— Увы, кажется, план Шу Яня трещит по швам, — произнесла Чжан Ян ледяным тоном, хотя в голосе её слышалось злорадство. — Похоже, они собираются нас застрелить.
— Увы, кажется, план Шу Яня трещит по швам, — произнесла Чжан Ян ледяным тоном, хотя в голосе её слышалось злорадство. — Похоже, они собираются нас застрелить.
В её глазах, ещё до того как она выпустила ту самую первую стрелу, девять из десяти охранников на стене были жёлтыми, изредка попадались зелёные. Но едва стрела сорвалась с тетивы, как все до одного запылали алым — точно на крепостной стене зажгли праздничную гирлянду из красных фонариков. Выглядело это, надо сказать, даже весело.
В её глазах, ещё до того как она выпустила ту самую первую стрелу, девять из десяти охранников на стене были жёлтыми, изредка попадались зелёные. Но едва стрела сорвалась с тетивы, как все до одного запылали алым — точно на крепостной стене зажгли праздничную гирлянду из красных фонариков. Выглядело это, надо сказать, даже весело.
Стража, однако, не ожидала, что какие-то жалкие беженцы посмеют применить силу. Тотчас донесли наверх и приготовились к обороне. Не прошло и минуты, как Чжан Ян увидела: за зубцами стен выстроились ровные шеренги красных имён. Десятки незримых прицелов замерли в воздухе — лучники, укрывшись за зубцами, нацелились на толпу у реки. Некоторые — на тех, кто ещё пытался переплыть ров.
Стража, однако, не ожидала, что какие-то жалкие беженцы посмеют применить силу. Тотчас донесли наверх и приготовились к обороне. Не прошло и минуты, как Чжан Ян увидела: за зубцами стен выстроились ровные шеренги красных имён. Десятки незримых прицелов замерли в воздухе — лучники, укрывшись за зубцами, нацелились на толпу у реки. Некоторые — на тех, кто ещё пытался переплыть ров.
— Огонь!
— Огонь!
Следом раздался дружный «тванг», и туча стрел, чёрная, как грозовая туча, обрушилась на цель. Беженцы у реки, в ужасе пригнувшись, с воплями кинулись врассыпную. Чжан Ян уже взялась за арбалет, как вдруг за спиной свистнул ветер. Доселе тихий и учтивый глава Пуяна положил руку на эфес за спиной, короткий клинок со свистом покинул ножны. Звёздная сила взметнулась — и лезвие наискось рассекло воздух, воздвигнув над рвом стену воды высотой в несколько чжанов.
Следом раздался дружный «тванг», и туча стрел, чёрная, как грозовая туча, обрушилась на цель. Беженцы у реки, в ужасе пригнувшись, с воплями кинулись врассыпную. Чжан Ян уже взялась за арбалет, как вдруг за спиной свистнул ветер. Доселе тихий и учтивый глава Пуяна положил руку на эфес за спиной, короткий клинок со свистом покинул ножны. Звёздная сила взметнулась — и лезвие наискось рассекло воздух, воздвигнув над рвом стену воды высотой в несколько чжанов.
Стена была неширокой и тонкой, достигнув высшей точки, она тотчас рухнула вниз, подняв тучу брызг. Выпущенные лучниками стрелы пробили её насквозь — но потеряли и дальность, и меткость. Тем временем беженцы, которым посчастливилось переплыть ров, выбрались на берег; остальные отбежали на несколько десятков чжанов.
Стена была неширокой и тонкой, достигнув высшей точки, она тотчас рухнула вниз, подняв тучу брызг. Выпущенные лучниками стрелы пробили её насквозь — но потеряли и дальность, и меткость. Тем временем беженцы, которым посчастливилось переплыть ров, выбрались на берег; остальные отбежали на несколько десятков чжанов.
Глава Пуяна мрачно смотрел на стену, но лучники не унимались.
Глава Пуяна мрачно смотрел на стену, но лучники не унимались.
— Они ещё и подкрепление стягивают, — бесстрастно заметила Чжан Ян.
— Они ещё и подкрепление стягивают, — бесстрастно заметила Чжан Ян.
Если прежде красные имена тянулись тонкой ниточкой, то теперь их сплелось несколько — этакий толстенный канат. Она прикинула: около тысячи человек.
Если прежде красные имена тянулись тонкой ниточкой, то теперь их сплелось несколько — этакий толстенный канат. Она прикинула: около тысячи человек.
— Ну и распоясались.
— Ну и распоясались.
— Пора бы их поумерить, — сказал глава Пуяна. Он прикинул ширину рва и расстояние до цепей подъёмного моста — каковы шансы ворваться в город и как потом отступать. Сначала перебить человек пятнадцать-двадцать для острастки, потом предъявить подложное назначение — пусть знают, с кем имеют дело.
— Пора бы их поумерить, — сказал глава Пуяна. Он прикинул ширину рва и расстояние до цепей подъёмного моста — каковы шансы ворваться в город и как потом отступать. Сначала перебить человек пятнадцать-двадцать для острастки, потом предъявить подложное назначение — пусть знают, с кем имеют дело.
Фань Ю не возражал. Но в исполнении вышла заминка. Глава Пуяна не успел сделать и шагу, как уши заложило от грохота, подобного раскатам грома. Он обернулся и увидел стрелы, выстроившиеся в воздухе в ровную шеренгу, нацеленную на высокую стену.
Фань Ю не возражал. Но в исполнении вышла заминка. Глава Пуяна не успел сделать и шагу, как уши заложило от грохота, подобного раскатам грома. Он обернулся и увидел стрелы, выстроившиеся в воздухе в ровную шеренгу, нацеленную на высокую стену.
Чжан Ян даже не смотрела на цель — только машинально натягивала тетиву и пускала стрелы.
Чжан Ян даже не смотрела на цель — только машинально натягивала тетиву и пускала стрелы.
Слишком быстро! Глава Пуяна остолбенел, словно его поразила молния. Даже его зрение едва успевало улавливать призрачные тени. А если бы смотрел простой человек, он бы увидел лишь стрелы, одна за другой выстраивающиеся в воздухе в сверкающий золотой мост.
Слишком быстро! Глава Пуяна остолбенел, словно его поразила молния. Даже его зрение едва успевало улавливать призрачные тени. А если бы смотрел простой человек, он бы увидел лишь стрелы, одна за другой выстраивающиеся в воздухе в сверкающий золотой мост.
Бум!
Бум!
Первая стрела угодила в переносицу командиру стражи.
Первая стрела угодила в переносицу командиру стражи.
Вторая пробила оперение и древко первой.
Вторая пробила оперение и древко первой.
Третья — пробила оперение и древко второй.
Третья — пробила оперение и древко второй.
Стрела за стрелой — одна за другой.
Стрела за стрелой — одна за другой.
Командир стражников мог лишь застыть с расширенными от ужаса глазами. Он даже не успел упасть — удары сыпались градом, отбрасывая его назад шаг за шагом, пока он не оказался пригвождённым к деревянному столбу. Глухой удар, расколотые древки дождём посыпались на землю, звеня, как металл. Алая кровь хлынула из пробитого лба, растекаясь у ног багровой лужей.
Командир стражников мог лишь застыть с расширенными от ужаса глазами. Он даже не успел упасть — удары сыпались градом, отбрасывая его назад шаг за шагом, пока он не оказался пригвождённым к деревянному столбу. Глухой удар, расколотые древки дождём посыпались на землю, звеня, как металл. Алая кровь хлынула из пробитого лба, растекаясь у ног багровой лужей.
Весь этот кошмар занял не больше трёх-четырёх вдохов. Но те, кто видел это со стены, ощутили, как у них застыла кровь в жилах.
Весь этот кошмар занял не больше трёх-четырёх вдохов. Но те, кто видел это со стены, ощутили, как у них застыла кровь в жилах.
Когда последняя стрела замерла, повисла мёртвая тишина. Все смотрели на труп командира, который ещё минуту назад раздавал приказы, а теперь его голова превратилась в кровавое месиво. У новобранцев и ветеранов затряслись поджилки. Первыми пришли в себя те, кто нюхал порох:
Когда последняя стрела замерла, повисла мёртвая тишина. Все смотрели на труп командира, который ещё минуту назад раздавал приказы, а теперь его голова превратилась в кровавое месиво. У новобранцев и ветеранов затряслись поджилки. Первыми пришли в себя те, кто нюхал порох:
— Быстрее, быстрее! Доложить наверх!
— Быстрее, быстрее! Доложить наверх!
Никто больше не смел высунуть голову. С такой точностью и с такой дистанции эта чертовка могла убить любого, кого пожелает.
Никто больше не смел высунуть голову. С такой точностью и с такой дистанции эта чертовка могла убить любого, кого пожелает.
Среди беженцев завелась крепкая косточка — не по зубам этим стражникам.
Среди беженцев завелась крепкая косточка — не по зубам этим стражникам.
Чжан Ян, словно ничего не случилось, опустила арбалет. Лицо её оставалось совершенно бесстрастным.
Чжан Ян, словно ничего не случилось, опустила арбалет. Лицо её оставалось совершенно бесстрастным.
Дами, служивший ей креслом, осторожно поднялся, боясь дышать — как бы и его не пригвоздили сотней стрел к земле.
Дами, служивший ей креслом, осторожно поднялся, боясь дышать — как бы и его не пригвоздили сотней стрел к земле.
Фань Ю с трудом шевельнул губами; в глазах главы Пуяна всё ещё не угас шок. Ведь они либо сами видели, как Чжан Ян орудует, либо слышали от Шэнь Чжи, что она «кое-что умеет». Но чтобы «кое-что» оказалось «вот этим»...
Фань Ю с трудом шевельнул губами; в глазах главы Пуяна всё ещё не угас шок. Ведь они либо сами видели, как Чжан Ян орудует, либо слышали от Шэнь Чжи, что она «кое-что умеет». Но чтобы «кое-что» оказалось «вот этим»...
Какой нормальный лучник станет палить сотней стрел в одну голову?
Какой нормальный лучник станет палить сотней стрел в одну голову?
Хвастовство?
Хвастовство?
Угроза?
Угроза?
Запугивание?
Запугивание?
Или...
Или...
Чжан Ян, повернувшись к Гуань Цзуну, который нечаянно высказал её мысли вслух, серьёзно пояснила:
Чжан Ян, повернувшись к Гуань Цзуну, который нечаянно высказал её мысли вслух, серьёзно пояснила:
— Разумеется, милосердие. Как ты мог подумать, что убить одного человека сотней стрел — это хвастовство, угроза, запугивание или что-то похуже? Сотней стрел убить одного — куда гуманнее, чем сотней стрел перебить сотню человек. Не клевещи на меня.
— Разумеется, милосердие. Как ты мог подумать, что убить одного человека сотней стрел — это хвастовство, угроза, запугивание или что-то похуже? Сотней стрел убить одного — куда гуманнее, чем сотней стрел перебить сотню человек. Не клевещи на меня.
Потом перевела взгляд на главу Пуяна:
Потом перевела взгляд на главу Пуяна:
— Ты же сам сказал — «осадить их спесь». — Она полагала, что справилась с задачей блестяще.
— Ты же сам сказал — «осадить их спесь». — Она полагала, что справилась с задачей блестяще.
Трое: «...»
Трое: «...»
В их взглядах появилось нечто новое. Они по-прежнему считали, что так поступать — не по-человечески.
В их взглядах появилось нечто новое. Они по-прежнему считали, что так поступать — не по-человечески.
Чжан Ян вздохнула бы, если бы знала, о чём они думают. Она и сама не в восторге. У того класса с луками в игре была уйма вычурных, пафосных умений: «Белая стрела», «Стрела с нанизыванием», «Стрела-кнут», «Стрела-угольник», «Колодезная стрела» — это лишь пять базовых. Есть и продвинутые. Её «Сто стрел в сердце» — один из продвинутых приёмов.
Чжан Ян вздохнула бы, если бы знала, о чём они думают. Она и сама не в восторге. У того класса с луками в игре была уйма вычурных, пафосных умений: «Белая стрела», «Стрела с нанизыванием», «Стрела-кнут», «Стрела-угольник», «Колодезная стрела» — это лишь пять базовых. Есть и продвинутые. Её «Сто стрел в сердце» — один из продвинутых приёмов.
По словам образцов для наблюдения — он пожиратель маны. С одной стороны, она и сама понимала, что это безумие: хватило бы и одной стрелы, остальные девяносто девять — чистая трата. Но таков скилл. Чжан Ян — NPC. Она не может, как игрок, раз — и выучить пафосное умение. Ей приходилось тренироваться самой, добиваясь, чтобы зрелище выглядело хотя бы отдалённо похоже. Тренировалась, пока не довела до автоматизма.
По словам образцов для наблюдения — он пожиратель маны. С одной стороны, она и сама понимала, что это безумие: хватило бы и одной стрелы, остальные девяносто девять — чистая трата. Но таков скилл. Чжан Ян — NPC. Она не может, как игрок, раз — и выучить пафосное умение. Ей приходилось тренироваться самой, добиваясь, чтобы зрелище выглядело хотя бы отдалённо похоже. Тренировалась, пока не довела до автоматизма.
За разговором они не заметили, как со стороны подъёмного моста раздался глухой скрип.
За разговором они не заметили, как со стороны подъёмного моста раздался глухой скрип.
— Мост опускают? — удивилась Чжан Ян. — Похоже, устрашение сработало.
— Мост опускают? — удивилась Чжан Ян. — Похоже, устрашение сработало.
— Не так всё просто, — возразил глава Пуяна.
— Не так всё просто, — возразил глава Пуяна.
Словно в подтверждение его слов, мост опустился лишь наполовину и замер. Из ворот вылетела чёрно-алая, мерцающая фигура, пронеслась по подъёмному мосту, перемахнула через ров и с грохотом врезалась в берег. Воздушная волна взметнула тучи жёлтого песка.
Словно в подтверждение его слов, мост опустился лишь наполовину и замер. Из ворот вылетела чёрно-алая, мерцающая фигура, пронеслась по подъёмному мосту, перемахнула через ров и с грохотом врезалась в берег. Воздушная волна взметнула тучи жёлтого песка.
Когда песок осел, перед ними предстала мощная, коренастая фигура воина. Глаза его метали молнии.
Когда песок осел, перед ними предстала мощная, коренастая фигура воина. Глаза его метали молнии.
— Кто это сделал? Пусть выйдет!
— Кто это сделал? Пусть выйдет!
Чжан Ян взглянула на его полоску здоровья, убрала лук и вытащила золотую цепь. Дами послушно вынес её вперёд. Взгляд воина впился в неё:
Чжан Ян взглянула на его полоску здоровья, убрала лук и вытащила золотую цепь. Дами послушно вынес её вперёд. Взгляд воина впился в неё:
— Это ты, жалкий сосунок?
— Это ты, жалкий сосунок?
— Я что, твоего сына убила? Чего ты так распетушился?
— Я что, твоего сына убила? Чего ты так распетушился?
— Отдай жизнь за сына!
— Отдай жизнь за сына!
Чжан Ян: «...»
Чжан Ян: «...»
Однако. Тот мелкий командир — моб — и впрямь оказался его сыном.
Однако. Тот мелкий командир — моб — и впрямь оказался его сыном.

Комментарии

Загрузка...