этого тела и хранил какие-то обрывки воспоминаний, но сам Лин Яо не помнил ровным счётом ничего.
Возможно, прежний владелец этого тела и хранил какие-то обрывки воспоминаний, но сам Лин Яо не помнил ровным счётом ничего.
— Вот как... Жаль, — Преподобный Чжоу ненадолго замолчал, а затем спросил: — Скажи, когда именно ты отправился на обучение в Академию Пещеры Цилинь?
— Вот как... Жаль, — Преподобный Чжоу ненадолго замолчал, а затем спросил: — Скажи, когда именно ты отправился на обучение в Академию Пещеры Цилинь?
— Восемь лет назад, — ответил Лин Яо.
— Восемь лет назад, — ответил Лин Яо.
Эту деталь он уяснил из недавнего разговора с главой клана Цинь. Тот обмолвился, что Лин Яо провёл в стенах академии долгих восемь лет и за всё это время ни разу не виделся с родными, а стоило ему вернуться, как на его семью обрушилась эта страшная трагедия...
Эту деталь он уяснил из недавнего разговора с главой клана Цинь. Тот обмолвился, что Лин Яо провёл в стенах академии долгих восемь лет и за всё это время ни разу не виделся с родными, а стоило ему вернуться, как на его семью обрушилась эта страшная трагедия...
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...