— Шу Янь, мы, кажется, что-то забыли?
— Шу Янь, мы, кажется, что-то забыли?
Горы Восточного Ограждения были небезопасны, и Фань Ю не хотел задерживаться. Внезапно Чжан Ян ощутила, что чего-то не хватает. Едва эта мысль промелькнула, как в лесу поднялся ветер, закачались ветви. Из чащи выступила огромная тень, из горла которой вырвался рык, способный обратить в бегство любого зверя. Чжан Ян присмотрелась — это был перепачканный грязью Дами. В его тигриных глазах читалась обида, даже само небо, казалось, помрачнело; трава и деревья вокруг поникли.
Горы Восточного Ограждения были небезопасны, и Фань Ю не хотел задерживаться. Внезапно Чжан Ян ощутила, что чего-то не хватает. Едва эта мысль промелькнула, как в лесу поднялся ветер, закачались ветви. Из чащи выступила огромная тень, из горла которой вырвался рык, способный обратить в бегство любого зверя. Чжан Ян присмотрелась — это был перепачканный грязью Дами. В его тигриных глазах читалась обида, даже само небо, казалось, помрачнело; трава и деревья вокруг поникли.
Чжан Дами, как всегда, был величествен. Грязь и кровь на его шерсти нисколько не умаляли его стать. Стоял — и веяло от него владыкой гор.
Чжан Дами, как всегда, был величествен. Грязь и кровь на его шерсти нисколько не умаляли его стать. Стоял — и веяло от него владыкой гор.
— Где это ты шатался? Вывалялся в грязи, как свинья, и на часы не смотришь! — недовольно проворчала Чжан Ян. Она поманила его «цып-цып» и отвесила несколько оплеух, сбивая с густой шерсти комья грязи. — Я жду, когда ты меня покатаешь! Это называется «покинул пост, делами не занимается»!
— Где это ты шатался? Вывалялся в грязи, как свинья, и на часы не смотришь! — недовольно проворчала Чжан Ян. Она поманила его «цып-цып» и отвесила несколько оплеух, сбивая с густой шерсти комья грязи. — Я жду, когда ты меня покатаешь! Это называется «покинул пост, делами не занимается»!
Дами оскалил клыки, яростно сверкнул глазами, из горла вырвался низкий рык. Все мышцы под шерстью напряглись, ноздри раздулись — казалось, ещё миг, и он кинется на хозяйку, перекусит ей горло. Но оплеухи обрушились на него, словно горный обвал — голова пошла кругом, зашумело в ушах. Из горла вырвалось хриплое «фу-фу». Дами попятился, поджав хвост. Рык перешёл в жалобное скуление. Он не только припал к земле, но и прикрыл голову огромными лапами, хвост прижал к заду — поза полного раскаяния.
Дами оскалил клыки, яростно сверкнул глазами, из горла вырвался низкий рык. Все мышцы под шерстью напряглись, ноздри раздулись — казалось, ещё миг, и он кинется на хозяйку, перекусит ей горло. Но оплеухи обрушились на него, словно горный обвал — голова пошла кругом, зашумело в ушах. Из горла вырвалось хриплое «фу-фу». Дами попятился, поджав хвост. Рык перешёл в жалобное скуление. Он не только припал к земле, но и прикрыл голову огромными лапами, хвост прижал к заду — поза полного раскаяния.
— Что? Кто тебя обидел?
— Что? Кто тебя обидел?
Дами, хоть и был звёздным зверем и понимал человеческую речь, говорить не умел. Однако на этот вопрос он вскочил, как ужаленный, и принялся, словно собачонка, тявкать, прыгать и рычать.
Дами, хоть и был звёздным зверем и понимал человеческую речь, говорить не умел. Однако на этот вопрос он вскочил, как ужаленный, и принялся, словно собачонка, тявкать, прыгать и рычать.
Чжан Ян: «...»
Чжан Ян: «...»
Она медленно склонила голову набок. Интуиция подсказывала ей: Дами бранится очень грязно.
Она медленно склонила голову набок. Интуиция подсказывала ей: Дами бранится очень грязно.
Фань Ю невольно проникся сочувствием к звёздному зверю — госпожа довела его до того, что он вот-вот заговорит человеческим голосом.
Фань Ю невольно проникся сочувствием к звёздному зверю — госпожа довела его до того, что он вот-вот заговорит человеческим голосом.
— Должно быть, Дами сердит, что вы его бросили. Неизвестно, каких трудов ему стоило выбраться из той заварушки.
— Должно быть, Дами сердит, что вы его бросили. Неизвестно, каких трудов ему стоило выбраться из той заварушки.
На лбу Чжан Ян один за другим проступили знаки вопроса.
На лбу Чжан Ян один за другим проступили знаки вопроса.
— Шу Янь, твои уши слышат, что ты говоришь? Это я его бросила? Это ты без предупреждения утащил меня! Если Дами и должен на кого злиться, так на тебя! Ты утащил меня, а его не захватил! — Она ухватила Дами за ухо. — Вон твой враг!
— Шу Янь, твои уши слышат, что ты говоришь? Это я его бросила? Это ты без предупреждения утащил меня! Если Дами и должен на кого злиться, так на тебя! Ты утащил меня, а его не захватил! — Она ухватила Дами за ухо. — Вон твой враг!
Фань Ю: «...»
Фань Ю: «...»
Поделом ему — расплата за такого господина.
Поделом ему — расплата за такого господина.
В глазах уездного начальника Сюй Цзиня Чжан Ян, в отличие от Фань Ю, была само совершенство. Прошло более десяти дней с тех пор, как Чжан Ян и её спутники ушли в горы Восточного Ограждения. Поначалу Сюй Цзинь держался спокойно, но со временем начал беспокоиться — как бы они не сгинули у разбойников. Хотел послать подмогу, но боялся спугнуть дичь.
В глазах уездного начальника Сюй Цзиня Чжан Ян, в отличие от Фань Ю, была само совершенство. Прошло более десяти дней с тех пор, как Чжан Ян и её спутники ушли в горы Восточного Ограждения. Поначалу Сюй Цзинь держался спокойно, но со временем начал беспокоиться — как бы они не сгинули у разбойников. Хотел послать подмогу, но боялся спугнуть дичь.
— Другие, кто под началом госпожи посланника, не волнуются. Чего это ты так печёшься? — не удержался от подколки Ду Фан.
— Другие, кто под началом госпожи посланника, не волнуются. Чего это ты так печёшься? — не удержался от подколки Ду Фан.
— Я не могу сравниться с ними, — ответил Сюй Цзинь.
— Я не могу сравниться с ними, — ответил Сюй Цзинь.
Он холодно наблюдал: отношения между Гуань Цзунем и главой Пуяна с Чжан Ян были не слишком тесными. Видимо, они ещё не успели сродниться, и их связывали лишь корыстные интересы. Смерть Чжан Ян не затронула бы их жизненно. А его — затронула бы.
Он холодно наблюдал: отношения между Гуань Цзунем и главой Пуяна с Чжан Ян были не слишком тесными. Видимо, они ещё не успели сродниться, и их связывали лишь корыстные интересы. Смерть Чжан Ян не затронула бы их жизненно. А его — затронула бы.
— И что? — спросил Ду Фан.
— И что? — спросил Ду Фан.
— Хочу перегнать их, — улыбнулся Сюй Цзинь.
— Хочу перегнать их, — улыбнулся Сюй Цзинь.
— А как же Фань Шу Янь? — не унимался Ду Фан.
— А как же Фань Шу Янь? — не унимался Ду Фан.
— С ним я не потягаюсь.
— С ним я не потягаюсь.
Ду Фан: «...»
Ду Фан: «...»
С тех пор как местные богатеи были раздавлены, характер его друга начал меняться — из забитого неудачника он превратился в скрытного интригана. Но это было, наверное, даже к лучшему. Лучше обижать, чем быть обиженным.
С тех пор как местные богатеи были раздавлены, характер его друга начал меняться — из забитого неудачника он превратился в скрытного интригана. Но это было, наверное, даже к лучшему. Лучше обижать, чем быть обиженным.
Когда Чжан Ян вернулась, трупы за стенами были уже захоронены, снег расчищен. Было ещё рано, городские ворота стояли открытыми, то и дело сновали люди. Местные жители, возможно, не видели Чжан Ян своими глазами, но все наслышались о ней от беженцев — о том, как она въехала в город верхом на владыке гор. Поэтому, увидев Дами, стражники даже не спросили пропуск.
Когда Чжан Ян вернулась, трупы за стенами были уже захоронены, снег расчищен. Было ещё рано, городские ворота стояли открытыми, то и дело сновали люди. Местные жители, возможно, не видели Чжан Ян своими глазами, но все наслышались о ней от беженцев — о том, как она въехала в город верхом на владыке гор. Поэтому, увидев Дами, стражники даже не спросили пропуск.
— Передайте начальнику, госпожа посланник вернулась!
— Передайте начальнику, госпожа посланник вернулась!
Не успела Чжан Ян въехать в город, как вокруг неё загалдели, все, похоже, её узнавали. Она окинула взглядом толпу — несколько лиц показались знакомыми, остальные были чужими. Их восторг показался ей странным.
Не успела Чжан Ян въехать в город, как вокруг неё загалдели, все, похоже, её узнавали. Она окинула взглядом толпу — несколько лиц показались знакомыми, остальные были чужими. Их восторг показался ей странным.
— Госпожа не рада? — спросил Фань Ю.
— Госпожа не рада? — спросил Фань Ю.
Завоевать любовь простого народа легко и трудно одновременно. Легко, потому что они легко удовлетворяются: стоит властителю показать им хоть немного внимания, дать надежду на жизнь, и они готовы падать ниц и бить челом. Трудно, потому что их жизнь стоит дешевле сорной травы, и большинство властителей даже взгляда на них не удостаивают, не говоря уж о том, чтобы жертвовать своими интересами ради их расположения. Их любовь, как и их жизнь, — ничего не стоит. Или, как считают некоторые, власть имущие уже оказали им милость, позволив дышать одним с ними воздухом. А требовать за это благодарности — наглость.
Завоевать любовь простого народа легко и трудно одновременно. Легко, потому что они легко удовлетворяются: стоит властителю показать им хоть немного внимания, дать надежду на жизнь, и они готовы падать ниц и бить челом. Трудно, потому что их жизнь стоит дешевле сорной травы, и большинство властителей даже взгляда на них не удостаивают, не говоря уж о том, чтобы жертвовать своими интересами ради их расположения. Их любовь, как и их жизнь, — ничего не стоит. Или, как считают некоторые, власть имущие уже оказали им милость, позволив дышать одним с ними воздухом. А требовать за это благодарности — наглость.
— Я не против, просто не понимаю, за что? — Чжан Ян недоумевала. По её мнению, человеческие чувства — особенно радость — были чем-то драгоценным. Чтобы заслужить такую радость, нужно было заплатить высокую цену. А она ничего не платила. За что же их радость?
— Я не против, просто не понимаю, за что? — Чжан Ян недоумевала. По её мнению, человеческие чувства — особенно радость — были чем-то драгоценным. Чтобы заслужить такую радость, нужно было заплатить высокую цену. А она ничего не платила. За что же их радость?
— Вы спасли им жизнь, — сказал Фань Ю. — Если бы не вы, беженцы за стенами давно замёрзли бы, а городские сидели бы без еды. Кто знает, когда кончится этот катаклизм. Лютый холод унёс бы многих.
— Вы спасли им жизнь, — сказал Фань Ю. — Если бы не вы, беженцы за стенами давно замёрзли бы, а городские сидели бы без еды. Кто знает, когда кончится этот катаклизм. Лютый холод унёс бы многих.
Он вдруг осознал, что был несправедлив к своей госпоже. В ней, при всей её первобытной дикости, была и неподдельная, не скованная условностями чистота.
Он вдруг осознал, что был несправедлив к своей госпоже. В ней, при всей её первобытной дикости, была и неподдельная, не скованная условностями чистота.
— Разве это не само собой разумеется? — удивилась Чжан Ян. — Раз уж я взяла на себя роль главы округа, я должна делать своё дело. Нехорошо, когда человек и ест, и забирает, и не платит. К тому же, спаситель — это не родитель. — Она вдруг вспомнила былое. — В прежние годы, грабя на дорогах, я тоже иногда спасала людей. Но при следующей встрече они всё равно обзывали меня «грабитель-собака», «паразит».
— Разве это не само собой разумеется? — удивилась Чжан Ян. — Раз уж я взяла на себя роль главы округа, я должна делать своё дело. Нехорошо, когда человек и ест, и забирает, и не платит. К тому же, спаситель — это не родитель. — Она вдруг вспомнила былое. — В прежние годы, грабя на дорогах, я тоже иногда спасала людей. Но при следующей встрече они всё равно обзывали меня «грабитель-собака», «паразит».
Говоря это, Чжан Ян почувствовала себя обиженной. Разве они сами не грабили других? Почему же на неё так злятся? Не умеешь драться — тренируйся, а не лежи и не скули.
Говоря это, Чжан Ян почувствовала себя обиженной. Разве они сами не грабили других? Почему же на неё так злятся? Не умеешь драться — тренируйся, а не лежи и не скули.
Её слова потрясли Фань Ю.
Её слова потрясли Фань Ю.
— Госпожа многих спасала?
— Госпожа многих спасала?
— Да, многих. Я их всех помню.
— Да, многих. Я их всех помню.
— А они после вас ругали?
— А они после вас ругали?
— Ну... когда я их спасала, они говорили спасибо. А ругали потом... очень грязно. — Так грязно, что система цензуры не пропускала, приходилось изъясняться намёками.
— Ну... когда я их спасала, они говорили спасибо. А ругали потом... очень грязно. — Так грязно, что система цензуры не пропускала, приходилось изъясняться намёками.
Чжан Ян становилось горько при этих воспоминаниях. Она смотрела на Фань Ю прямым и честным взглядом — ни следа лжи. Он отвёл глаза, в душе смешались горечь и негодование на ту землю, где выросла его госпожа. До чего же падшим должно быть место, где существа не знают ни стыда, ни чести, ни доброты! Забывать благодарность спасителю! Ведь нет большего долга, чем долг жизни!
Чжан Ян становилось горько при этих воспоминаниях. Она смотрела на Фань Ю прямым и честным взглядом — ни следа лжи. Он отвёл глаза, в душе смешались горечь и негодование на ту землю, где выросла его госпожа. До чего же падшим должно быть место, где существа не знают ни стыда, ни чести, ни доброты! Забывать благодарность спасителю! Ведь нет большего долга, чем долг жизни!
— Госпожа, не обращайте на них внимания, — мягко сказал Фань Ю.
— Госпожа, не обращайте на них внимания, — мягко сказал Фань Ю.
В это время какой-то смелый ребёнок, не побоявшись тигра, подбежал к Чжан Ян и вытащил из-за пазухи два яйца, сваренных вкрутую, ещё тёплых от тела. Замёрзшее, посиневшее личико расплылось в неловкой улыбке. Взглянув на красоту Чжан Ян, девчушка смутилась и попыталась убежать.
В это время какой-то смелый ребёнок, не побоявшись тигра, подбежал к Чжан Ян и вытащил из-за пазухи два яйца, сваренных вкрутую, ещё тёплых от тела. Замёрзшее, посиневшее личико расплылось в неловкой улыбке. Взглянув на красоту Чжан Ян, девчушка смутилась и попыталась убежать.
Не тут-то было. Что-то мягкое обвило её поясницу и с ласковой, но неодолимой силой притянуло обратно, усадив на тигриную спину. Следом что-то холодное и нежное коснулось её щеки. Чжан Ян сунула ей в руки маленькую коробочку.
Не тут-то было. Что-то мягкое обвило её поясницу и с ласковой, но неодолимой силой притянуло обратно, усадив на тигриную спину. Следом что-то холодное и нежное коснулось её щеки. Чжан Ян сунула ей в руки маленькую коробочку.
— Возьми. Три раза в день мажь лицо, как я сейчас. — Она спустила девочку на землю и пнула Дами. — У меня этой мази немного... Нет ли в городе лекаря, который смог бы её скопировать?
— Возьми. Три раза в день мажь лицо, как я сейчас. — Она спустила девочку на землю и пнула Дами. — У меня этой мази немного... Нет ли в городе лекаря, который смог бы её скопировать?
Фань Ю невольно улыбнулся:
Фань Ю невольно улыбнулся:
— Наконец-то нашлось то, чего у госпожи нет в запасе по нескольку тысяч штук.
— Наконец-то нашлось то, чего у госпожи нет в запасе по нескольку тысяч штук.
— Я люблю копить, но не до такой же степени, — буркнула Чжан Ян.
— Я люблю копить, но не до такой же степени, — буркнула Чжан Ян.
Игровые ячейки не резиновые.
Игровые ячейки не резиновые.
— Поздравляю с победой, госпожа посланник! — издалека заторопился уездный начальник. — Нижестоящий приготовил в управе пир, чтобы отметить ваш триумф.
— Поздравляю с победой, госпожа посланник! — издалека заторопился уездный начальник. — Нижестоящий приготовил в управе пир, чтобы отметить ваш триумф.
— Где господин Пуян и Гуань Цзун? — спросила Чжан Ян, оглядываясь.
— Где господин Пуян и Гуань Цзун? — спросила Чжан Ян, оглядываясь.
— Господин Пуян несколько дней назад ушёл с несколькими людьми — говорит, в родные края, разведать обстановку, набрать людей. А среди прибывших беженцев много крепких парней. Господин Гуань помогает Дунсу обучать новобранцев.
— Господин Пуян несколько дней назад ушёл с несколькими людьми — говорит, в родные края, разведать обстановку, набрать людей. А среди прибывших беженцев много крепких парней. Господин Гуань помогает Дунсу обучать новобранцев.
— Обучать войско?
— Обучать войско?
— Времена неспокойные, надо готовиться.
— Времена неспокойные, надо готовиться.
Обучить войско — дело нелёгкое, да и средств маловато, но после того, как местные богатеи «расщедрились», в управе появилось и зерно для помощи голодающим, и излишки для найма солдат. Ду Фан был против — он считал, что слишком много молодых мужиков уйдут в солдаты и некому будет пахать. А Сюй Цзинь рискнул, полагаясь на удачу Чжан Ян.
Обучить войско — дело нелёгкое, да и средств маловато, но после того, как местные богатеи «расщедрились», в управе появилось и зерно для помощи голодающим, и излишки для найма солдат. Ду Фан был против — он считал, что слишком много молодых мужиков уйдут в солдаты и некому будет пахать. А Сюй Цзинь рискнул, полагаясь на удачу Чжан Ян.
— А почему бы не использовать военные поселения? Сами себя и прокормят, и защитят, — предложила Чжан Ян.
— А почему бы не использовать военные поселения? Сами себя и прокормят, и защитят, — предложила Чжан Ян.
— Нижестоящий и рад бы, но...
— Нижестоящий и рад бы, но...
Сюй Цзинь осекся. Раньше военные поселения были невозможны, потому что почти вся земля принадлежала богатым семьям, у простых людей не было своих наделов, не то что у войска. Но теперь, когда те семьи пали, а управа переписала землю на себя, да ещё из-за катаклизма население уменьшилось, появилось много пустующей земли. Почему бы не отдать её под военные поселения?
Сюй Цзинь осекся. Раньше военные поселения были невозможны, потому что почти вся земля принадлежала богатым семьям, у простых людей не было своих наделов, не то что у войска. Но теперь, когда те семьи пали, а управа переписала землю на себя, да ещё из-за катаклизма население уменьшилось, появилось много пустующей земли. Почему бы не отдать её под военные поселения?
— ...но нижестоящий не смеет своевольничать. Дождался вашего возвращения, чтобы обсудить, — с безупречной вежливостью закончил он. Он всячески подчёркивал своё уважение к вышестоящему начальнику.
— ...но нижестоящий не смеет своевольничать. Дождался вашего возвращения, чтобы обсудить, — с безупречной вежливостью закончил он. Он всячески подчёркивал своё уважение к вышестоящему начальнику.
Чжан Ян перевела взгляд на Фань Ю — пусть он выручает. Она прочитала в библиотеке пару строк о военных поселениях, но ни подробностей, ни выгод, ни подводных камней не знала.
Чжан Ян перевела взгляд на Фань Ю — пусть он выручает. Она прочитала в библиотеке пару строк о военных поселениях, но ни подробностей, ни выгод, ни подводных камней не знала.
Фань Ю: «...»
Фань Ю: «...»
Она знала только эти два слова. Пришлось вмешаться, чтобы скрыть безграмотность госпожи.
Она знала только эти два слова. Пришлось вмешаться, чтобы скрыть безграмотность госпожи.
— Позвольте мне, Фань Ю, помочь моей госпоже.
— Позвольте мне, Фань Ю, помочь моей госпоже.
— Хорошо, ты и решай с ним, — кивнула Чжан Ян.
— Хорошо, ты и решай с ним, — кивнула Чжан Ян.
Оставшись в управе наедине, уездный начальник принялся осторожно выспрашивать, увенчался ли успехом их поход к разбойникам. То есть, сколько зерна они добыли?
Оставшись в управе наедине, уездный начальник принялся осторожно выспрашивать, увенчался ли успехом их поход к разбойникам. То есть, сколько зерна они добыли?
— Богатая добыча! — честно ответила Чжан Ян. — Гора!
— Богатая добыча! — честно ответила Чжан Ян. — Гора!
Сюй Цзинь уже было расплылся в улыбке, но следующая фраза заставила его остолбенеть.
Сюй Цзинь уже было расплылся в улыбке, но следующая фраза заставила его остолбенеть.
— Шу Янь сказал, что из добытой меди и железа нужно чеканить монету. Сможешь ли ты найти людей для этого? Монету, я считаю, надо делать с каким-нибудь особым рисунком, чтобы подделки не пускали. А то напечатаем денег, а рынок наводнят фальшивки — это уронит доверие к управе.
— Шу Янь сказал, что из добытой меди и железа нужно чеканить монету. Сможешь ли ты найти людей для этого? Монету, я считаю, надо делать с каким-нибудь особым рисунком, чтобы подделки не пускали. А то напечатаем денег, а рынок наводнят фальшивки — это уронит доверие к управе.
Сюй Цзинь: «...»
Сюй Цзинь: «...»
В голове у него шумело. Чеканить что? Чеканить монету??? Силами уездной управы? Он хотел что-то возразить, но не знал, с чего начать.
В голове у него шумело. Чеканить что? Чеканить монету??? Силами уездной управы? Он хотел что-то возразить, но не знал, с чего начать.
— Если металла не хватит, я могу помочь, — добавила Чжан Ян, увидев его замешательство.
— Если металла не хватит, я могу помочь, — добавила Чжан Ян, увидев его замешательство.
— Как?
— Как?
— Схожу и накопаю.
— Схожу и накопаю.
— Госпожа нашла медную жилу в Восточном Ограждении?
— Госпожа нашла медную жилу в Восточном Ограждении?
Меди и железа не хватало во всех окрестных княжествах. Приходилось покупать их издалека, теряя огромные деньги. Серебра тоже не хватало. Золотые вещи были редкостью, и их заменяли медными. Богатые семьи копили медные монеты, а во время налогового сезона начинали манипуляции. К тому же двор приказывал крестьянам платить налоги медью, а не зерном... В итоге народ страдал. Если бы рядом нашли медную жилу...
Меди и железа не хватало во всех окрестных княжествах. Приходилось покупать их издалека, теряя огромные деньги. Серебра тоже не хватало. Золотые вещи были редкостью, и их заменяли медными. Богатые семьи копили медные монеты, а во время налогового сезона начинали манипуляции. К тому же двор приказывал крестьянам платить налоги медью, а не зерном... В итоге народ страдал. Если бы рядом нашли медную жилу...
— Медной жилы я не находила, — прервала его мечты Чжан Ян. — Но накопать могу.
— Медной жилы я не находила, — прервала его мечты Чжан Ян. — Но накопать могу.
У Сюй Цзиня голова пошла кругом. Не находила жилы, но копать может? Чжан Ян не стала вдаваться в подробности. Он всё поймёт позже. А сейчас ей нужно было сделать кое-что другое.
У Сюй Цзиня голова пошла кругом. Не находила жилы, но копать может? Чжан Ян не стала вдаваться в подробности. Он всё поймёт позже. А сейчас ей нужно было сделать кое-что другое.
— Господин Сюй, ударь меня, — попросила она.
— Господин Сюй, ударь меня, — попросила она.
Фань Ю, этот мелочный человек, то и дело менял цвет имени с жёлтого на зелёный. Никакой надёжности. А Сюй Цзинь был стабильно зелёным.
Фань Ю, этот мелочный человек, то и дело менял цвет имени с жёлтого на зелёный. Никакой надёжности. А Сюй Цзинь был стабильно зелёным.
— Ударь меня! — повторила Чжан Ян, глядя на остолбеневшего начальника.
— Ударь меня! — повторила Чжан Ян, глядя на остолбеневшего начальника.
(Сюй Цзинь: «Подозреваю, что госпожа посланник хочет меня подставить!»)
(Сюй Цзинь: «Подозреваю, что госпожа посланник хочет меня подставить!»)

Комментарии

Загрузка...