Су Хэ и Мэй Ханьдай перепугались не на шутку. Лишь благодаря многолетним тренировкам и вбитым в подкорку рефлексам они сумели удержаться на ногах и даже мгновенно приняли боевые стойки. Будь на их месте кто-то с более слабым совершенствованием, он бы наверняка со страху шмякнулся на пятую точку.
Су Хэ и Мэй Ханьдай перепугались не на шутку. Лишь благодаря многолетним тренировкам и вбитым в подкорку рефлексам они сумели удержаться на ногах и даже мгновенно приняли боевые стойки. Будь на их месте кто-то с более слабым совершенствованием, он бы наверняка со страху шмякнулся на пятую точку.
— Что случилось?
— Что случилось?
Внезапно раздавшийся из темноты знакомый голос заставил их вздрогнуть. Из густых, непроглядных теней между деревьями плавно скользнула фигура в белом одеянии.
Внезапно раздавшийся из темноты знакомый голос заставил их вздрогнуть. Из густых, непроглядных теней между деревьями плавно скользнула фигура в белом одеянии.
Лин Яо лениво перевел взгляд на гостью. В холодном лунном свете перед ними предстала девушка с роскошными серебристо-белыми волосами.
Лин Яо лениво перевел взгляд на гостью. В холодном лунном свете перед ними предстала девушка с роскошными серебристо-белыми волосами.
Черты ее лица дышали морозной прохладой: изящные брови очертаниями походили на подернутые дымкой далекие горы, глаза мерцали, точно застывшая гладь лесного озера в полнолуние, а губы алели, словно лепестки ранней вишни. На ней не было и капли румян или белил, но от одного лишь взгляда на нее веяло гордым, неприступным одиночеством.
Черты ее лица дышали морозной прохладой: изящные брови очертаниями походили на подернутые дымкой далекие горы, глаза мерцали, точно застывшая гладь лесного озера в полнолуние, а губы алели, словно лепестки ранней вишни. На ней не было и капли румян или белил, но от одного лишь взгляда на нее веяло гордым, неприступным одиночеством.
Ее серебристые пряди водопадом струились по спине, и лишь несколько тонких волосков ластились на ветру к фарфоровой коже шеи. Белые одежды, покрытые тонким слоем дорожной пыли, вовсе не делали ее неряшливой — напротив, этот налет усталости придавал ее холодному облику едва уловимую, хрупкую утонченность.
Ее серебристые пряди водопадом струились по спине, и лишь несколько тонких волосков ластились на ветру к фарфоровой коже шеи. Белые одежды, покрытые тонким слоем дорожной пыли, вовсе не делали ее неряшливой — напротив, этот налет усталости придавал ее холодному облику едва уловимую, хрупкую утонченность.
Лин Яо никогда прежде не встречался с ней лицом к лицу, но узнал мгновенно.
Лин Яо никогда прежде не встречался с ней лицом к лицу, но узнал мгновенно.
Ван Сюэдун. Фея, парящая над волнами.
Ван Сюэдун. Фея, парящая над волнами.
Четвертая ученица Су Тяньцина, младшая сестра Су Хэ и соседка Мэй Ханьдай по комнате. До того как в секте появился Лин Яо, именно она занимала почетное место «младшей сестренки».
Четвертая ученица Су Тяньцина, младшая сестра Су Хэ и соседка Мэй Ханьдай по комнате. До того как в секте появился Лин Яо, именно она занимала почетное место «младшей сестренки».
Поговаривали, что она дочь покойного друга Су Тяньцина, выросшая на горе Чжэньу. Природа наделила ее редчайшим телосложением, из-за которого ее волосы и приобрели этот сказочный, напоминающий речную пену серебристый оттенок. Она обладала неземной, чистой красотой, и праздные ценители прекрасного не раз включали ее в списки главных красавиц Поднебесной, за глаза величая не иначе как Феей, парящей над волнами.
Поговаривали, что она дочь покойного друга Су Тяньцина, выросшая на горе Чжэньу. Природа наделила ее редчайшим телосложением, из-за которого ее волосы и приобрели этот сказочный, напоминающий речную пену серебристый оттенок. Она обладала неземной, чистой красотой, и праздные ценители прекрасного не раз включали ее в списки главных красавиц Поднебесной, за глаза величая не иначе как Феей, парящей над волнами.
К слову, на плече у нее примостился крошечный бело-розовый лисенок. Те жуткие алые огоньки, что напугали попутчиков Лин Яо мгновение назад, принадлежали именно этому пушистому зверьку.
К слову, на плече у нее примостился крошечный бело-розовый лисенок. Те жуткие алые огоньки, что напугали попутчиков Лин Яо мгновение назад, принадлежали именно этому пушистому зверьку.
— Д-да чтоб тебя... — Су Хэ шумно выдохнул, и его напряженная фигура обмякла. — Младшая, нельзя же так пугать людей!
— Д-да чтоб тебя... — Су Хэ шумно выдохнул, и его напряженная фигура обмякла. — Младшая, нельзя же так пугать людей!
— Вот именно! — подхватила Мэй Ханьдай. Ее ноги подкашивались, а голос все еще заметно дрожал. — Зачем вообще стоять в такой глуши?
— Вот именно! — подхватила Мэй Ханьдай. Ее ноги подкашивались, а голос все еще заметно дрожал. — Зачем вообще стоять в такой глуши?
Ван Сюэдун лишь слегка недоуменно наклонила голову набок:
Ван Сюэдун лишь слегка недоуменно наклонила голову набок:
— Я не пряталась. Просто подошла.
— Я не пряталась. Просто подошла.
— Ладно, но что ты тут делаешь? — Су Хэ пришел в себя гораздо быстрее своей спутницы. — Ты разве не на задании должна быть?
— Ладно, но что ты тут делаешь? — Су Хэ пришел в себя гораздо быстрее своей спутницы. — Ты разве не на задании должна быть?
— Закончила. Только что вернулась на гору Чжэньу.
— Закончила. Только что вернулась на гору Чжэньу.
— И сразу прибежала сюда? — непонимающе нахмурился Су Хэ. — Зачем?
— И сразу прибежала сюда? — непонимающе нахмурился Су Хэ. — Зачем?
— Патрулирование, — ровным тоном ответила Ван Сюэдун. — Раз уж вернулась, надо помочь. Спросила у дежурных ваш маршрут и нагнала.
— Патрулирование, — ровным тоном ответила Ван Сюэдун. — Раз уж вернулась, надо помочь. Спросила у дежурных ваш маршрут и нагнала.
Шлепок!
Шлепок!
Су Хэ со всей силы прижал ладонь к лицу, едва ли не зубами скрежеща от досады:
Су Хэ со всей силы прижал ладонь к лицу, едва ли не зубами скрежеща от досады:
— И только ради этого?..
— И только ради этого?..
Человек несколько недель мотался по делам черт знает где, преодолел тысячи ли, чтобы вернуться в родную обитель. Нет бы пойти помыться с дороги, переодеться в чистое... Нет! Услышав, что собратья маются откровенной ерундой на дежурстве, она, не раздумывая, бросается им на подмогу. Ну где тут логика?
Человек несколько недель мотался по делам черт знает где, преодолел тысячи ли, чтобы вернуться в родную обитель. Нет бы пойти помыться с дороги, переодеться в чистое... Нет! Услышав, что собратья маются откровенной ерундой на дежурстве, она, не раздумывая, бросается им на подмогу. Ну где тут логика?
Впрочем, Су Хэ и Мэй Ханьдай знали характер Ван Сюэдун слишком хорошо, а потому быстро смирились с неизбежным.
Впрочем, Су Хэ и Мэй Ханьдай знали характер Ван Сюэдун слишком хорошо, а потому быстро смирились с неизбежным.
Тем временем Ван Сюэдун перевела взгляд на Лин Яо. В ее глазах промелькнуло мимолетное замешательство:
Тем временем Ван Сюэдун перевела взгляд на Лин Яо. В ее глазах промелькнуло мимолетное замешательство:
— А ты... кто?
— А ты... кто?
Стоило ей заговорить, как сидевший на плече лисенок тоже смешно склонил мордочку набок, уставившись на юношу бусинками глаз.
Стоило ей заговорить, как сидевший на плече лисенок тоже смешно склонил мордочку набок, уставившись на юношу бусинками глаз.
— Я Лин Яо, — с дружелюбной улыбкой представился тот.
— Я Лин Яо, — с дружелюбной улыбкой представился тот.
Сказал — словно воздух испортил. Толку от таких объяснений не было никакого.
Сказал — словно воздух испортил. Толку от таких объяснений не было никакого.
Стоявший рядом Су Хэ измученно вздохнул и поспешил вмешаться:
Стоявший рядом Су Хэ измученно вздохнул и поспешил вмешаться:
— Это новый ученик мастера, твой младший брат. Сейчас он живет в моей комнате, и мне поручено обучать его основам... хотя, признаться, толком я за него еще не брался. Обстоятельства его появления довольно запутанные, потом как-нибудь расскажу. Лучше объясни, что это за зверь у тебя на плече?
— Это новый ученик мастера, твой младший брат. Сейчас он живет в моей комнате, и мне поручено обучать его основам... хотя, признаться, толком я за него еще не брался. Обстоятельства его появления довольно запутанные, потом как-нибудь расскажу. Лучше объясни, что это за зверь у тебя на плече?
Коротколапый лисенок с нежно-розовым отливом шерсти словно почуял, что речь зашла о его персоне, и издал тихое, пронзительное: «Тяв-тяв!»
Коротколапый лисенок с нежно-розовым отливом шерсти словно почуял, что речь зашла о его персоне, и издал тихое, пронзительное: «Тяв-тяв!»
— На дороге подобрала, — бесстрастно пояснила Ван Сюэдун. — Увязался за мной и не отставал.
— На дороге подобрала, — бесстрастно пояснила Ван Сюэдун. — Увязался за мной и не отставал.
—... И ты просто притащила его сюда?
—... И ты просто притащила его сюда?
— Да.
— Да.
— Такой ухоженный... — усомнился Су Хэ. — Уверена, что он дикий? Вдруг сбежал от хозяина?
— Такой ухоженный... — усомнился Су Хэ. — Уверена, что он дикий? Вдруг сбежал от хозяина?
«Тяв! Тяв!» — снова подал голосок зверек.
«Тяв! Тяв!» — снова подал голосок зверек.
— Он говорит, что ничейный, — вставил Лин Яо.
— Он говорит, что ничейный, — вставил Лин Яо.
—...?
—...?
Все трое разом повернулись к нему. Над их головами словно повис один огромный, немой вопрос.
Все трое разом повернулись к нему. Над их головами словно повис один огромный, немой вопрос.
Решив, что его не расслышали, Лин Яо терпеливо пояснил:
Решив, что его не расслышали, Лин Яо терпеливо пояснил:
— Лисенок утверждает, что у него нет хозяина. Так что, если хотите, можете оставить его себе.
— Лисенок утверждает, что у него нет хозяина. Так что, если хотите, можете оставить его себе.
На лбу Мэй Ханьдай выступила испарина. Из последних сил удерживая на лице вежливую улыбку, она осторожно спросила:
На лбу Мэй Ханьдай выступила испарина. Из последних сил удерживая на лице вежливую улыбку, она осторожно спросила:
— Младший брат Лин... ты сейчас серьезно? Хочешь сказать, что понимаешь лисий язык?
— Младший брат Лин... ты сейчас серьезно? Хочешь сказать, что понимаешь лисий язык?
— Ну да, — невозмутимо кивнул Лин Яо.
— Ну да, — невозмутимо кивнул Лин Яо.
«...»
«...»
«...»
«...»
В этот миг над горой Чжэньу воцарилось такое глубокое, звенящее молчание, что ни Су Хэ, ни Мэй Ханьдай не нашли в себе сил выдавить хотя бы слово.
В этот миг над горой Чжэньу воцарилось такое глубокое, звенящее молчание, что ни Су Хэ, ни Мэй Ханьдай не нашли в себе сил выдавить хотя бы слово.
Прервать эту неловкую паузу могла лишь Ван Сюэдун. Она уставилась на Лин Яо и тихо спросила:
Прервать эту неловкую паузу могла лишь Ван Сюэдун. Она уставилась на Лин Яо и тихо спросила:
— Ты заметил меня первым. Как?
— Ты заметил меня первым. Как?
Этот вопрос тут же заставил встрепенуться и остальных. Действительно! Их мастерство и уровень совершенствования были на голову выше, чем у этого новичка, однако никто из них и ухом не повел, когда приближалась Ван Сюэдун. Как же Лин Яо сумел ее обнаружить?
Этот вопрос тут же заставил встрепенуться и остальных. Действительно! Их мастерство и уровень совершенствования были на голову выше, чем у этого новичка, однако никто из них и ухом не повел, когда приближалась Ван Сюэдун. Как же Лин Яо сумел ее обнаружить?
— Ну... просто почувствовал, — с самым честным видом выдал Лин Яо ответ, больше похожий на издевательство. — Примерно так же, как понимаю этого лисенка. Просто прислушался к ощущениям — и сразу понял, где ты стоишь.
— Ну... просто почувствовал, — с самым честным видом выдал Лин Яо ответ, больше похожий на издевательство. — Примерно так же, как понимаю этого лисенка. Просто прислушался к ощущениям — и сразу понял, где ты стоишь.
—...
—...
Прекрасно. Вслед за онемевшими Су Хэ и Мэй Ханьдай молчаливым изваянием застыла и без того неразговорчивая Ван Сюэдун. Слова у нее попросту кончились.
Прекрасно. Вслед за онемевшими Су Хэ и Мэй Ханьдай молчаливым изваянием застыла и без того неразговорчивая Ван Сюэдун. Слова у нее попросту кончились.
— В общем... Младшая, тебе не стоит забивать этим голову, — наконец выдавил из себя Су Хэ, пытаясь вернуть беседу в нормальное русло. — Ты проделала долгий путь. Иди искупайся и ложись спать.
— В общем... Младшая, тебе не стоит забивать этим голову, — наконец выдавил из себя Су Хэ, пытаясь вернуть беседу в нормальное русло. — Ты проделала долгий путь. Иди искупайся и ложись спать.
— Точно справитесь сами?
— Точно справитесь сами?
— Конечно, — вздохнул Су Хэ. — До твоего появления нас и так было трое. Что может пойти не так? Не нападет же на нас внезапно стая разъяренных медведей... Ступай. Если отец узнает, что ты побежала в дозор прямо с дороги, на орехи опять достанется мне.
— Конечно, — вздохнул Су Хэ. — До твоего появления нас и так было трое. Что может пойти не так? Не нападет же на нас внезапно стая разъяренных медведей... Ступай. Если отец узнает, что ты побежала в дозор прямо с дороги, на орехи опять достанется мне.
—... Хорошо, — кивнула Ван Сюэдун. — Тогда я пойду.
—... Хорошо, — кивнула Ван Сюэдун. — Тогда я пойду.
— Береги себя.
— Береги себя.
— Эй, ну разве можно отпускать Четвертую сестру одну? — засуетился вдруг Лин Яо. — На улице глаз выколи, мало ли что случится в темноте. Может, мне стоит ее проводить?
— Эй, ну разве можно отпускать Четвертую сестру одну? — засуетился вдруг Лин Яо. — На улице глаз выколи, мало ли что случится в темноте. Может, мне стоит ее проводить?
Су Хэ окинул его мертвым, не выражающим никаких эмоций взглядом. Ван Сюэдун могла бы уложить этого хиляка одним щелчком пальцев, так о какой защите вообще шла речь?
Су Хэ окинул его мертвым, не выражающим никаких эмоций взглядом. Ван Сюэдун могла бы уложить этого хиляка одним щелчком пальцев, так о какой защите вообще шла речь?
— Ты ведь просто хочешь поскорее вернуться в теплую постель, верно?
— Ты ведь просто хочешь поскорее вернуться в теплую постель, верно?
— Ха-ха, Третий брат, тебя не проведешь! — весело рассмеялся Лин Яо.
— Ха-ха, Третий брат, тебя не проведешь! — весело рассмеялся Лин Яо.
Су Хэ издал очередной тяжелый вздох. За сегодняшнюю ночь он вздыхал так часто, что у него, казалось, скоро заболят легкие. Сил на то, чтобы отчитывать этого наглеца за его вопиюще очевидную лень, у него уже попросту не осталось.
Су Хэ издал очередной тяжелый вздох. За сегодняшнюю ночь он вздыхал так часто, что у него, казалось, скоро заболят легкие. Сил на то, чтобы отчитывать этого наглеца за его вопиюще очевидную лень, у него уже попросту не осталось.
«И почему мне кажется, что отец поручил мне вовсе не обучение боевым искусствам, а роль няньки для этого несносного ребенка?..»
«И почему мне кажется, что отец поручил мне вовсе не обучение боевым искусствам, а роль няньки для этого несносного ребенка?..»

Комментарии

Загрузка...