Два часа дня.
Два часа дня.
Тяжелая железная дверь изолятора медленно отворилась со скрипом, разрезая гробовую тишину коридора.
Тяжелая железная дверь изолятора медленно отворилась со скрипом, разрезая гробовую тишину коридора.
Молодой полицейский, застывший на пороге, безэмоционально бросил:
Молодой полицейский, застывший на пороге, безэмоционально бросил:
— Линь Хэ, твое время вышло. Свободен.
— Линь Хэ, твое время вышло. Свободен.
Линь Хэ медленно поднял голову. В его глазах не было ни тени паники — лишь непроницаемый, застывший лед. Он поднялся с нар, привычным движением отряхнул с одежды несуществующую пыль и неторопливо шагнул к выходу.
Линь Хэ медленно поднял голову. В его глазах не было ни тени паники — лишь непроницаемый, застывший лед. Он поднялся с нар, привычным движением отряхнул с одежды несуществующую пыль и неторопливо шагнул к выходу.
Двадцать четыре часа. Ни много ни мало.
Двадцать четыре часа. Ни много ни мало.
Полицейский провел его в камеру хранения личных вещей. Сверив данные, он вернул юноше его потертый старый смартфон, бумажник и связку дешевых ключей.
Полицейский провел его в камеру хранения личных вещей. Сверив данные, он вернул юноше его потертый старый смартфон, бумажник и связку дешевых ключей.
Линь Хэ забрал вещи, сунул их в карманы и, не произнеся ни единого лишнего слова, шагнул прочь.
Линь Хэ забрал вещи, сунул их в карманы и, не произнеся ни единого лишнего слова, шагнул прочь.
В главном холле полицейского управления царила привычная суета. Звонко гудели голоса, стрекотали принтеры, а за окнами периодически подвывали сирены.
В главном холле полицейского управления царила привычная суета. Звонко гудели голоса, стрекотали принтеры, а за окнами периодически подвывали сирены.
Стоило Линь Хэ сделать пару шагов, как до его ушей донесся знакомый женский голос, напитаный отчаянием и праведным гневом:
Стоило Линь Хэ сделать пару шагов, как до его ушей донесся знакомый женский голос, напитаный отчаянием и праведным гневом:
— На каком основании вы его задержали?! Где доказательства?! Задерживать человека без улик — это по-вашему закон?!
— На каком основании вы его задержали?! Где доказательства?! Задерживать человека без улик — это по-вашему закон?!
Линь Хэ замер и повернулся на звук.
Линь Хэ замер и повернулся на звук.
У стойки информации стояла Шэнь Русюэ. Ее миндалевидные глаза пылали гневом, а на щеках играл яркий румянец. Девушка с пеной у рта что-то доказывала двум сотрудникам полиции. На ней было белоснежное платье, легкий подол которого едва заметно колыхался при движении — в этих серых стенах она казалась распустившейся белой розой.
У стойки информации стояла Шэнь Русюэ. Ее миндалевидные глаза пылали гневом, а на щеках играл яркий румянец. Девушка с пеной у рта что-то доказывала двум сотрудникам полиции. На ней было белоснежное платье, легкий подол которого едва заметно колыхался при движении — в этих серых стенах она казалась распустившейся белой розой.
— Студентка, успокойтесь, — терпеливо вразумляла ее женщина-полицейский за стойкой. — Мы действовали строго в рамках закона. Никто его просто так не удерживал.
— Студентка, успокойтесь, — терпеливо вразумляла ее женщина-полицейский за стойкой. — Мы действовали строго в рамках закона. Никто его просто так не удерживал.
— В рамках закона?! — Шэнь Русюэ издала едкий смешок, и голос ее взвился еще выше. — Держать человека под замком — это по-вашему «в рамках закона»?! У него только что погиб единственный близкий человек, а вместо того чтобы искать настоящих убийц, вы треплете нервы потерпевшему! И после этого вы называете себя полицией?!
— В рамках закона?! — Шэнь Русюэ издала едкий смешок, и голос ее взвился еще выше. — Держать человека под замком — это по-вашему «в рамках закона»?! У него только что погиб единственный близкий человек, а вместо того чтобы искать настоящих убийц, вы треплете нервы потерпевшему! И после этого вы называете себя полицией?!
Проходившие мимо граждане и сотрудники стали оглядываться, вполголоса обсуждать происходящее.
Проходившие мимо граждане и сотрудники стали оглядываться, вполголоса обсуждать происходящее.
Женщина-полицейский заметно смутилась и уже собралась поставить дерзкую студентку на место, как вдруг раздался густой, низкий голос.
Женщина-полицейский заметно смутилась и уже собралась поставить дерзкую студентку на место, как вдруг раздался густой, низкий голос.
У Вэньхун неизвестно откуда появился в холле. Посмотрев на девушку, он произнес:
У Вэньхун неизвестно откуда появился в холле. Посмотрев на девушку, он произнес:
— Студентка Шэнь, успокойтесь. Проверка завершена. Линь Хэ действительно не имеет никакого отношения к этим трем убийствам. Мы отпускаем его прямо сейчас.
— Студентка Шэнь, успокойтесь. Проверка завершена. Линь Хэ действительно не имеет никакого отношения к этим трем убийствам. Мы отпускаем его прямо сейчас.
Шэнь Русюэ резко повернулась. Увидев капитана У, она вспыхнула надеждой, но тут же подозрительно сощурилась:
Шэнь Русюэ резко повернулась. Увидев капитана У, она вспыхнула надеждой, но тут же подозрительно сощурилась:
— Правда?
— Правда?
— Когда это я тебя обманывал? — горько усмехнулся У Вэньхун.
— Когда это я тебя обманывал? — горько усмехнулся У Вэньхун.
Девушка облегченно перевела дух, и ее напряженные плечи наконец расслабились. Она приложила ладонь к груди и тихо пробормотала:
Девушка облегченно перевела дух, и ее напряженные плечи наконец расслабились. Она приложила ладонь к груди и тихо пробормотала:
— Ну слава богу... Я уж перепугалась.
— Ну слава богу... Я уж перепугалась.
Прошлой ночью, прочитав новости о гибели клана Чэнь, у нее буквально сердце кровью обливалось. Линь Хэ ведь сидел за решеткой в изоляторе! Если с кланом Чэнь расправились именно в это время, значит, он физически не мог быть убийцей!
Прошлой ночью, прочитав новости о гибели клана Чэнь, у нее буквально сердце кровью обливалось. Линь Хэ ведь сидел за решеткой в изоляторе! Если с кланом Чэнь расправились именно в это время, значит, он физически не мог быть убийцей!
Эти полицейские совсем ослепли!
Эти полицейские совсем ослепли!
В этот момент из глубины коридора показалась знакомая фигура. Шэнь Русюэ подняла взгляд, и едва узнала родные черты лица, как ее глаза мгновенно налились слезами.
В этот момент из глубины коридора показалась знакомая фигура. Шэнь Русюэ подняла взгляд, и едва узнала родные черты лица, как ее глаза мгновенно налились слезами.
— Линь Хэ! — окликнула она его и бросилась навстречу.
— Линь Хэ! — окликнула она его и бросилась навстречу.
Линь Хэ застыл на месте, наблюдая за бегущей к нему Шэнь Русюэ. В его холодном взгляде мелькнула едва заметная тень удивления. Он никак не ожидал увидеть ее здесь.
Линь Хэ застыл на месте, наблюдая за бегущей к нему Шэнь Русюэ. В его холодном взгляде мелькнула едва заметная тень удивления. Он никак не ожидал увидеть ее здесь.
После трагедии с Ваньэр все бывшие «друзья» и однокурсники шарахались от него как от чумного, боясь замараться. Даже те девчонки, что раньше нежились в дружбе с сестрой, испарились без следа.
После трагедии с Ваньэр все бывшие «друзья» и однокурсники шарахались от него как от чумного, боясь замараться. Даже те девчонки, что раньше нежились в дружбе с сестрой, испарились без следа.
И только Шэнь Русюэ не побоялась протянуть ему руку.
И только Шэнь Русюэ не побоялась протянуть ему руку.
Девушка подбежала к Линь Хэ и принялась судорожно осматривать его со всех сторон. Убедившись, что на нем нет следов побоев, а цвет лица более-менее нормальный, она окончательно перевела дух.
Девушка подбежала к Линь Хэ и принялась судорожно осматривать его со всех сторон. Убедившись, что на нем нет следов побоев, а цвет лица более-менее нормальный, она окончательно перевела дух.
— Ты как? Тебя не обижали? — сжимая его рукав, тревожно спросила она.
— Ты как? Тебя не обижали? — сжимая его рукав, тревожно спросила она.
Линь Хэ качнул головой. Голос его прозвучал слегка сипло:
Линь Хэ качнул головой. Голос его прозвучал слегка сипло:
— Все в порядке.
— Все в порядке.
Всего два коротких слова, но у Шэнь Русюэ от них защемило в носу. Она понимала, как ему сейчас тяжело. Потерять сестру, видеть, как виновные уходят от наказания, да еще и самому оказаться за решеткой в статусе подозреваемого... Такое не каждый снесет.
Всего два коротких слова, но у Шэнь Русюэ от них защемило в носу. Она понимала, как ему сейчас тяжело. Потерять сестру, видеть, как виновные уходят от наказания, да еще и самому оказаться за решеткой в статусе подозреваемого... Такое не каждый снесет.
— Главное, что все позади, — шмыгнула она носом и тепло, солнечно улыбнулась. — Пошли! Я угощаю обедом. Надо хорошенько прийти в себя!
— Главное, что все позади, — шмыгнула она носом и тепло, солнечно улыбнулась. — Пошли! Я угощаю обедом. Надо хорошенько прийти в себя!
Линь Хэ посмотрел в ее искрящееся добротой лицо, помедлил пару секунд и кивнул:
Линь Хэ посмотрел в ее искрящееся добротой лицо, помедлил пару секунд и кивнул:
— Хорошо.
— Хорошо.
Это был первый раз со дня гибели Ваньэр, когда кто-то искренне позвал его поесть. Глубоко в душе вспыхнул крошечный огонек забытого тепла.
Это был первый раз со дня гибели Ваньэр, когда кто-то искренне позвал его поесть. Глубоко в душе вспыхнул крошечный огонек забытого тепла.
Они плечом к плечу вышли из дверей управления. Теплые лучи солнца ласково обняли их. На улице шумел город, снували машины, смеялись прохожие — вокруг бурлила жизнь, полная красок и движения. Какая разительная разница с удушливым, свинцовым мраком изолятора.
Они плечом к плечу вышли из дверей управления. Теплые лучи солнца ласково обняли их. На улице шумел город, снували машины, смеялись прохожие — вокруг бурлила жизнь, полная красок и движения. Какая разительная разница с удушливым, свинцовым мраком изолятора.
Шэнь Русюэ привела Линь Хэ в уютное заведение домашней кухни. Едва они переступили порог, как официант расплылся в приветствии:
Шэнь Русюэ привела Линь Хэ в уютное заведение домашней кухни. Едва они переступили порог, как официант расплылся в приветствии:
— Добро пожаловать! Проходите, пожалуйста!
— Добро пожаловать! Проходите, пожалуйста!
Девушка привычно прошла к столику у окна и, бегло просмотрев меню, сходу сделала заказ:
Девушка привычно прошла к столику у окна и, бегло просмотрев меню, сходу сделала заказ:
— Нам тушеную свинину в красном соусе, кисло-сладкие ребрышки, рыбу на пару, жареную говядину с перцем... И еще порцию сезонных овощей и две пиалы риса! — Отдав меню, она повернулась к юноше и ласково подмигнула: — Ешь побольше, а то совсем исхудал!
— Нам тушеную свинину в красном соусе, кисло-сладкие ребрышки, рыбу на пару, жареную говядину с перцем... И еще порцию сезонных овощей и две пиалы риса! — Отдав меню, она повернулась к юноше и ласково подмигнула: — Ешь побольше, а то совсем исхудал!
Глядя на изобилие мясных блюд, Линь Хэ невольно сглотнул слюну. После смерти сестры он толком не ел. Заталкивал в себя сухие хлебные корки да дешевую лапшу быстрого приготовления — в желудке давно не было нормальной, горячей еды.
Глядя на изобилие мясных блюд, Линь Хэ невольно сглотнул слюну. После смерти сестры он толком не ел. Заталкивал в себя сухие хлебные корки да дешевую лапшу быстрого приготовления — в желудке давно не было нормальной, горячей еды.
Блюда подали быстро. Аромат стоял головокружительный.
Блюда подали быстро. Аромат стоял головокружительный.
Не удержавшись, Линь Хэ подхватил палочки и принялся жадно уплетать угощение. Он ел спешно, словно человек, голодавший вечность. Уголки губ замарались соусом, но он даже не замечал этого.
Не удержавшись, Линь Хэ подхватил палочки и принялся жадно уплетать угощение. Он ел спешно, словно человек, голодавший вечность. Уголки губ замарались соусом, но он даже не замечал этого.
Сидевшая напротив Шэнь Русюэ смотрела на него, и сердце ее сжималось от жалости. Она помнила, каким Линь Хэ был раньше. Хоть и бедный, но всегда веселый, открытый. Он ел медленно, неторопливо, постоянно подкладывая лучшие кусочки в тарелку Ваньэр.
Сидевшая напротив Шэнь Русюэ смотрела на него, и сердце ее сжималось от жалости. Она помнила, каким Линь Хэ был раньше. Хоть и бедный, но всегда веселый, открытый. Он ел медленно, неторопливо, постоянно подкладывая лучшие кусочки в тарелку Ваньэр.
А теперь...
А теперь...
Девушка взяла порционные палочки, положила в его пиалу сочный кусок свинины и тихо молвила:
Девушка взяла порционные палочки, положила в его пиалу сочный кусок свинины и тихо молвила:
— Ешь не спеша, никто у тебя не отнимет.
— Ешь не спеша, никто у тебя не отнимет.
Линь Хэ поднял глаза. Набив рот едой, он не смог ничего ответить и лишь благодарно кивнул.
Линь Хэ поднял глаза. Набив рот едой, он не смог ничего ответить и лишь благодарно кивнул.
Шэнь Русюэ подозвала официанта и заказала еще парочку его любимых блюд.
Шэнь Русюэ подозвала официанта и заказала еще парочку его любимых блюд.
На какое-то время за столиком воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным стуком палочек о фарфор.
На какое-то время за столиком воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным стуком палочек о фарфор.

Комментарии

Загрузка...